Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Как советский этнограф Варвара Кузнецова прожила три года с чукчами



Изучением чукотского быта несколько веков занимались исключительно мужчины. Это было вызвано труднодоступностью мест расселения чукч, суровым климатом Чукотки и сложностью их ежедневной жизни – там, где чукчи умудряются процветать, представители других народов просто мрут от голода. Поэтому большая часть сведений об этом народе была получена мужчинами – путешественниками и этнографами, и изложена с точки зрения мужчин. Но история отечественной науки знает исключительный случай, когда в Амгуэмской тундре Чукотки в семье чукчи Тымнэнэнтына три года прожила советский этнограф-северовед Варвара Григорьевна Кузнецова. Эта отважная женщина оказалась полностью включена в чукотский быт и на собственном опыте познала нелегкую долю женщины в тундре.

Из Ленинграда – на Чукотку

Варвара Кузнецова родилась в 1912 году в Кировской области. Работала учительницей во Владивостоке, преподавала русский язык и литературу. В 1933 году переехала в Ленинград и поступила в ЛГУ на исторический факультет. После окончания учебы работала в музее этнографии народов СССР. Во время войны оставалась в Ленинграде и на себе испытала ужасы блокады. Тушила зажигательные бомбы, работала на сооружении оборонительных линий. Была контужена, с 1942 года работала в госпитале, в 1944 году вернулась в музей и поступила в аспирантуру Института этнографии АН СССР; ее специализацией стала этнография Северной Азии.

В 1948 года Варвара отправилась на Чукотку, чтобы собрать материалы для диссертации. Официально она была членом Северо-Восточной экспедиции Института Этнографии АН СССР, но по сути это было самостоятельное «плавание».

Историк Елена Алексеевна Михайлова в работе «Фотографии из экспедиции Варвары Кузнецовой на Чукотку» упоминает, что Кузнецова надеялась получить административную должность, и работая, собирать материал, но не получилось. Возможно Кузнецова была слишком советским человеком и не понимала, что на Чукотке – другое общество. Тогда она решила поселиться в чукотской семье, и погрузившись в чукотский быт, собрать материал.

Ситуация осложнялась тем, что она не знала чукотского языка. Неизвестно, чем Варвара руководствовалась, когда нарушила это главное правило этнографов, но при сдаче экзамена на пригодность к экспедиции она смогла уклониться от этой дисциплины. Кроме того, во время кочевок Кузнецова полностью зависела от чукч.

Из советской действительности – в первобытное общество

Выбор пал на семью председателя колхоза «Тундровик» Амгуэмского сельсовета – Тымнэнэнтына. В семье Тымнэнэнтына Кузнецова собрала большую часть этнографического материала, но посещала и другие семьи, кочевки которых проходили параллельно.

Тымнэнэнтын родился в 1882 году, считался стариком и поборником традиций. «Колхоз» существовал на бумаге, на самом деле семья вела прежнюю жизнь. Кузнецова писала, что в яранге строго поддерживалась обрядность, а отступление от нее быстро пресекалось.

У Тымнэнэнтына была жена Увакай, которая не знала, сколько ей лет, а когда Варвара попросила ее вспомнить, та насчитала 30 разных кочевий, хотя выглядела она старше.

Это был второй брак Увакай. В первом она была замужем за Гырголем, состоявшим с Тымнэнэнтыном в групповом браке, поэтому, овдовев, стала женой последнего, а ее дети перешли в семью к мужу, которому она родила еще двоих. Пастухами в стаде были трое племянников Тымнэнэнтына: Ятгыргын, Онпыгыргын и Таёквун.

Трудности быта

«Ошибочно было ехать неопытному человеку одному, да еще женщине, да к такому народу как тундренные чукчи-единоличники», – писала Варвара в дневнике. Для чукч она была обузой – неумелая женщина с кучей багажа. На нее не обращали внимания, когда она болела, ее почти не кормили, так как она находилась в самом низу пищевой цепочки, и даже не приглашали внутрь спального полога, оставляя на холоде.

Во время кочевок она шла пешком, никто не приглашал ее на нарты. Правда, ее не заставляли ставить ярангу и выбивать полог, зато требовали, чтобы она расчищала место для жилища и утаптывала снег.

Чукчи не любили ее, считали, колдуньей: жжет огонь, пишет в тетради и возится с фотоаппаратурой. Они верили: если человек сидит без дела с огнем, на свет слетаются злые духи – каляйнын. Ситуация усугубилась после смерти Увакай, которая перед кончиной сошла с ума.

Кузнецова записывала, что Ятгыргын однажды плюнул ей в лицо, а Тымнэнэнтын, не понимая, зачем женщине бесполезный груз, разорвал и выкинул все дневники за 1949 год.

Женская иерархия

Пока была жива Увакай, она была главной женщиной в яранге. Второй была ее дочь – Омрувакотгаут, от настроения которой зависела Кузнецова. Она едва не заморила Варвару голодом и издевалась над ней. Кузнецова описывала ее так: «груба, скупа, жадна, лжива, зла, сварлива, прожорлива — а ей всего 16 лет».

Новая жена Тымнэнэнтына невзлюбила Омрувакотгаут, и это низвело девушку в рабыни. Теперь ее били как собаку, ругали и кричали на нее без повода.

Поскольку Кузнецова занимала низшую ступень в иерархии, все три года ей пришлось стойко переносить голод, – об этом в статье «Полевые исследования В. Г. Кузнецовой в Амгуэмской тундре» пишет историк Людмила Николаевна Хаховская. Записи на этот счет неутешительны: «Мне предложили рилкэрил (каша из содержимого желудка оленя, его крови и жира), но я отказалась – не могу уже есть эту горькую кашу»; «Хозяйка мне подала из полога немного рората (желудок оленя) и кусочек летнего мяса»; «Мы ели вареную волчеедину (труп оленя, недоеденного волками), а старики – хорошее мясо»; «мне дали 150 граммов прэрэта (мяса с жиром), я съела его с жадностью». «Страшно хотелось кушать»; «голова болит от голода».

Однажды попав в поселок, она разделась в бане и ужаснулась своему виду: «Костяк, обтянутый кожей!». Между тем, через три года Тымнэнэнтын даже пытался выдать ее замуж за племянника. Однако в 1951 году он умер, и Кузнецова уехала.

Увы, Варвара Кузнецова так и не успела воспользоваться собранным ей материалом. Она сумела защитить диссертацию, но после этого заболела – организм не выдержал нагрузки. У нее развилось органическое поражение нервной системы, в мозгу появилась киста. В 1956 году ее уволили, и вскоре она умерла. Ее фотографии и дневники до сих пор хранятся в архиве музея этнографии.

https://cyrillitsa.ru/narody/96051-bili-i-nenavideli-kak-sovetskiy-yetno.html

Герцогиня Каэтана Альба

Мария дель Росарио Каэтана Альфонса Виктория Евгения Франциска Фитц-Джеймс-Стюарт-и-Сильва (исп. María del Rosario Cayetana Fitz-James Stuart y Silva; 28 марта 1926, Мадрид — 20 ноября 2014, Севилья) — испанская аристократка и «светская львица», крупный землевладелец, 18-я герцогиня Альба.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Альба,_Каэтана_Фитц-Джеймс_Стюарт




18-я герцогиня Альба родилась в 1926 году в мадридском дворце Лирия. По данным книги рекордов Гиннесса, ей принадлежало больше официально признанных правительством титулов, чем кому-либо ещё[1]. В общей сложности герцогиня Альба унаследовала от предков свыше сорока титулов. При состоянии, оцениваемом в 600 млн евро, она считалась самой богатой аристократкой Испании.
В октябре 2011 года в принадлежащем ей севильском Дворце дуэний 85-летняя герцогиня сыграла свадьбу с 60-летним чиновником Альфонсо Дьесом. Во время торжеств она пустилась в пляс.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Герцоги_Альба

Эта дама обладала самым большим количеством разных титулов в мире (7 титулов герцогини, 23 маркизы и 19 графини). В молодости она считалась одной из первых красавиц Испании, которой восхищались толпы поклонников.



Герцогиня XX века профессионально танцевала фламенко и каталась на горных лыжах.





В 22 года герцогиня Альба вышла замуж за герцога Сотомайора, в браке у них родилось шестеро детей. Супруг скончался в 1972 году в возрасте 53 лет.



Второй брак Каэтаны Альба (1978 год)

Через шесть лет в 1978 году герцогиня вышла замуж за композитора Хесуса Агирре, директора департамента музыки Министерства культуры. Они прожили вместе 23 года, Агирре скончался в 2001 году.

Однако вдова, которой было 75 лет, не теряла надежду найти новое личное счастье. На вопросы прессы госпожа отвечала «Я еще буду хоронить вас всех!».



Третья свадьба герцогини (2011 год)

Новость об очередном бракосочетании 85-летней герцогини с Альфонсо Диеса (Альфонсо - это имя такое) в 2011 году обсуждал весь интернет.

Умная состоятельная дама перед свадьбой переписала все свое имущество на своих шестерых детей. Ее состояние оценивалось до 3,5 миллиарда евро.



К сожалению, долго наслаждаться семейной жизнью герцогине не удалось, она скончалась в 2014 году в возрасте 88 лет.

https://lenarudenko.livejournal.com/333840.html

Предыстория семьи Лыковых



Песков смог проследить исторический, в триста с лишним лет, путь староверческого рода с Поволжья к лесной избушке в безлюдных дебрях Абакана. Было, однако, одно «белое пятно» в «Таежном тупике». «Драматические события 30-х годов, ломавшие судьбы людей на всем громадном пространстве страны, докатились и в потайные места, - писал он. - Староверами были они восприняты как продолжение прежних гонений на «истинных христиан». Карп Осипович говорил о тех годах глухо, невнятно, с опаской. Давал понять: не обошлось и без крови.»

СЛЕДСТВИЕ ВЕДЕТ ТИГРИЙ

Восстановил те драматические события 30-х годов автор документальной книги «Лыковы» Тигрий Дулькейт, увы, ныне покойный. Его отец, известный в Сибири ученый-биолог Георгий Джемсович, много лет руководил научным отделом Алтайского государственного заповедника. На его территории как раз жили в сталинскую эпоху Лыковы с единоверцами.

Сам Тигрий после войны тоже долго работал в заповеднике. Много общался с раскольниками, знакомыми Лыковых. Дважды ему пришлось быть проводником в отряде НКВД, искавшем семью Карпа Осиповича. К счастью, тогда обошлось без крови. В 2000-е он не раз бывал у Агафьи.

По данным Тигрия, первыми с Тобольской губернии (ныне – Тюменская область) пришли в Горный Алтай двоюродные братья Северьян и Ефим. Остановились на жительство в поселке староверов Карагайка. В девяностых годах XIX века сын Ефима Осип перебрался с семьей в поселок Тиши. Исключительно благодатные места. Прекрасные почвы, смешанные леса и таежная глухомань, обилие пушного зверя и оленей, косуль. Реки кишели рыбой. В высокой траве мог запросто спрятаться всадник на лошади. Трудолюбивые староверы в таких богатых местах и селились.

В семье Осипа Лыкова было девять детей: Дарья, Степан, Карп, Анна, Евдоким, Настасья, Александра, Феоктиста и Хиония. Последние четыре дочери умерли еще детьми от разных болезней.

Жили спокойно, ведь Николай Второй отменил гонения на старообрядцев. Но грянула революция, затем коллективизация. Стали наезжать уполномоченные, агитировать за колхозы. Большинство староверов остались в поселке, организовали сельхозартель. Часть через горы ушла в Туву. А братья Лыковы: Степан, Карп, Евдоким вместе с отцом и еще три семьи перебрались в верховья Абакана. Срубили пятистенные избы. Надеясь в глуши пережить «сатанинские» времена. Их поселок официально звался в документах «Верхняя кержакская заимка».

В 1930-м году постановлением ВЦИК и Совнаркома РСФСР был создан Алтайский государственный заповедник. Заимка Лыковых оказалась на его территории. И оттого пролилась кровь, на которую глухо намекал Пескову Карп Осипович.

«УНЕС» СТРАШНУЮ БОЛЕЗНЬ

Но прежде на заимку нагрянула другая беда. В 1933-м пришел сюда с реки Лебедь старовер Никифор Ярославцев. Он пробирался за границу в Туву, чтобы подыскать место для жительства, поскольку не хотел вступать в колхоз. Гость жаловался на головную боль, потому несколько дней отлеживался у Лыковых. Вскоре после его ухода поселок стала стремительно косить неизвестная хворь. От жуткой головной боли люди буквально лезли на стену, бредили, умирали в страшных муках. Никакие травы, молитвы, заговоры не помогали. На заимке не успевали хоронить. Среди первых жертв были глава лыковского рода Осип Ефимович, старший брат Степан. Слег и Карп.

Староверы понимали, что страшный недуг принес Никифор с реки Лебедь. Порешили совершить обряд: «унести» болезнь обратно. Миссию поручили младшему Лыкову. Отслужили молебен, и до восхода солнца Евдоким пешком отправился в опасный стопятидесятикилометровый путь по глухой тайге через Абаканский хребет. Благополучно добрался до реки Лебедь и около того места, где жил Никифор, «оставил» болезнь.

По мнению Тигрия Дулькейта, это была одна из форм менингита. Самое удивительное: в тот день, когда Евдоким «понес» болезнь, с восходом солнца Карп Осипович и другие слегшие кержаки почувствовали себя лучше и вскорости выздоровели. Больше никто не умер. Смертельная хворь сгинула.

ВЫСТРЕЛ В СПИНУ

А вскоре на кержацкой заимке появились сотрудники Алтайского заповедника. Собрали всех староверов и объявили, что жить им здесь нельзя. На заповедной территории запрещена любая охота, рыбная ловля, прочая хозяйственная деятельность. Ранней весной 1934 года кержаки разбрелись, кто куда. Карп с женой Акулиной и первенцем Савином ушли на реку Лебедь. Евдоким помог брату с переездом и вернулся на заимку. Жена Аксинья ждала ребенка, поэтому начальство разрешило единственной этой семье остаться до осени. Тем более, Лыков решил поступить в охрану. Прекрасный следопыт, хорошо знал окрестные места. Вопрос был практически решен. Но нашлись другие претенденты на место охранника. Начальство получило анонимный донос, дескать, Лыков – известный браконьер, всех зверей перебьет, и вообще, плохой человек, после гражданской помогал бандитам.(Хотя в ту пору ему было 15 лет).

На заимку тут же отправили сотрудников заповедника Русакова и Хлыстунова - «проверять сигнал». «Дирекция поступила необдуманно, - пишет в своей книге Тигрий Дулькейт. - Не посоветовалась с людьми, хорошо знающими братьев, не учла, что Русаков, всегда настроенный воинственно, был несдержан, вспыльчив, горяч, ничуть не задумывался над тем, чем может все закончиться.»

Братья копали картошку и не сразу заметили вооруженных людей в жутковатом облачении: черные галифе и гимнастерки, на головах черные остроконечные шлемы. Такую форму ввели в заповеднике совсем недавно, Лыковы про нее не знали. Евдоким бросился к избе. Карп - за ним. Ведь незнакомцы не представились, не объявили, зачем пришли. Русаков вскинул винтовку. « Не стреляй, они, похоже, не поняли, кто мы такие!» - крикнул напарнику Хлыстунов. Но тот выстрелил в спину Евдокиму. Рана оказалась смертельной. Так закончилось выяснение обстоятельств грязной клеветнической анонимки, о которой Евдоким так и не узнал.

Чтобы выгородить себя, сотрудники составили протокол, обвинив Лыковых в вооруженном сопротивлении. Карп категорически отказался подписать «ложную бумагу». Наутро он положил тело брата в наспех выдолбленную домовину и похоронил рядом с умершими недавно от непонятной болезни близкими родственниками. Затем отправил семью Евдокима вниз по Абакану, а сам вернулся к жене и сыну. На следующий год у них родилась дочь Наталья.

Многие в заповеднике хорошо знали Лыковых и не верили, что Евдоким оказал вооруженное сопротивление. Ведь вопрос с его работой в охране был решен. Об убийстве сообщили в район. Расследование провели поверхностно, никого не судили. Жуткие тридцатые годы. Застрелили, значит, виноват.

По весне группа сотрудников заповедника посетила заброшенную заимку кержаков. Оказалось, медведь разрыл могилу, съел труп Лыкова. Вокруг лежали обгрызенные кости, остатки одежды, наполовину сохранившийся череп. Сотрудники заново выкопали могилу, постелили в домовину сухую траву, уложили все, что осталось от Евдокима, и вновь похоронили.

ЧЕКИСТЫ ВЗЯЛИ СЛЕД

В 1937-м к Лыковым на реку Лебедь неожиданно нагрянули сотрудники НКВД. Стали подробно расспрашивать, при каких обстоятельствах три года назад застрелили Евдокима. Мол, решено вновь разобраться в этой истории. Карпа допрос насторожил. Убийцы брата могут на следствии оговорить его. Им веры больше. Он решил срочно скрыться подальше от людей. И увел семью в «пустынь» - верховья Большого Абакана. Горы, тайга, сотни километров без жилья, и никаких дорог.

Здесь в августе 1940 года и повстречали Лыкова наблюдатели Алтайского заповедника. Карпа они прекрасно знали. Предложили работу охранником на Абаканском кордоне. Условия отличные: большой двухквартирный дом, баня, амбары, казенное продовольствие. Обещали привезти корову, овец. Заявили, что убийц брата уже наказали (это была ложь.) В переговорах участвовал и завотделом науки заповедника Дулькейт, отец автора книги. Жена Лыкова Акулина Карповна очень хотела переехать на кордон, ближе к людям. Дети же растут! Но Карп был категорически против. «Сгинем, вон сколь людей загубили, за что? Евдокима убили и нас изведут!»

И перебрался еще дальше в тайгу. Страх разделить трагическую судьбу брата, застреленного на его глазах, та самая кровь, на которую он глухо намекал позже Василию Михайловичу Пескову, гнали «бегуна». А вовсе не вера. Ведь многие староверы перешли работать в заповедник, включая некоторых родственников Лыковых.

А вскоре началась Великая Отечественная. В заповеднике стало не до Карпа.

Однако о нем помнило НКВД.

К концу лета 1941-го чекисты взяли на контроль все таежные заимки. Чтобы там не спрятались дезертиры. Органы посчитали подозрительным, что Лыков вдруг исчез. И стали настаивать на его выселении из тайги любыми средствами. Дирекция заповедника была уверена, что Карп Осипович как старовер никому не предоставит убежища. Но спорить с органами было опасно, особенно в военное время. Тем более, возраст Лыкова призывной, сам обязан идти на фронт. Отряд пограничников и чекистов ушел в рейд по поиску дезертиров и выводу Лыковых из тайги. Проводником взяли сотрудника заповедника старовера Данилу Молокова, давнего знакомого Карпа Осиповича. Из разговоров чекистов тот понял, что с Лыковыми особенно церемониться не станут. Главу семьи могут и порешить в тайге. К счастью, Карп издали заметил отряд, стал наблюдать. И когда Молоков отстал с лошадьми, окликнул его. Данила сообщил, что началась война с «германцем», энкаведешники ищут дезертиров и Карпа. Время военное, запросто «шлепнут»!

УБЕЖИЩЕ НА ЕРИНАТЕ

Карп Осипович срочно увел семью в непроходимые дебри реки Еринат в верховьях Абакана. В тот самый Таежный тупик, где поныне живет отшельница Агафья.

Спустя 5 лет на их убежище случайно наткнулся отряд военных топографов, потерявший всех лошадей и почти все запасы продовольствия: 12 человек под командованием старшего лейтенанта. Хозяева два дня кормили их картошкой, рыбой. Карп Осипович узнал о победе над германцем. Особенно поразили его погоны командира. Ведь при Советской власти царские погоны отменили. Неужели царь вернулся? (Сталин ввел офицерские погоны в 1943 году). Он помог гостям сведениями об окрестных местах. Места проживания семьи были нанесены на секретные карты с пометкой «Заимка Лыкова».

Потом двое суток Карп и сын Савин выводили отряд картографов через перевал, показали кратчайший путь к Телецкому озеру, райцентру. Вернувшись, осторожный Лыков решил срочно перебраться выше в горы. На «запасной аэродром» - елань (поляна) в окружении вековой кедровой тайги. Там уже два года стоял крытый сруб на случай внезапного переселения. И этот момент пробил.

Историю с визитом картографов, побегом выше в горы Песков описал в «Таежном тупике».

Но ни Василий Михайлович, ни Карп Осипович не знали продолжения истории.

Старший лейтенант, разумеется, доложил властям о встрече с отшельниками, их крайней бедности, нищете, трех детях (Агафья только родилась). Директора Алтайского заповедника А.И. Мартынова вызвали в обком партии и сделали внушение, дескать, на вверенной ему территории скрываются староверы, нарушая целый ряд законов. Директор предложил переселить Лыковых на Абаканский кордон, оформить Карпа охранником, оказать семье всяческую помощь и поддержку. Были предложения вообще не трогать их, пусть живут, где и как хотят. Но бюро обкома постановило отправить на Еринат отряд работников заповедника и сотрудников НКВД с целью вывести семью Лыковых к людям, устроить ее. А Карпа Осиповича привлечь к ответственности за неучастие в войне.

Зимой, с риском для жизни, отряд ушел в верховья Абакана. Среди проводников были известный уже нам старовер Данила Молоков, родственник Карпа Осиповича Роман Казанин и 18-летний Тигрий Дулькейт. Чекисты надеялись, что до весны староверы не сбегут, надеялись застать их врасплох. Но изба была пустой. Дулькейт вспоминал: «Мы провели несколько дней на усадьбе Лыковых и в ее окрестностях, совершая ежедневные радиальные выходы в разных направлениях, ведя постоянные наблюдения с рассвета и до наступления темноты, но ни разу нигде не увидели ни дыма, ни огонька, не обнаружили никаких, даже старых следов на снегу. Было ясно, что Лыковы топили печь только ночью и, видимо, далеко от жилья не ходили, если, конечно, находились где-то поблизости и не ушли вниз по Абакану на старое место жительства.»

На семнадцатый день похода отряд вернулся в заповедник ни с чем. О чем было доложено областному руководству. Область настаивала на продолжении поиска.

Летом 1947 года конный отряд НКВД совершил секретный рейд по абаканским местам, где некогда жил Лыков. Проводником был Дулькейт. Расспросы жителей ничего не дали. Выяснилось, что все староверы, сбегавшие в 30-е в тайгу от коллективизации, рано или поздно вернулись к людям, работают. А про Лыковых никто не слышал. Словно сгинули.

«И тогда, и сейчас, много лет спустя, было понятно, что найди мы Лыковых, главе семьи не поздоровилось бы, - пишет Дулькейт в своей книге. - Лыков разделил бы участь тех, кто в те времена осмеливался жить не так, как надо было. Я имею в виду, что с выходом из тайги он был бы арестован и предан суду. Такова горькая правда.»

Постепенно о Лыковых в заповеднике стали забыть. Да и у чекистов появились другие заботы…

Лишь в 1978-м геологи с вертолета случайно нашли тайное жилище отшельников на той самой елани в кедраче, куда Карп увел в 1946 –м жену и детей после визита военных топографов. В 1982-м у Лыковых побывал Василий Песков, в «Комсомолке» стал печататься его «Таежный тупик». Появились и другие статьи, книги, подчас полные небылиц, слухов о сибирских робинзонах.

https://www.krsk.kp.ru/daily/26741.5/3769321/



Побывал Песков и в тюменском селе Лыково, созданном еще в конце 17 века дальними предками Карпа Осиповича и Агафьи. Бежавшими от «антихриста в царском обличье», притеснений властей.
Через какое-то время тут поселились другие люди. Тоже русские, но не староверы. Как говорится, «мир» пришел. С «неправильной верой». А Лыковы были не просто староверы, а «бегуны» - очень строгий толк в раскольничестве. Их главное правило "От мира надо бегати и таиться". Во второй половине XIX века перебрались они дальше, к Енисею. В тайгу. В новых местах и родился в 1901 году Карп Осипович, глава знаменитой семьи абаканских отшельников. От родителей он знал о тюменском прошлом. Мы хотели сходить на могилы его предков, но кладбище староверческое давно распахали.

Карп Осипович действительно говорил, что его предки родом из-под Тюмени. В Ялуторовском округе образовали сельцо, потом утекли к Енисею.

https://www.krsk.kp.ru/daily/26741.7/3768953/

Возможно в тюменский край Лыковы пришли из кержеского села Лыково. Так считает Антон Афанасьев : https://cheger.livejournal.com/467616.html

Но тут он говорит про скит Оленевский : "Именно в эти годы покидают скит три брата Степан. Карп и Евдоким со своими семействами. Чтобы не поддаться «прелестям антихристовым», чтобы остаться верными «исконной», древлей вере направили они стопы свои в края сибирские. До наших дней дожила дочь Карпа Осиповича — Агафья Лыкова на далеком Еринате. Об их житье-бытье и скитаниях написана книга Василия Пескова «Таежный тупик». Сама Агафья родилась далеко от краев наших, но со слов отца своего Карпа знает она нашу реку Керженку, знает скит Оленевский."

https://cheger.livejournal.com/469068.html

Здесь подробнее о связи керженского Лыкова и Лыковых :
http://www.hintfox.com/article/raskolnichi-tajni-lesnoj-reki-kerzhenets.html

Брачно-семейные отношения в Индии

Оригинал взят у wolf_kitses в Брачно-семейные отношения в Индии

1. Южноиндийские дравиды

«Традиционной формой семьи, обладающей значительной устойчивостью и хорошо приспособленной к стабильному и упорядоченному аграрному обществу, была большая объединенная семья. До последнего времени она встречалась у зажиточных членов земледельческих каст в сельской местности. Число членов такой семьи могло превышать в среднем 100 человек. Так, большие семьи у кургов в конце прошлого века насчитывали до 200 человек.

Как правило, у развитых дравидских народов преобладают патрилинейные и патрилокальные семьи с пережитками матриархальных отношений (матрилинейный счет родства, полная или временная матрилокальность, наследование имущества по материнской линии и т. д.). Исключение составляет воинская каста наяров у малаяли: в ней зарегистрирована матрилинейная и матрилокальная большая семья - таравад (Fuller С J. The Nayars Today. L, 1974, с 51-60).

У малых дравидских народов, за редким исключением, преобладают матрилинейные и матрилокальные семьи. Предпочтительная форма брака - кросскузенный. Встречаются случаи полиандрии (тода, панья, мудугары, гонды).

Collapse )


Ледяной дом - Последний карнавал императрицы

Оригинал взят у p_i_f в Последний карнавал императрицы
1

В феврале 1740 года русская императрица провела свадебные торжества,
которые стали символом её десятилетнего правления. Ниже – история о том,
как Анна Иоанновна эпатировала Российскую общественность грандиозным
карнавалом с "потешной свадьбой"…


Чудо для бедной вдовы

Российская империя после смерти Петра I вошла в период, названный историками
«эпоха дворцовых переворотов». Династический кризис, виновником которого
отчасти являлся и сам первый русский император, привёл к тому, что в
1730 году на русский престол взошла Анна Иоанновна — племянница Петра
Великого, дочь его брата и соправителя Ивана V.

Десятилетнюю эпоху правления Анны Иоанновны мало кто описывает в превосходных тонах.
Действительно, этот период никак нельзя назвать расцветом государства
Российского. На то было много причин, среди которых главной
представляется совершенная неготовность Анны Иоанновны к
государственному правлению.

Collapse )



Крестьянские свадьбы в русской живописи

Оригинал взят у shakko.ru в Крестьянские свадьбы в русской живописи
На днях смотрели картины про свадьбы барышень из благородных сословий всяких, теперь давайте глянем на деревенские. Почему на них обычно все хорошо и весело?



Collapse )

Картины про несчастных невест в русском искусстве

Оригинал взят у shakko.ru в Картины про несчастных невест в русском искусстве
Свадьба -- один из самых праздничных дней в жизни женщины. Но только не в русской живописи!

Художники XIX века постоянно использовали тему женитьбы для создания полотен весьма трагических, бичующих всевозможные социальные пороки Российской империи. Даже если не брать картины, посвященные суровой судьбе крестьянской женщины и посмотреть лишь произведения про более обеспеченные социальные слои -- купечество, мещанство и дворянство, все равно получается печальненько.

Особенно усердствовали на эту тему передвижники, но общего настроения не избежали и другие художники-жанристы.
Итак, окунемся в бездны слез!



Collapse )

Полинезийцы

Полинезийцы — группа родственных народов, населяющих острова Полинезии в Тихом океане. Языки относятся к полинезийской группе австронезийской языковой семьи. Расовый тип — смешанный, во внешности полинезийцев просматриваются черты монголоидной и австралоидной рас, соотношение которых варьирует в различных частях Полинезии. Общая численность полинезийцев — 1 млн 120 тыс. человек.



Наиболее крупные народы Полинезии: гавайцы, самоанцы, таитяне, тонганцы, маори (новозеландцы), маркизцы, рапануйцы, туамотуанцы, тувалуанцы, токелауанцы, Ниуэанцы, пукапуканцы, тонгареванцы, Мангареванцы, манихикийцы, тикопианцы, увеанцы, Футунанцы и др. Языки: соответственно гавайский, самоанский, таитянский, тонганский (к нему очень близок язык ниуэ), маорийский (имеет диалекты раротонга и аитутаки на о-вах Кука), маркизский (хиванский), пасхальский (рапануйский), токелауский, тувалуский, туамотуанский и тубуайский (очень близки таитянскому), мангареванский и др.

Характерные черты полинезийских языков — малое количество звуков, особенно согласных, изобилие гласных. Так, например, в гавайском языке всего лишь 15 звуков и из них только 7 согласных (в, х, к, л, м, н, п) и гортанная смычка. Во всех языках встречается звук р либо л, но вместе эти звуки ни в одном языке не встречаются.

Языки полинезийцев настолько близки, что таитяне, к примеру, могли понимать гавайцев, хотя их разделяло огромное пространство.

Расселение :
III век — полинезийцы заселили Гавайи
VI век — полинезийцы заселили Тонга[2]
VII век — заселение острова Пасхи
IX век — заселение островов Кука[3]
X век — заселение Новой Зеландии[4]
XIV век — заселение Тувалу[5].

https://ru.wikipedia.org/wiki/Полинезийцы



Австронези́йские языки́ — семья языков, распространённых на Тайване, в Юго-Восточной Азии (Индонезия, Филиппины, Малайзия, Бруней, Восточный Тимор), Океании и на Мадагаскаре. Одна из крупнейших семей как по числу языков (свыше 1000), так и по числу говорящих — свыше 300 миллионов человек (начало XXI века, оценка).

Родство австронезийских языков было очевидно ещё путешественникам XVIII века, собиравшим краткие словарики во вновь открытых землях; ср., например, такие соответствия между малайским, малагасийским (о. Мадагаскар) и рапануйским (остров Пасхи) языками:
mata — maso — mata ‘глаз’,
langit — lanitra — rangi ‘небо’,
hati — aty — ate ‘печень’,
mati — maty — mate ‘умирать’

https://ru.wikipedia.org/wiki/Австронезийские_языки

Свадьба в Ледовом доме



17 февраля 1740 года в Петербурге, в двух шагах от императорского дворца, произошла знаменитая шутовская свадьба. Совсем несмешная история. И знаменательный юбилей – 275 лет.

Понятие «Ледяной дом» не затерялось в веках. Многие вспомнят роман Лажечникова, кто-то не забыл и давний фильм Константина Эггерта. Это одна из трагических коллизий галантного века, заведшего обычай припудривать кровь и грязь.

Среди правителей России трудно найти большую поклонницу шутовских забав, чем императрица Анна Иоанновна. Кривляние разнообразных шутов сопровождало её каждый день, начиная с пробуждения.

Одной из любимых шутих императрицы была калмычка Дуня Буженинова. Её считали уродкой – непривычная внешность вызывала гогот. Кроме того, Дуня была смышлёной и обладала актёрскими способностями. Она, как никто другой, умела рассмешить императрицу. Фамилию она получила за гастрономическое пристрастие: любила буженину. Императрицу забавляла эта её страсть.

Среди шутов императрицы выделялся грустный пожилой человек. Он сутулился, но иногда в нём проявлялась горделивая стать. Как-никак – князь, представитель одной из самых известных русских фамилий. Михаил Алексеевич Голицын, внук всесильного Василия Васильевича.

Правда, в те времена родовую фамилию он утратил, а звали его пренебрежительно – Квасником. Такая обязанность была у шута – обносить придворных квасом. Весёлые забавники любили плеснуть ему квасом в лицо. Что может быть комичнее для хозяев жизни, чем оплёванный князь?

Он пострадал из-за романтической истории. И из-за предательства. Пожилой вдовец князь Голицын путешествовал по Италии и полюбил прекрасную молодую Лючию. А она оказалась ревностной католичкой и потребовала, чтобы свадьба состоялась по католическому обряду. Подобно графу Дракуле, русский князь предал веру отцов. Они прибыли в Москву. Он скрывал своё отступничество, жил с итальянкой скрытно.

Но нашёлся доносчик – и Анна Иоанновна пришла в ярость. О своих грехах она вспоминала реже, чем о прегрешениях подданных. Голицын лишился титула и состояния. На него надели шутовской колпак, принудили к «дурацкой» службе. Остроумный, находчивый жизнелюб едва не лишился рассудка.

В первые месяцы клоунская роль давалась ему трудно. Где только он нашёл смирение, чтобы не наложить на себя руки? Царица хотела не столько смеяться над шутками и выходками «дурака», сколько над его униженным положением. Над Голицыным ежедневно издевались – под общий хохот.

А потом камергер Татищев, умевший угодить императрице, придумал невиданную забаву. Шутовская свадьба! Да не где-нибудь, а в ледяном дворце, который считали чудом света.

Императрица старела, болела и вряд ли пребывала в умственном благополучии.

Императрицу позабавила эта идея: она решила ещё раз наказать князя-отступника. Ей хотелось, чтобы всё вышло как можно скабрёзнее.

Зима 1740-го выдалась морозной. Пущай проведёт там, в холоде, брачную ночь – с этой уродицей Дунькой Бужениновой. Да охрану там поставить, чтобы до утра их не выпускали из студёного плена.

Если не помрут к утру – пущай живут потом как супруги нам на потеху. Вот так благочестие (а ведь Анна считала себя поборницей нравственности и защитницей Православия!) подчас оборачивается не просто ханжеством, а зверством.

Блажь императрицы готовили с размахом. Устроили в ледяном дворце мебель изо льда и всевозможные мелочи – даже занавески и матрас. Всё ледяное. Рядом установили огромного ледяного слона, из которого в тёмное время суток фонтанировала нефть. Внутри слона специальный человек издавал утробные звуки. Свезли ко дворцу сотни «детей разных народов» для шутовского маскарада. А поэту Василию Кирилловичу Тредиаковскому приказали сочинить торжественную оду к «дурацкой свадьбе» и исполнить её на маскараде.

Надо сказать, что Василий Кириллович слыл придворным поэтом императрицы, в честь Анны он написал несколько высокопарных торжественных од – всё, как при каждом уважающем себя европейском дворе. Правда, одаривали его не столь щедро, как Ломоносова при Елизавете или Петрова при Екатерине. Никакого уважения к пииту ни Анна, ни её вельможи не испытывали. Не хватало просвещения.

Тредиаковскому «прекомичное» предприятие сразу показалось омерзительным. За дело взялся кабинет-министр Артемий Волынский. Он сразу принялся избивать Тредиаковского – прилюдно. Когда поэт с жалобой на Волынского отправился к Бирону – его и вовсе арестовали. Караульным было приказано бить Тредиаковского палкой. Десятки ударов за пустяковую провинность – даже по тем временам непомерное наказание.

Они требовали от Тредиаковского стихов позабористее, погрубее. Он упирался, пытался увильнуть, но всё-таки сдался. Через год за увечье и бесчестье ему выдадут 360 рублей – по приказу Бирона.

17 февраля жестокая потеха началась. Молодых после венчания (самого настоящего) повезли в ледяной дом на слоне, в клетке. За ними ехала на оленях, козлах и свиньях шутейная свита: черемисы, калмыки, мордва, самоеды… Были там и русские мужики – тверские ямщики, потешавшие благородную публику птичьим посвистом. Гремела музыка. Под пьяный гогот шутов доставили в ледяной застенок: шестнадцать метров на пять.

И тут вышел Тредиаковский. Он выжал из себя похабные строки – такие, чтобы понравились окружению императрицы. С матерщиной.

Здравствуйте, женившись, дурак и дура,
Еще <…> дочка, тота и фигура!
Теперь-то прямо время вам повеселиться,
Теперь-то всячески поезжанам должно беситься:
Кваснин дурак и Буженинова <…>
Сошлись любовно, но любовь их гадка.
Ну мордва, ну чуваши, ну самоеды!
Начните веселье, молодые деды,
Балалайки, гудки, рожки и волынки!
Сберите и вы бурлацки рынки,
Плешницы, волочайки и скверные <…>!
Ах, вижу, как вы теперь ради!
Гремите, гудите, брянчите, скачите,
Шалите, кричите, пляшите!
Свищи, весна, свищи, красна!
Не можно вам иметь лучшее время,
Спрягся ханский сын, взял ханское племя:
Ханский сын Кваснин, Буженинова ханка,
Кому то не видно, кажет их осанка.
О пара, о нестара!
Не жить они станут, но зоблют сахар;
А как он устанет, то другой будет пахарь,
Ей двоих иметь диковинки нету,
Знает она и десять для привету.
Итак, надлежит новобрачным приветствовать ныне,

Дабы они во всё свое время жили в благостыне,
Спалось бы им, да вралось, пилось бы, да елось.
Здравствуйте, женившись, дурак и дурка,
Еще <…> дочка, тота и фигурка.

Это нравилось сытым господам, впадавшим в раж, в садистический хмель. А Тредиаковский, как побитая собака, возвратился в застенок.

И тут… Господь смилостивился над несчастным, запутавшимся человеком. Не послал им смертельных мучений. И дело не только в том, что сметливая Авдотья подкупила охрану и пронесла в ледяной дом тулуп, который не дал им замёрзнуть. А, может, и браги припасла. Они уцелели. Но главное – в другом. И это почти рождественское чудо.

Буженинова действительно его полюбила – и Квасник стал оживать. К нему вернулся юмор. Вернулось здоровье – почти молодецкое. У шутов пошли детишки. Репризы Голицына то и дело пересказывали острословы. Вот, какая-то придворная дама сказала ему: «Кажется, я вас где-то видела». «Как же, сударыня, я там весьма часто бываю», – немедленно ответил седой шут.

Через несколько месяцев Анна Иоанновна умерла. Новая правительница Анна Леопольдовна пресекла варварскую традицию держать при дворе шутов и отпустила Голицына на волю.

Старик сбросил с себя дурацкий колпак, вернул фамилию. От «шутовской» жены не отказался. Их же повенчали! Буженинова зажила как княгиня. Голицын глядел на неё с любовью и благодарностью. Простая калмычка была куда прекраснее цариц и родовитых вельмож, которых он немало повидал на веку.

Жили Голицыны в ладу. Правда, ночь, проведённая на морозе, сказывалась на самочувствии Авдотьи Бужениновой. Она слабела. Вскоре после рождения второго сына умерла, не дожив до тридцати трёх.

Он снова остался вдовцом. Жил ещё долго – до глубокой старости, до десятого десятка. Быть может, как никто из Голицыных. Снова женился. Снова шутил. О временах Анны вспоминал в ночных кошмарах и умело отгонял от себя эти воспоминания.

Там свадеб шутовских не парят,
В ледовых банях их не жарят… –

писал Державин о екатерининском времени, проклиная бессердечную эпоху императрицы Анны. Дикие нравы далёкого прошлого – говорим мы успокоительно. А давайте приглядимся к себе: так ли мы далеки от варварства? Не какие-то там книжные герои позапозапрошлых веков, а вы и я.


http://www.pravmir.ru/ledyanoy-dom-1/#ixzz3S7Im7Ju2
Источник: http://www.pravmir.ru/ledyanoy-dom-1/#ixzz3S7Iddoaq