Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Мединский об авторитарности

В психологии есть понятие "авторитарная личность". Разные школы и авторы имеют немного разные описания её признаков, но можно выделить её главную особенность - любовь к авторитетам и силе. Именно авторитарная личность соответствует ницшеанской "воле к власти" и, словами Фромма, бежит от свободы. Бегство от свободы - это отказ от ответственности за собственную жизнь, дескать, я гражданин и до конца исполняю свой долг, я солдат и только подчиняюсь приказам, я фюрер и лишь исполняю волю провидения.

Авторитарная личность не нуждается в свободе, она нуждается в авторитете, который даст заповеди, указания, приказы, расскажет о правилах игры. «Вы, Борис Александрович, так говорите про авторитарную личность, как будто это что-то плохое!» — скажет иной читатель и я бы хотел немного оправдаться. Элементы авторитарности неизбежно будут присутствовать в каждом человеке, ведь каждый человек по ходу своего взросления вынужден иметь пример для подражания, должен соблюдать правила общежития с другими людьми и нуждается в неких ориентирах, которые ему будут даваться со стороны. Это совершенно нормально в период становления личности, во время обучения, но уже взрослый человек с преобладанием авторитарного начала в складе своей личности — это не очень хорошо.

Выраженная авторитарная личность демонстрирует неспособность к отношениям на равных. Она стремится к жесткой иерархичности, которая проявляется как в стремлении доминировать и подавлять, так и в стремлении подчиняться тому, кто наделён силой и властью. Это как волк пел в детской сказке: "Я сильных уважаю, а слабых обижаю". Уважение и почитание силы (даже несправедливой) логично подкрепляется презрением к слабости (которая на деле может быть и не слабостью, а проявлением терпимости, доброты и доверия). Авторитарная личность отличается "двуполярным" отношением к миру: или ты или тебя, подчинение или подавление. В этом подходе есть нечто от подросткового максимализма с чёрно-белым восприятием мира, помноженного на неспособность к доверию и подлинной любви, основанной на интересе и доброжелательности. Авторитарная личность избегает, таким образом, невыносимого для неё состояния неопределённости в отношениях. Или полное подчинение, или полный контроль - и в том и в другом случае есть возможность избежать тревоги, так как в первом случае вся ответственность лежит на другом, а во втором имеются все рычаги давления и управления.

Обращаю ваше внимание, что у выраженной авторитарной личности могут на всю жизнь остаться подростковые черты, т.е. она, в некоторой степени, застревает в своём развитии.

Авторитарность может проявляться не только внешне, в том, как человек взаимодействует с другими людьми, но и внутренне, в том, как человек думает и чувствует. Это может проявляться в фанатичной религиозной вере, догматичном следовании привитым с детства и юности правилам и моральным нормам. Критическое осмысление старых авторитетов, убеждений и догм будут восприниматься, как святотатство. Сомнение - это уже грех. Человек сам отгоняет от себя любые мысли, бросающие тень на авторитет, подвергающие авторитет сомнению, боится этих мыслей и, если они всё же приходят, испытывает чувство вины.

https://borismedinskiy.livejournal.com/12360.html

Почему ирония перестала работать

Ирония перестала быть главным настроением эпохи. Ей на смену пришла новая искренность и постирония — состояние, в котором границы между юмором и серьезностью оказываются размытыми. Писатель Дэвид Фостер Уоллес в 1993 году предсказывал появление антибунтарей, которые уйдут от деконструкции и постмодернистских концептуальных игр в сторону новой серьезности. Теперь этот переход можно заметить в фильмах, музыке и сериалах, мемах и культуре онлайн-радикализма.

Когда-то ирония была незначительным словесным феноменом, когда утверждается одно, а подразумевается другое. Постмодернизм показал нам, что сама реальность иронична: любое высказывание обречено на неполноту, истина неуловима, «вечные ценности» — не более чем иллюзия.

Ирония оказалась главным способом существования и настроением целой эпохи. Серьезность и непоколебимые убеждения стали признаком невежества и небольшого ума.
По выражению философа Петера Слотердайка, разочарование и ироническая дистанция стали методом, с помощью которого «просвещенные люди следят за тем, чтобы их не считали простофилями».

Это отношение наполнило не только высоколобые постмодернистские романы, но и массовую культуру. Образец иронической чувствительности — культовое мультипликационное шоу South Park. Его создатели высмеивали все пороки и нелепости современного общества: от религиозного фундаментализма до Дональда Трампа, от активистов по защите окружающей среды до вегетарианства. Вместе с порцией сатиры зрителю достается чувство морального удовлетворения: мы не такие наивные и близорукие, как обитатели Южного Парка. Мы не купимся на эти уловки.

Как замечает критик Марк Фишер, такой «реализм» похож на позицию депрессивного больного, который считает, что любое позитивное изменение, любая надежда — не более чем иллюзия. Полвека назад, в начале постмодернистской эпохи, эта позиция выглядела свежей и продуктивной. Но ее время подошло к концу.

Борьба с шаблонами сама превратилась в шаблон. Ирония уже не подрывает статус-кво, а его укрепляет. Зачем пытаться что-то изменить, если все старания обречены на провал?
1. Ко всему относись с иронией.
2. Никакого энтузиазма.
3. Всё кругом — тупость.

«Правила хипстера» из сериала «Счастливый конец»
Ирония — не просто риторическая фигура или художественный прием. Это образ мышления, который влияет на то, как мы живем и действуем. В психоанализе ирония описывается как психологическая защита, которая помогает дистанцироваться от ситуации, посмотреть на нее со стороны.

Как пишет мастер короткого рассказа Дональд Бартельми, «ирония — это способ лишить объект его реальности, после чего субъект может ощутить себя полностью свободным». Она помогает мириться со сложностью жизни. Но со временем эта свобода может превратиться в ловушку.
Проблема иронии в том, что она не создает ничего нового. Ее функция — отрицание, чистая негативность.

Это заметил еще Алексей Лосев в полемике с Михаилом Бахтиным: смех «совершенно далек от всяких вопросов преодоления зла в жизни… он не только его узаконивает, но еще и считает своей последней радостью и утешением».

Поэтому ирония совсем необязательно прогрессивна. С ее помощью можно оправдать даже самые человеконенавистнические убеждения.

https://knife.media/new-serious/

О конструктивности восприятия



Что это: Зрительная иллюзия, созданная американским фокусником Джерри Эндрюсом (1918–2007) и посвященная знаменитому популяризатору математики Мартину Гарднеру (1914–2010). Мы видим, как бумажный дракончик (или, согласно другой версии, тираннозавр рекс) поворачивает голову, не сводя с нас глаз. На самом деле дракончик неподвижен, вокруг него движется камера (или сам наблюдатель — лучше, если он при этом поставит дракончика чуть выше линии взора и закроет один глаз, поскольку наблюдение двумя глазами дает дополнительную информацию о глубине и уменьшает иллюзию), но суть иллюзии в том, что морда дракончика вогнута. Мы же в соответствии с нашим опытом (и неважно, что никто из нас никогда в жизни не видел ни драконов, ни тираннозавров) воспринимаем ее как выпуклую, и зрительной системе приходится согласовывать наши знания с поступающей информацией о конфигурации и движении объекта, устраняя конфликт между опытом и входящим сигналом.
Чем это интересно для науки: Психология давно интересовалась вопросом о том, насколько образ воспринимаемого объекта определяется сетчаточным изображением. Уже во времена Декарта было известно, что изображение на сетчатке перевернуто относительно расположения объектов во внешней среде, поэтому мы не имеем права назвать зрительный образ «непосредственным отпечатком» действительности. Но постепенно становилось очевидно, что восприятие — это процесс конструктивный, творческий: мы создаем образ, основываясь на своем опыте, который может противоречить воздействию. Чтобы изучать процесс построения образа, психологи обычно пользуются разными способами искажения сетчаточного изображения.

Исторически первыми стали исследования с инвертирующими (переворачивающими) очками, «правильно» ориентирующими положение объекта на сетчатке. Такие исследования провел в 1900-х годах Джордж Стрэттон (1865–1957), показав, что, несмотря на полное разрушение восприятия в начале ношения очков, за неделю вполне можно адаптироваться к перевернутому изображению на сетчатке и даже получать удовольствие от созерцания заката. Дальше его опыты воспроизводили многие исследователи (см., например, архивные киносъемки экспериментов Иво Колера и Теодора Эрисманна). Результаты этих экспериментов склоняют к тому, что адаптация носит скорее поведенческий характер, и мы не имеем права утверждать, что видимый мир обретает полностью правильную ориентацию после переворота сетчаточного изображения. Наиболее же интересно то, что в случае такого переворота некоторые события (например, идущий из носика кипящего чайника пар) оказываются физически невозможными, и это открывает широкий простор для «творчества» нашего восприятия (допустим, человек буквально видит, как из носика «перевернутого» чайника что-то льется или сыплется). Еще более любопытными оказались исследования с псевдоскопическими очками, обращающими объект по глубине. В этом случае определенные трансформации (например, обращение человеческого лица) принципиально невозможны в контексте нашего опыта и могут не происходить: при наблюдении через псевдоскоп лицо продолжает оставаться лицом. Это можно продемонстрировать и безо всяких очков, взяв, например, гипсовую маску, что проделывал в своих экспериментах когнитивный психолог Ричард Грегори (1923–2010), автор теории восприятия как проверки «перцептивных гипотез», выдвигаемых наблюдателем на основе своего опыта:

Иллюзия настолько сильна, что, даже если взять раскрашенную маску с нераскрашенной внутренней стороной, внутренняя сторона маски видится как выпуклая, а не вогнутая (см. эксперименты Грегори с маской Чарли Чаплина).

Вернемся теперь к нашему дракончику. Когда видеокамера (или наблюдатель) начинает перемещаться вокруг него, части его головы закономерным образом смещаются друг относительно друга. Возьмите крышку от обувной коробки, поставьте внутренней стороной к себе и попробуйте обойти, наблюдая за происходящим одним глазом: одни части коробки оказываются скрытыми от нашего взгляда, другие открываются, и все это закономерно сочетается в образе неподвижного объекта. Но в случае с дракончиком мы исходим из того, что голова выпуклая. Это знание конфликтует с параметрами воздействия, и мы, учитывая эти параметры, строим образ, который был бы непротиворечивым. Поэтому и относительные смещения частей маски воспринимаем как поворот головы дракончика. А взгляда он с нас не сводит потому, что глаза его и правда неподвижны, как, впрочем, и он сам.

Еще более интересный эффект разрешения перцептивного конфликта можно получить, снабдив маску дополнительными деталями, как, например, поступил Томас Папатомас в иллюзии, вошедшей в число победителей конкурса «Иллюзия года» в 2008 году. Взгляните:

Зачем мне это знать: Эта иллюзия подчеркивает сразу несколько особенностей человеческого восприятия. Во-первых, восприятие конструктивно: мы не пассивно отражаем объект, а строим его образ. Во-вторых, наша зрительная система стремится к устранению конфликтов между воздействием и прошлым опытом. В-третьих, конфликт разрешается, как правило, в пользу опыта, даже если это требует существенной перестройки образа.

Кратко об учении Зигмунда Фрейда

До конца XIX века господствовало представление о том, что психика человека едина и неделима. Зигмунд Фрейд подошел к этому вопросу иначе: он попытался проанализировать ее внутреннюю структуру и ввел для этого понятие бессознательного. Так появился психоанализ, ставший одним из важнейших элементов культуры XX века. Философ Елена Косилова подготовила для читателей «Ножа» подробный, но доступный путеводитель по учению Фрейда и разобрала основные положения его теории в десяти вопросах и ответах.

Как Фрейд представлял себе устройство психики?
Основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд не систематизировал свое учение о человеке. У него была собственная схема, но он предпочитал демонстрировать ее в действии, описывая случаи из практики.

Одна из лучших систематизаций теории Фрейда представлена в книге «Словарь по психоанализу» Жана Лапланша и Жана-Бертрана Понталиса. Они показали, что Фрейд пользовался двумя топиками (то есть схемами), под которыми и понимается учение об устройстве психики.

В первой топике речь шла о том, что у психики есть две основные инстанции: нижняя — бессознательное, верхняя — сознательное. Между ними существует инстанция цензуры, также бессознательная. Бессознательное имеет природу энергии, это резервуар напряжений (или влечений).

Влечения стремятся вырваться наружу и захватить власть, но цензура — ее природа довольно загадочна — ставит им преграду и заставляет влечения выходить наружу окольными путями.

Во второй топике психика состоит уже из трех уровней, которые определяются знаменитыми терминами «Оно», «Я» и «Сверх-Я» (их также называют «Ид», «Эго» и «Суперэго»). «Оно» — это бессознательное, и его природа все та же: вытесненные влечения. На верхнем уровне Фрейд расположил «Сверх-Я» — тоже скорее бессознательную, чем сознательную инстанцию. Она формируется под воздействием воспитания и представляет собой интериоризированные образы родителей — это не просто воспитание и система запретов, но и идентификация себя с родителями, а также формирование собственного идеала «Я».

Таким образом, во второй топике действуют уже две разнонаправленные инстанции — «Оно» и «Сверх-Я», а между ними находится не имеющая энергии прослойка «Я». Функция «Я» — управлять энергетическими потоками, реагировать на давление сверху и снизу. «Я» ничего не может, но при этом оно сознательно. В этой схеме «Я» еще более очевидно, чем раньше, представляется вторичным и производным относительно бессознательного.

Интересно, что трехчастная топика напоминает картину души, нарисованную Платоном: он описывал ее как колесницу с двумя конями, черным и белым, и возницей, который ими управляет. У Фрейда мы тоже видим два двигателя — условно черный и условно белый — и «Я» в качестве возницы (отметим, что Фрейд не давал «Оно» и «Сверх-Я» этической оценки).

Кстати, теория Фрейда об инстанциях психического аппарата — это первая в философии разработанная теория, согласно которой психика состоит из частей и не является чем-то цельным. До Фрейда господствовало представление о том, что душа едина (так считали, например, Платон и Декарт). Но с появлением понятия бессознательного говорить о частях стало легко. Эта идея получила развитие в современной аналитической философии сознания: например, философ Дэниел Деннет говорит, что у сознания нет никакого организующего центра и его части находятся в состоянии самоорганизации (Фрейд таких далеко идущих выводов не делал).

Что такое бессознательное и при чем тут истерия?
Зигмунд Фрейд, по сути, исходил из того, что духовная субстанция в человеке имеет материальное воплощение в виде энергии. Такой подход он представил в раннем тексте «Набросок одной психологии» (1895).

Фрейд предлагал посмотреть, что происходит с энергией внутри нервной системы: энергия может находиться в движении, накапливаться, совершать какую-то работу, а выходя за пределы нервной системы — переходить в другое состояние и формировать память.

Идея о том, что у энергии может быть «внутреннее» и «внешнее» состояние, впоследствии стала одним из главных постулатов в психоанализе. В основе этого учения лежит представление о бессознательном и сознательном как о двух составляющих психики человека.

На мысль о бессознательном Фрейда навел французский врач Жан Мартен Шарко, который стал использовать гипноз для лечения истерии. Шарко предположил, что симптомы истерии — слепота при здоровых глазах, обморок, паралич ног — возникают у людей с особой чувствительностью в результате внушения. С помощью гипноза врачу удавалось сначала внушить здоровым людям болезненные симптомы, а затем снять их. На Фрейда методы Шарко произвели огромное впечатление.

Вместе со своим учителем Йозефом Брейером Фрейд стал исследовать причины возникновения истерии и способы ее лечения. Результаты наблюдений легли в основу книги «Исследования истерии» (1895), в которой Фрейд и Брейер сформулировали гипотезу о вытесненной травме.

Они описали механизм возникновения истерии так: молодая девушка или девочка, пережившая опыт сексуального насилия, стыдится произошедшего, хочет об этом забыть и вытесняет травму. Со временем в нервной системе накапливается патологическое возбуждение, не находящее выхода. Нежелательные мысли не могут вырваться из бессознательного в сознание из-за специального механизма психики (Фрейд называет его цензурой), однако возбуждение все равно находит обходные пути и проявляется в виде истерии.

Терапия больных строилась с таким расчетом, чтобы дать накопившейся энергии выйти наружу. Предполагалось, что под гипнозом больные должны вспомнить тяжелое переживание и рассказать о нем. Брейер называл это чувство облегчения катарсисом (очищением). Девушки действительно вспоминали травмирующие события, а рассказав о них, излечивались. Вскоре стало ясно, что терапевтический эффект имеет сам катарсис и гипноз для достижения эффекта не обязателен.

Что такое вытеснение и откуда берутся сны?
Новые подходы к изучению бессознательного Фрейд сформулировал в работе «Толкование сновидений» 1900 года. В ней он пришел к выводу, что бессознательное состоит из вытесненных влечений, и значительно расширил идею вытеснения. Фрейд считал, что вытесняется не только то, что мучает (как в случае с травмой), но и то, что человек не хочет или не может в себе признать: агрессия, зависть, стремление к конкуренции, чувство превосходства над другими.

В анализе сновидений Фрейд исходил из того, что видеть во сне нечто нейтральное человеку неинтересно и незачем: сновидения возникают из-за того, что подспудные желания накапливаются в психике и требуют выхода. Когда они удовлетворяются в виде сновидений, человек успокаивается — это явление в психоанализе называется фантазийной реализацией.

Однако непосредственного удовлетворения желаний во сне не происходит: первичный импульс преобразуется в такой образ, который окажется приемлемым.
Процесс преобразования идет с помощью смещения, сгущения и символизации.

Смещением Фрейд называл прием подстановки одного объекта или образа вместо другого по принципу сходства: например, пациенту снится дядя Иосиф, а имеется в виду коллега Иосиф. Сгущение — это способность сновидения представить в одном образе несколько вытесненных. Символизация — появление во сне образа, лишенного сексуального смысла, вместо сексуального образа; это именно то, что давно стало расхожим мемом про фрейдизм: если снится длинный предмет, то это мужской половой орган, и так далее.

Как связаны либидо, эдипов комплекс и страх кастрации?
Начиная с «Трех очерков по теории сексуальности» (1905) Фрейд переходит к трактовке бессознательного как вытесненного либидо. В этой же работе он вводит понятие инфантильной сексуальности — утверждение о том, что нечто подобное сексуальности свойственно человеку не только после полового созревания, но с самого рождения (к слову, эта идея была встречена медицинским сообществом в штыки).

Инфантильная сексуальность, конечно, не похожа на взрослую и связана с отношениями матери и младенца. Первая — оральная — стадия развития либидо проживается в период, когда младенец сосет грудь и хочет безраздельно обладать матерью. Затем ребенок учится регулировать функции организма и контролировать свои испражнения (анальная стадия) — в этот период закладываются основы самостоятельности и упрямства. Третья стадия сексуального развития — генитальная, наступающая в подростковом возрасте. Между анальной и генитальной стадиями сексуального развития проходит несколько лет — в это время интерес ребенка переносится с собственного тела на окружающий мир.

Понятие эдипова комплекса Фрейд ввел позже, но по сути уже в «Трех очерках» он полностью подготовил почву для этой идеи, поскольку ключевыми для нее также являются отношения матери и ребенка.

Мать — всегда первый объект, к которому ребенок испытывает влечение.
Ее восприятие ребенком меняется: вначале это только материнская грудь, но с течением времени формируется целостный образ.

Фрейд рисует весьма убедительную схему взросления мальчика. В детстве он испытывает влечение к матери и хочет, чтобы мать была все время с ним, принадлежала только ему. Но в возрасте одного-двух лет мальчик начинает испытывать ревность к отцу, который заявляет свои права на мать.

Примерно в этом же возрасте мальчик открывает, что у женщин нет пениса. Это открытие приводит его в ужас: если у кого-то нет пениса, значит, он тоже может его лишиться. Страх кастрации соединяется с ревностью к отцу и влечением к матери — и превращается в страх перед отцом.

Согласно теории Фрейда, при нормальном развитии ребенка эдипов комплекс должен перейти в стадию идентификации, когда ребенок в целом продолжает хотеть того же самого (жениться на матери), но теперь выражает это в виде желания вырасти и стать похожим на отца.

Кстати, Фрейд считал, что во время психоанализа пациент испытывает к врачу весь комплекс чувств, которые в детстве испытывал к отцу, — это может быть и влюбленность, и враждебность. Встретив психоаналитика, человек как бы вспоминает и переживает чувства из детства. Это явление Фрейд назвал переносом. У психоаналитика в ответ на перенос возникают встречные чувства к пациенту — это явление известно как контрперенос. В результате пациент и психоаналитик становятся небезразличны друг другу.

Что Фрейд думал о влечении к познанию и при чем тут сублимация?
Фрейд никогда не писал о гносеологии и теории познания, так как интереса к философии у него не было. Более того, согласно теории психоанализа никакого специального влечения к познанию у человека нет — есть либидо, нашедшее себе некий объект. Фрейд вводит понятие сублимации. Так он называет перенос энергии либидо в несексуальные области — прежде всего в область творчества и познания.

Тем не менее учение Фрейда внесло вклад в развитие идей, определивших облик гносеологии в ХХ веке, — например, в теорию объектных отношений, которая была сформулирована учеником Фрейда Карлом Абрахамом. В основе этой теории лежит тезис о том, что первично влечение, а объект вторичен.

В психоанализе процессы познания у ребенка понимаются следующим образом: в самом субъекте (то есть у ребенка) действует некое влечение, а вокруг существуют различные, изначально нейтральные объекты. Они получают «нагрузку» в результате переливания энергии из источника в субъекте. Получив энергию извне, объект становится заряженным, «нагруженным», интересным, небезразличным, нужным. Любопытно, что c точки зрения психоанализа эти качества все равно не являются свойствами объекта, поскольку остаются связанными с действием субъекта. Так что можно сказать, что психоаналитическая теория взаимодействия субъекта и мира — субъективистская.

Фрейд начинает с того, что младенец не осознает разницы между «Я» и миром. У него нет определенного чувства собственного тела, нет схемы тела.
Новорожденный младенец еще не может самостоятельно двигаться, поэтому у него нет обратной связи между движениями и ощущениями тела, которая характерна для взрослого человека. Все, что у него есть, — это ощущения удовольствия и неудовольствия. Его естественное стремление — поместить все, что доставляет удовольствие, внутрь себя, а все, что причиняет неудобства, сделать внешним (позже это станет важным и для взрослых в наших типичных когнитивных искажениях).

Младенец занят конструированием своего окружающего мира. Ему надо отделить мир от себя, и поначалу он делает это очень неточно. Естественно, весь мир создается и полагается им вокруг его собственных влечений. Главное влечение младенца — удовлетворение голода, главный объект — грудь. Грудь воспринимается как добрая волшебница, которая появляется тогда, когда младенец этого захочет. Ему кажется, что он может управлять ею через «всемогущество мыслей» — Фрейд приписывал его младенцам (и первобытным людям). Все остальные объекты мира тоже создаются субъектом-младенцем только через какое-то отношение к его собственным влечениям.

Судя по всему, Фрейд несколько преувеличил субъективность создаваемого таким образом мира. Например, из его теории следует, что младенец не будет обращать внимания на погремушки над кроваткой и на лицо матери, поскольку они не удовлетворяют его влечений. Но наблюдения за младенцами показывают, что это не так: дети охотно фокусируют взгляд на погремушках, улыбаются матери, и вообще у любого человека — особенно у того, который чуть старше новорожденного — есть бескорыстный, не имеющий отношения к потребностям интерес к миру. Подобие такого интереса есть даже у животных, этологи называют его поисковым поведением.

Фрейд завязывал на удовлетворение того или иного влечения любое действие человека — и в этом, судя по всему, был не совсем прав, так что эту его точку зрения мы можем принимать с ограничениями.

Что такое проекция и рационализация?
Понятия проекции и рационализации тоже связаны с гносеологией и теорией познания. И проекция, и рационализация свидетельствуют о том, что мы часто видим такие причины своих чувств и поступков, которые не имеют ничего общего с настоящими причинами.

В околопсихоаналитической речи под проекцией понимается склонность людей приписывать другим качества, которые есть у них самих. Но Фрейд понимал проекцию более широко и глубоко. С его точки зрения, проекция близка понятию нагрузки — это склонность человека видеть причины своих чувств во внешних объектах, в то время как мы сами нагружаем объекты собственными отношениями.

Например, человек проснулся отчего-то в дурном настроении, и ему кажется, что в этом виноваты жена, ребенок, собака. А в другой день он просыпается и у него все в порядке — и вот уже и жена любимая, и ребенок умница, и собака замечательная.

Другой пример: мы ощущаем враждебность к какому-то человеку по неизвестным нам, бессознательным причинам, но поскольку мы испытываем потребность как-то объяснить себе возникшее чувство, нам начинает казаться, что этот человек сам относится к нам неприязненно, а мы лишь отвечаем ему. Так мы бессознательно помещаем в окружающий мир причины наших чувств. (К слову, проекция — эффективный инструмент для понимания бреда при параноидной форме шизофрении. Это тот случай, когда первичным нарушением, по всей видимости, является патологический аффект, острое переживание страха или настороженности, вероятно, из-за биохимических нарушений в работе мозга. Однако человек должен как-то себе объяснить свое состояние: раз страх — значит, происходит что-то опасное. Так рождается бред преследования.)

Рационализация — это склонность человека объяснять свои поступки внутренней мотивацией, а не внешними причинами.
Допустим, человеку под гипнозом сделали отсроченное внушение, сказав: «Через пять минут после того, как ты проснешься, ты подпрыгнешь и хлопнешь в ладоши». Человек просыпается и через пять минут подпрыгивает, хлопает в ладоши и восклицает что-то вроде: «Вспомнил, куда положил ключи!» Человек подпрыгнул из-за внушения, но не знает об этом и поэтому чувствует необходимость объяснить себе свой поступок (причину человек придумывает, разумеется, бессознательно).

Что такое принцип удовольствия и принцип реальности и при чем здесь фантазия?
Согласно принципу удовольствия любое желание должно быть удовлетворено немедленно. Соблюдению этого принципа служит фантазия. С точки зрения Фрейда, фантазия — это бессознательный механизм, который запускается влечением. Ни в коем случае не следует полагать, что человек сам решает, о чем ему фантазировать. Фантазия, как и влечения, вещь физиологически обусловленная и принудительная.

Принцип реальности связан с тем, что со временем ребенок осознает возможность удовлетворять желания не только фантазийно, но и реально. Однако для этого ему надо преодолеть некие трудности, а значит, пожертвовать немедленным удовлетворением желания. Так ребенок постепенно учится действовать в реальности.

У взрослых принцип реальности вытесняет принцип удовольствия. Как следствие, принцип удовольствия уходит в фантазии, влечения стимулируют фантазийные способы их удовлетворения, а сознательное «Я», полностью проникнутое принципом реальности, использует фантазмы в качестве материала для выбора целей. Пример: допустим, человек испытывает голод. Эта потребность зарождается на физиологическом уровне, однако затем фантазия начинает перебирать возможные способы удовлетворения голода: пойти в дорогой ресторан, в простое кафе, в буфет, домой, сварить суп, сделать бутерброд.

С точки зрения фантазии, подчеркивает Фрейд, все варианты равнозначны, потому что у нее нет представления о препятствиях. Учет препятствий — дело принципа реальности. Принцип реальности должен отсеять те варианты, которые покажутся неприемлемыми (например, пойти в дорогой ресторан или сделать вредный бутерброд). Уже на сознательном уровне «Я» может некоторое время колебаться между несколькими приемлемыми вариантами, но затем оно принимает решение и переводит его на уровень программы действий.

Зачем Фрейду понадобился Танатос и как он объясняет влечение к смерти?
В следующей важной теоретической работе — книге «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) — Фрейду пришлось пересмотреть часть положений своей теории.

Необходимость реформировать теорию появилась в связи с последствиями Первой мировой войны. Военные неврозы, возникавшие у ветеранов боевых действий, было невозможно объяснить через нарушения организации либидо, которыми объясняли обычные неврозы.

Мысли Фрейда получили новый стимул, когда он увидел игру полуторагодовалого ребенка: тот бросал катушку, за нитку привязанную к руке. Когда катушка исчезала из поля зрения ребенка, он кричал: «Там!», а притянув катушку к себе, констатировал: «Здесь». Фрейд увидел в этой игре тренировку общего умения лишаться и привыкать к отсутствию объекта, а в катушке — символ сокровища, от матери до собственной жизни.

С помощью этой аналогии Фрейд объяснил происхождение военных неврозов у людей, вернувшихся с Первой мировой: по его мнению, у них была недостаточно натренирована способность переживать боль. Эти люди не были морально готовы к перенесенным ужасам и к смерти на войне.
В этой же теории Фрейд добавляет к списку влечений еще одно — влечение к покою. Его Фрейд связывал с влечением к смерти, или Танатосом. Как и либидо (или Эрос), Танатос может быть направлен на себя или вовне — это нирвана и агрессия соответственно. Танатос, направленный на себя, неразрывно связан с Эросом, направленным на себя (или любовью к себе), а Танатос, направленный вовне, связан с Эросом, направленным вовне (с любовью к внешнему объекту). По сути, учение о Танатосе стало продолжением идеи нарциссизма, под которым Фрейд понимал любовь к себе (работу либидо, направленного на Я-объект).

Идея нарциссизма вообще соприкасается с важнейшими философскими учениями, недаром Фрейд употребляет для нее также выражение «принцип нирваны» с отсылкой к буддизму. Очень важное для человека на протяжении всей взрослой жизни умение — положительно относиться к бытию, ценить его само по себе. К сожалению, очень часто это умение человек обретает лишь в зрелом возрасте, когда и бытия-то осталось немного, а иногда вовсе не обретает его.

Как Фрейд объяснял запрет на инцест и какие у него были отношения с матерью?
В более поздних работах Фрейд обратился к анализу общества и культуры — о них он писал в книгах «Тотем и табу» (1913), «Психология масс и анализ человеческого Я» (1921), «Недовольство культурой» (1930).

Книгу «Тотем и табу» можно отнести к жанру «психоаналитической фантастики», за которую Фрейда справедливо критиковали. В работе встречаются весьма экстравагантные идеи, которые легко поставить под сомнение, — например, предположение о том, что общечеловеческое чувство вины по отношению к родителям во многих культурах происходит из-за того, что в первобытные времена группа братьев якобы совершила ритуальное убийство своего отца. С этим же Фрейд связывает стойкость определенных табу в культуре.

Впрочем, главная тема этой книги — избегание инцеста. Фрейд истолковывает с этой позиции традиции экзогамии, добавляя к обычной для себя теме инцеста детей и родителей еще и тему избегания инцеста между мужчиной и его тещей.

Основанные на либидо отношения между родителями и детьми — не такая уж экстравагантная фантазия Фрейда, как может показаться людям, далеким от психоанализа.
К сожалению, перенос либидо матери на ребенка — довольно частое явление. Приведем такой пример. Когда человек влюблен, ему кажется, что предмет его любви лучше всех, и объект описывается словами в превосходных степенях. Когда молодой человек влюбляется в девушку, ему кажется, что она красивее всех, замечательнее всех, — это естественно, так как объектом либидо является девушка. Что же касается девушки, то она нередко спокойно относится к избраннику и может видеть его недостатки. Но когда девушка смотрит на своего ребенка, ей кажется, что он самый лучший, самый красивый и умный, — она переоценивает не партнера, а ребенка. Девушка объективно относится к партнеру, но субъективно — к ребенку, так что объектом ее либидо является ребенок.

Позже об этой особенности отношений матери и ребенка рассуждал Лакан, говоря о том, как важно, чтобы в эти отношения вмешивался отец. Современная психотерапия тоже придерживается идеи о нежелательности слишком близких отношений с матерью. И поскольку форма классической семьи с обоими родителями переживает кризис, психотерапевтам рано или поздно придется разрабатывать учение о том, как наилучшим образом воспитывать детей без отцов, предотвращая либидинозные переносы матерей.

Кстати, известно, что мать Фрейда относилась к нему с восторгом, что сыграло большую роль в раннем становлении его характера. Его характер сложился сильным. Но если бы Фрейд от природы был более слабым, мать могла бы подчинить его себе.

Что Фрейд думал о существовании запретов в обществе?
В последующих работах Фрейд продолжил развивать общественные аспекты своей теории, двигаясь от семьи к теме социума. В книге «Психология масс» он ставит вопросы о механизмах взаимного заражения в толпе.

С точки зрения Фрейда, толпа не может иметь разума, она не взвешивает доводы за и против, а также способна на колоссальные свершения и такие же колоссальные разрушения. Отдельный человек в толпе теряет способность к критическому мышлению и становится всего лишь несамостоятельной клеточкой целостного организма, который во много раз сильнее и неразумнее каждого человека. В толпе человек как бы теряет голову и тоже становится намного сильнее и намного неразумнее себя обычного.

В этой части Фрейд повторил идеи, сформулированные Гюставом Лебоном в книге «Психология толп». Однако свою задачу Фрейд видел в том, чтобы пойти дальше и описать состояние человека в толпе с точки зрения психоанализа и теории о «Сверх-Я» — инстанции совести, формирующейся в результате интериоризации образа отца.

В нормальном состоянии человек живет под грузом совести и страдает от этого. В то же время именно совесть дает человеку возможность остановиться и подумать прежде, чем действовать; именно умение взвешивать за и против дает человеку возможность действовать свободно и автономно.

В толпе происходит отказ человека от интериоризованного «Сверх-Я» — он как бы возвращается в состояние ребенка и делегирует свое «Сверх-Я» тому, кто в толпе принимает на себя роль «отца» (лидеру, командиру, вождю).
Под эту теорию Фрейд, будучи крайним антиклерикалом, пытался подвести и церковь, но столкнулся с трудностями теоретического характера; все-таки церковь не толпа, охваченная энтузиазмом. Тем не менее Фрейд видел в церкви начало массовости и говорил о том, что форму «Сверх-Я» в ней принимает на себя священник или фигура Бога.

В книге «Недовольство культурой» Фрейд дополнил понятие «Сверх-Я». В широком смысле со «Сверх-Я» могла быть отождествлена культура в целом как механизм репрессии влечений: культура сдерживает спонтанные проявления сексуальности и агрессии. В то же время культура основана на продуктах сублимации, рожденных благодаря преобразованию энергии либидо.

Эти идеи Фрейда близки к воззрениям Гоббса, который считал, что человек человеку враг, поскольку все стремятся лишь к удовлетворению собственных влечений. Но если у Гоббса роль всеобщего посредника брало на себя государство, то Фрейд возлагал эту функцию на культуру. С точки зрения Фрейда, культура нужна затем, чтобы люди могли мирно жить рядом друг с другом, согласившись ради этого взаимно подавлять рвущиеся наружу импульсы.

https://knife.media/freud-i/

История термина Бессознательное

Общая идея о бессознательном, восходящая к учению Платона о познании-воспоминании, оставалась господствующей вплоть до нового времени.

Иной характер она получила после постановки Р. Декартом проблемы сознания. Идеи Декарта, утверждавшего тождество сознательного и психического, послужили источником представлений о том, что за пределами сознания может иметь место только чисто физиологическая, но не психическая, деятельность мозга. Концепция бессознательного впервые четко сформулирована Г. Лейбницем («Монадология», 1720), трактовавшим бессознательное как низшую форму душевной деятельности, лежащую за порогом осознанных представлений, возвышающихся, подобно островкам, над океаном тёмных перцепций (восприятий).

Первую попытку строго материалистического объяснения бессознательного предпринял Д. Гартли (Англия), связавший бессознательное с деятельностью нервной системы.

Немецкая классическая философия касалась в основном гносеологического аспекта бессознательного. И. Кант связывает бессознательное с проблемой интуиции, вопросом о чувственном познании (бессознательный априорный синтез). Иной характер обрело бессознательное у поэтов-романтиков и теоретиков романтизма, развивавших в противовес рационализму Просвещения своего рода культ бессознательного как глубинного источника творчества. Иррационалистическое учение о бессознательном выдвинул А. Шопенгауэр, продолжателем которого выступил Э. Гартман, возведший Б. в ранг универсального принципа, основы бытия и причины мирового процесса. В XIX веке началась линия собственно психологического изучения бессознательного (И. Ф. Гербарт, Г. Фехнер, В. Вундт, Т. Липпс — Германия). Динамическую характеристику бессознательного вводит Гербарт (1824), согласно которому несовместимые идеи могут вступать между собой в конфликт, причём более слабые вытесняются из сознания, но продолжают на него воздействовать, не теряя своих динамических свойств.

Новый стимул в изучении бессознательного дали работы в области психопатологии, где в целях терапии стали применять специфические методы воздействия на бессознательное (первоначально — гипноз). Исследования, особенно французской психиатрической школы (Ж. Шарко и др.), позволили вскрыть отличную от сознательной психическую деятельность патогенного характера, не осознаваемую пациентом.

Бессознательное в работах З. Фрейда

Экспериментальная разработка понятия бессознательного была впервые проведена Зигмундом Фрейдом, показавшим, что многие действия, в реализации которых человек не отдает себе отчет, имеют неосознаваемый характер. В бессознательное вытесняются наши тайные желания и фантазии, которые противоречат общественной морали и общепринятым нормам поведения, а также слишком нас тревожат, чтобы быть осознанными. Им было рассмотрено, как та или иная мотивация проявляется в сновидениях, невротических симптомах и творчестве. Известно, что главным регулятором человеческого поведения служат влечения и желания субъекта. Будучи лечащим врачом, он столкнулся с тем, что эти неосознаваемые переживания и мотивы могут серьёзно отягощать жизнь и даже становиться причиной нервно-психических заболеваний. Это направило его на поиски средств избавления своих анализантов от конфликтов между тем, что говорит их сознание, и потаенными, слепыми бессознательными побуждениями. Так родился фрейдовский метод исцеления души, названный психоанализом.

Бессознательное в работах К. Г. Юнга

Структура психе по Юнгу, показанная им на Тэвистокских лекциях
В дальнейшем понятие бессознательного было существенно расширено. В частности, Карл Густав Юнг в рамках созданной им научной дисциплины — аналитической психологии — ввёл термин «коллективное бессознательное», и существенно изменил его значение по сравнению с психоанализом.

По мнению Юнга, бессознательное имеет два основных слоя: личное (индивидуальное) бессознательное и коллективное бессознательное. В отличие от психоанализа, юнгианство добавляет к личному бессознательному ещё коллективное, последнее есть совокупность статичных форм (эти формы Юнг назвал архетипами, или доминантами (устар.)), которые являются врождёнными и могут быть актуализированы. Коллективное бессознательное несёт в себе возможность наполнения архетипов содержанием, иными словами, коллективное бессознательное содержит в себе формы, лишенные содержания, такие формы Юнг назвал проформами (синонимично архетипу). В то время как индивидуальное — информацию психического мира конкретного человека, то есть формы, наполненные личным содержанием, но не ассимилированные (полностью или частично) сознанием (в силу этого, они оказывают аттрактивное влияние на сознание).[1]

Бессознательное в работах Лакана

Французский психоаналитик Жак Лакан предложил гипотезу, что «бессознательное структурировано как язык», именно поэтому психоанализ — в отличие от психотерапии и психологии — работает с речью пациента, с его включённостью в мир значений, с его субъективным становлением в языке. Одной из психоаналитических техник, разработанных Лаканом стала «клиника означающего»: в самом основании субъекта лежит его встреча со словом, поэтому и возможен перевод, перезапись внутри психического аппарата, а talking cure может выступать действенным терапевтическим механизмом даже в самых тяжёлых психотических случаях. Вместе с тем, нельзя понимать тезис Лакана буквально и настаивать на том, что бессознательное — это и есть язык, а психоанализ представляет собой своеобразную языковую игру между аналитиком и анализантом. Тезис Лакана представляет собой метафору: бессознательное подобно языку, работает по схожим правилам, но не исчерпывается законами лингвистики, поэтому и «клиника означающего» является лишь одним из возможных методов работы с бессознательным, развиваемых в современных лакановских школах.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Бессознательное

Сабина Шпильрейн

Сабина Николаевна (Шейва Нафтульевна) Шпильрейн (в замужестве Шефтель, затем Шпильрейн-Шефтель; 25 октября (7 ноября) 1885, Ростов-на-Дону — 11 или 12 августа 1942, там же) — российский и советский психоаналитик, педагог, ученица К. Г. Юнга.

Ранние годы

Шейва Нафтульевна Шпильрейн (впоследствии Сабина Николаевна) родилась в еврейской купеческой семье. Отец — выходец из Варшавы и впоследствии купец 1-й гильдии Нафтули (Нафтулий Мойшевич, Николай Аркадьевич) Шпильрейн (1856—1938), энтомолог по образованию, мать — стоматолог Ева Марковна Шпильрейн (урождённая Люблинская, 1863—1922). В 1890—1894 годах семья жила в Варшаве, там Сабина посещала Фребелевский детский сад. Гимназию (Екатерининскую) она окончила уже в Ростове-на-Дону в 1904 году, причём с золотой медалью.

Жизнь в Европе

Мемориальная доска на доме в Берлине, где жила Сабина Шпильрейн
17 августа 1904 года в возрасте 18 лет она поступила в психиатрическую клинику Бургхёльцли в Цюрихе c диагнозом «психотическая истерия». Причиной расстройства стал нервный срыв в результате смерти от брюшного тифа её 6-летней сестры Эмилии. Лечащим врачом Сабины стал Карл Юнг; несколько лет была его анализантом. Считается, что именно в это время началась её любовная связь с Юнгом, которая продолжалась более 7 лет. Юнг был женат, поэтому из-за адюльтерного скандала ему пришлось покинуть кафедру и клинику.

В период лечения Сабина живо интересуется психоанализом. В июне 1905 года после выписки она поступает в Университет Цюриха на медицинский факультет, который оканчивает в 1911 году; дипломная работа посвящена шизофрении «О психологическом содержании одного случая шизофрении» («Über den psychologischen Inhalt eines Falles von Schizophrenie»), её основные идеи заимствует Юнг в своих последующих работах по шизофрении 1912 года. Сабина Шпильрейн доказывает, что психически больные люди избегают сексуальных взаимоотношений, поскольку в их представлении они связаны со страхом своего личностного распада. В прикосновении к другому страдающие шизофренией боятся утратить собственную целостность, раствориться в своём партнёре. Поэтому больной шизофренией и формирует бред, в котором отбрасывает факт различия полов и заменяет реальные взаимодействия полов вымышленными отношениями. Тема утраты собственного Я вызвала большой резонанс в аналитическом сообществе и стала ключевой для всех последующих исследований Сабины Шпильрейн.

Шпильрейн оставляет Цюрих в 1911 году, но продолжает переписку с Юнгом в период с 1916 по 1919 год. В это время Юнг уходит из психоанализа и основывает собственную научную дисциплину, названную им аналитической психологией. Сперва Шпильрейн переезжает в Вену, где сближается с группой доктора Фрейда. Здесь она знакомится с некоторыми российскими психоаналитиками, в том числе с Павлом (Файвелем Нотовичем) Шефтелем, за которого выходит замуж в следующем 1912 году, а ещё через год у них рождается дочь Рената.

Возвращение в СССР

Памятная доска на доме, где жила Сабина Шпильрейн. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, дом 83.
В 1923 году семья возвращается в Советскую Россию, где в то время под патронатом Льва Троцкого активно развивался психоанализ[1]. В Москве был открыт детский дом-лаборатория «Международная солидарность», где воспитывались дети самых высокопоставленных советских чиновников, в том числе Василий Сталин[1]. Сабина с семьей останавливается в Москве, где работает врачом-педологом в городке имени III Интернационала (Москва), заведует секцией детской психологии в 1-м Московском государственном институте и состоит научным сотрудником Государственного психоаналитического института и Детского дома-лаборатории «Международная солидарность». В этом институте она ведет амбулаторный прием, консультирует, читает спецкурс «Психоанализ подсознательного мышления», ведет «семинарий по детскому психоанализу», принимает участие в «медицинских заседаниях сотрудников» института, в работе Русского психоаналитического общества.

С опалой Троцкого психоанализ в СССР попал под запрет[1], и Шпильрейн вернулась в свой родной Ростов-на-Дону, где продолжала упорно работать, в том числе и врачом в поликлинике в роли психотерапевта, психоаналитика и педолога. В 1926 году Сабина родила вторую дочь, Еву. 27 июля 1930 года было принято официальное Постановление о ликвидации Русского психоаналитического общества. Но Сабина Шпильрейн все же продолжает аналитическую работу, и в 1931 году один из ведущих психоаналитических журналов — «Имаго» — опубликовал её статью о детских рисунках, выполненных с открытыми и закрытыми глазами. Это была её последняя публикация в европейских научных журналах.

Гибель

В июле 1942 года Ростов-на-Дону занимает немецкая армия[Прим. 1]. Вскоре оккупанты начали массовые казни евреев. Сабина Шпильрейн и две её дочери были убиты в Змиёвской балке в августе 1942 года. В 2004 году на месте казней была установлена мемориальная доска Шпильрейн и, в соответствии с её волей из раннего завещания («Я тоже была однажды человеком. Меня звали Сабина Шпильрейн»), посажены дубы.

Значение работ Шпильрейн

В истории психоанализа Сабина Шпильрейн осталась как автор всемирно известной работы «Деструкция как причина становления» (её докторская диссертация 1912 года, защищённая в Венском университете), ставшая фундаментом для всех дальнейших исследований влечения к смерти. Поэтому Колин Ковингтон и Барбара Уортон называют Сабину Шпильрейн «забытым пионером психоанализа». В этой диссертации она впервые ставит вопрос о влечении к смерти и связывает его с проблемой мазохизма. Она находит истоки мазохизма именно в первичном, лежащем в основании человеческого бытия, влечении к смерти, которое может быть представлено как «мы-опыт», противоположное «я-опыту», а значит — нацеленное на разрушение собственного Я человека. В то же время, распад личности и регрессия к «мы-опыту» может приносить и позитивные плоды, поскольку является источником социального прогресса, творческих сил и культурного развития. Она заключает, что деструкция собственного Я является причиной развития новых социальных форм. В распаде мы всегда можем найти основания для творческого становления.

Клиническая проблема, поставленная Шпильрейн, состоит в том, что на практике мы не можем разнести сексуальное влечение и влечение к смерти, они всегда являются сообща. В одной из своих ключевых работ «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) Зигмунд Фрейд говорит: «В одной богатой содержанием и мыслями работе, к сожалению, не совсем понятной для меня, Сабина Шпильрейн предвосхитила значительную часть этих рассуждений. Она обозначает садистический компонент сексуального влечения как „деструктивное“ влечение». Таким образом, Фрейд полагал, что сексуальное влечение и влечение к смерти работают согласно одному и тому же принципу удовольствия, поэтому их нельзя представлять как противоположные или противонаправленные. Как сексуальное взаимодействие, так и деструкция приносят разрядку влечений и, таким образом, связаны с удовольствием, в отличие от принципа навязчивого повторения, который располагается по ту сторону принципа удовольствия.

Несмотря на то, что диссертация Шпильрейн была актуальной и создала почву для дальнейшего поиска и исследований Фрейда (о чём свидетельствует их переписка) и его учеников, сама Сабина Шпильрейн в силу разных обстоятельств не создала своей школы и не имела последователей.

Сабина Шпильрейн была психоаналитиком известного психолога Жана Пиаже. В архивах института в Женеве, где она работала, сохранились её личные бумаги, включая черновики научных работ и переписки с К. Г. Юнгом и З. Фрейдом. Эти документы были обнаружены лишь в 1979 году.

Память

В ноябре 2015 года в городе Ростове-на-Дону в доме, где жила Шпильрейн, открылся мемориальный музей Сабины Шпильрейн[5][6].

Жизнь и личность Сабины Шпильрейн нашли отражение в мировом кино:

2002 — «Возьми мою душу / Сабина» — Италия, Франция, Великобритания (реж. Роберто Фаенца)
2002 — «Меня звали Сабина Шпильрейн» — Германия, Дания, Швеция, Финляндия, Франция, Швейцария (реж. Элизабет Мартон)
2011 — «Опасный метод» — Германия, Канада, Великобритания (реж. Дэвид Кроненберг)

https://ru.wikipedia.org/wiki/Шпильрейн,_Сабина_Николаевна

Метакогниция и Эффект Даннинга — Крюгера

Метакогнитивные процессы (метапознание, метакогниции, метакогнитивный опыт[1], метакогнитивные способности; англ. metacognition) — когниции второго порядка, т. е. знания субъекта о своей когнитивной системе и умение управлять ею.

Метакогнитивные искажения
Metcalfe and Shimamura отмечают, что при исследовании метакогниции основной методологической проблемой является проблема объективности и точности метакогнитивных суждений, которая связана с рядом феноменов :
Феномен чувства знания — погрешность в точности актуализации знаний;
Иллюзия знания — метакогнитивное искажение, при котором человек преувеличивает степень понимания материала (т. е. оценка уровня понимания материала на 50-60% выше успешности выполнения задания);
Эффект Даннинга — Крюгера — метакогнитивное искажение, при котором люди с низкими когнитивными способностями склонны завышать последние и, наоборот, лица с высокими способностями, склонны занижать свою самооценку.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Метакогнитивные_процессы



Эффект Даннинга — Крюгера — искажение в сознании, которое заключается в том, что люди, имеющие низкий уровень квалификации, делают ошибочные выводы, принимают неудачные решения и при этом неспособны осознавать свои ошибки в силу низкого уровня своей квалификации[1]. Это приводит к возникновению у них завышенных представлений о собственных способностях, в то время как действительно высококвалифицированные люди, наоборот, склонны занижать оценку своих способностей и страдать недостаточной уверенностью в своих силах, считая других более компетентными. Таким образом, менее компетентные люди в целом имеют более высокое мнение о собственных способностях, чем это свойственно людям компетентным, которые к тому же склонны предполагать, что окружающие оценивают их способности так же низко, как и они сами.

Хотя сам принцип был сформулирован в 1999 году, авторы отмечают схожие наблюдения у философов и учёных:

Чарлза Дарвина — «Невежество чаще рождает уверенность, нежели знание»
Бертрана Рассела — «Одно из неприятных свойств нашего времени состоит в том, что те, кто испытывает уверенность, глупы, а те, кто обладает хоть каким-то воображением и пониманием, исполнены сомнений и нерешительности».
Лао-Цзы («Знающий не говорит, говорящий не знает»),
Конфуция («Истинное знание — в том, чтобы знать пределы своего невежества»),
Сократа («Я знаю, что ничего не знаю»),
Апостола Павла: «Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего ещё не знает так, как до́лжно знать» (1 Коринфянам, 8:2)

https://ru.wikipedia.org/wiki/Эффект_Даннинга_—_Крюгера

Видеманн о неврозах

О неврозах (по поводу одной дискуссии)
Неврозы нужно воспринимать в позитивной коннотации, как инструмент индивидуализации. Только овощи существуют без неврозов. Всякий снятый невроз непременно компенсируется новым, "от обратного". Сама способность человека мыслить имеет в основе невротическую базу (подробнее об этом можно найти у Б.Ф.Поршнева). Другое дело, что бывают продуктивные и непродуктивные неврозы. Вот тут уже дело за практиками...
Неврозы не являются каким-то врожденным качеством человека, они приобретаются по мере развития в человеке второсигнальных способностей и являются продуктом принудительного слома первосигнальной гармонии природного примата посредством второсигнального "двойного кодирования", присущего гомо сапиенсу. Только в человеческой среде возможны двусмысленные сигналы. Природа такого бы не перенесла...
Поршнев - это совершенно революционная антропология, сформированная в традициях Павловской школы как продукта Серебряного века. Учение о Новом человеке - неоантропе (гомо сапиенс сапиенс), несущем в себе наследие Ветхого человека - палеоантропа (гомо сапиенса: неандертальцы, денисовцы и другие эргастеры на стадии зачаточной, еще доречевой второсигнальности).
Основанием всякого невроза является состояние т. н. истериоза (принуждение к одновременному исполнению противоречивых команд, неразрешаемая двойственность), характерного максимальными энергозатратами при минимальной продуктивности. Инструментом его торможения, купирования, выступает "логика" как "рационализация абсурда".
Тут в действие уже вступает тормозная доминанта, учение о которой развил Ухтомский (его только сейчас начинают изучать в Америке, в элитных кругах). Тормозная доминанта проявляется в паттернах того, что мы называем "человеческим поведением", т.е. социальным поведением на основании второсигнальных (двусмысленных) условностей.

https://www.facebook.com/vladimir.wiedemann

Первая женщина-психоаналитик Сабина Шпильрейн



В истории психоанализа Сабина Шпильрейн осталась как автор всемирно известной работы «Деструкция как причина становления», ставшей фундаментом для всех дальнейших исследований влечения к смерти. В этой работе (докторской диссертации, защищенной в 1912 году) она впервые ставит вопрос о влечении к смерти и связывает его с проблемой мазохизма. Она находит истоки мазохизма именно в первичном, лежащем в основании человеческого бытия, влечении к смерти, которое может быть представлено как «мы-опыт», противоположное «я-опыту», а значит — нацеленное на разрушение собственного Я человека. В то же время, распад личности и регрессия к «мы-опыту» может приносить и позитивные плоды, поскольку является источником социального прогресса, творческих сил и культурного развития. Она заключает, что деструкция собственного Я является причиной развития новых социальных форм. В распаде мы всегда можем найти основания для творческого становления.

Клиническая проблема, поставленная Шпильрейн, состоит в том, что на практике мы не можем разнести сексуальное влечение и влечение к смерти, они всегда являются сообща. В одной из своих ключевых работ «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) Зигмунд Фрейд говорит: «В одной богатой содержанием и мыслями работе, к сожалению, не совсем понятной для меня, Сабина Шпильрейн предвосхитила значительную часть этих рассуждений. Она обозначает садистический компонент сексуального влечения как "деструктивное" влечение». Таким образом, Фрейд полагал, что сексуальное влечение и влечение к смерти работают согласно одному и тому же принципу удовольствия, поэтому их нельзя представлять как противоположные или противонаправленные. Как сексуальное взаимодействие, так и деструкция приносят разрядку влечений и, таким образом, связаны с удовольствием, в отличие от принципа навязчивого повторения, который располагается по ту сторону принципа удовольствия.

Несмотря на то, что диссертация Шпильрейн была актуальной и создала почву для дальнейшего поиска и исследований Фрейда (о чем свидетельствует их переписка) и его учеников, сама Сабина Шпильрейн в силу разных обстоятельств не создала своей школы и не имела последователей.

Биография: ученица Фрейда, любовница Юнга, учитель Жана Пиаже

У Сабины Шпильрейн была странно-пропорциональная во временном отношении жизнь. — Первые 19 лет: детство и юность в Ростове, средние 19 — годы учебы и работы в Европе, последние 19 лет — возвращение в Советскую Россию: успехи, потом фактический запрет на профессию, переезд в родной Ростов и, наконец, смерть от рук фашистов в 1942 году.

Шпильрейн по возвращении из Швейцарии (в 1922–23-м она преподавала психоанализ в женевском Институте Руссо и, в частности, выучила Жана Пиаже, ставшего величайшим в истории педологом, исследователем детства) сначала работала в Москве. В доме-лаборатории «Международная солидарность» она была старшей коллегой и наставницей молодых Льва Выготского и Александра Лурия; оба стали столпами советской психологии, но уже в другую эпоху.

Чем она делилась с ними? В ее багаже было многое. Медицинская степень Цюрихского университета (1909), курс истории искусств в Мюнхенском университете и членство в основанном Фрейдом Венском психоаналитическом обществе (1911), работа в хирургической клинике в Лозанне и изучение музыкальной композиции (1914–1915), опыт практики в Берлине (1917): после революции купец первой гильдии Николай Шпильрейн уже не мог поддерживать дочь материально. Странствия по всей немецкоговорящей ойкумене: Германия, Австрия, Швейцария. И главное: написание в канун Первой мировой войны работы «Разрушение как причина бытия». Именно из работы «малышки Шпильрейн» — так неполиткорректно венский мэтр называл коллегу — Фрейд почерпнул идею о роли Танатоса, влечения к смерти, во всем психологическом «дизайне» человека.

Стоит сказать, что подход Шпильрейн к теме был не так угрюм, как у Фрейда. Сабина видела в разрушении не повод для мировой скорби, а часть программы, причем не только биологической. И в психологическом смысле человеку, если он хочет быть счастлив и здоров, нужно радикально поступиться частью самости: индивидуум «умирает» в паре, пара — в потомстве, наличное — в становящемся. Гётевское «Умри — и стань!» прямо-таки звенит в этой работе.

Фрейд мысль Шпильрейн развил по-своему; кто-то считают, что он ее идейно обобрал и затер. Вряд ли это так, но он совершенно точно выговаривал ей за ее реющее, пламенное увлечение германским миром, германским мифом. «Я желаю Вам с успехом отбросить Ваши инфантильные мечтания о германском победителе и герое, на которых основана вся Ваша оппозиция по отношению к Вашему окружению и происхождению», — писал ей Фрейд в 1914 году.

А у Сабины были причины мечтать о «германском победителе и герое». Она любила Карла Густава Юнга. Когда в августе 1904 года ее, потрясенную смертью младшей сестры, привезли в цюрихскую клинику душевных болезней «Бургхёльцли», Юнг не только на ней первой опробовал свой аналитический метод, но и вылечил ее.

Психиатрия в то время была слаборазвита в плане адаптации человека к нормальной жизни. В основном, лечение душевнобольных сводилось к тому, что врачи следили, чтобы больной не вредил себе и окружающим, и в случае припадка применяли к пациенту карательные методы — обливали холодной водой, привязывали, использовали электрошок.

Но клиникой «Бургхёльцли» руководил Огин Блейер, его новаторство заключалось в том, что он впервые использовал для лечения «метод Фрейда» — психоанализ. Этим методом он воодушевил своих единомышленников, среди которых был начинающий врач Карл Юнг. Юнга назначили лечащим врачом Сабины. Эта встреча перевернула всю жизнь русской девушки и позволила Юнгу войти в высшее сословие врачей Европы. На момент их встречи в 1904 году Шпильрейн исполнилось 19, а ему было 30 лет.

Проблемы Сабины прекрасно поддавались лечению психоанализом. Юнг в течение нескольких месяцев проводил с ней психологические сессии, они разбирали её внутренние конфликты — любовь и ненависть к отцу, проблема с подавленным напряжением в связи со смертью сестры, её непонятость окружающими. Через несколько месяцев Шпильрейн полностью восстановила гармонию души, все признаки истерии прошли. Девушка стала адекватно относиться к окружающим, у неё наладились отношения с родителями.

Спустя год девушку признают полностью здоровой. К окончанию лечения она уже стала помогать врачам в качестве санитарки. В это же время Сабина под влиянием Юнга и его идей захотела поступить в Цюрихский университет на факультет медицины.

Через семь лет после поступления в клинику она становится доктором медицины. Это время — самое счастливое для Сабины Шпильрейн!

В период студенчества развивались их отношения с Юнгом, лечащим врачом. За время психоаналитических сессий у обоих возникло сначала чувство привязанности друг к другу, затем лёгкая симпатия, которая постепенно переросла в любовный роман, духовную близость.

Они стали тайно встречаться, посещать оперу. Оба любили Вагнера и его произведение «Кольцо Нибелунгов». Сабина обожала героя оперы Зигфрида, олицетворяющего идеал германского народа. Сабина — еврейка — была вдохновлена этим персонажем, несмотря на то, что он представлял совсем другую культуру. В глубине души Шпильрейн хотела от Юнга сына, которого она назовёт Зигфридом и который соединит в себе две великие культуры.

Эта мечта, её идея прошла через всю её жизнь. Но Юнг, несмотря на свою большую симпатию к Сабине, не желал, чтобы их отношения переросли во что-то большее. К тому времени он уже был женат и имел троих детей… К тому же он был врачом с серьёзной репутацией, статусом и устоявшимся человеком в высшем обществе. И он не мог променять всё это на любовь Сабины.

Первая и последняя настоящая любовь Сабины Шпильрейн оказалась несчастной. Даже несмотря на разрыв, образ Юнга и их нерождённого сына Зигфрида постоянно присутствовал в её сознании и мыслях.

Отношения Шпильрейн и Юнга дали мощный толчок развитию всей мировой психологии. Юнг выступил в конгрессе с докладом о случае Сабины. Он подробно описал её лечение, и за счёт этой работы Юнг впервые прославился и вошёл в когорту известных и именитых психоаналитиков.

В 2011 году вышел голливудский фильм Дэвида Кроненберга «Опасный метод»: там любовная история Юнга и Шпильрейн включает секс и сцену порки. Но одноименная книга нью-йоркского психоаналитика Джона Керра, по которой снят фильм, — интеллектуально-документальный бестселлер, основанный на письмах двоих, ясно говорит лишь о тайне. Этот российско-европейский роман, как и история Тургенева и Виардо, парит в воздухе. Все «было», и ничего «не было».

И вот эта женщина, писавшая в своем дневнике «Зигфрид жив, жив, жив» и «Разум! Есть ли такая вещь?», оказалась в Ростове, где в середине 1920-х работал, к примеру, завотделом партийной жизни краевой газеты «Советский Юг» молодой Александр Фадеев. Что она делала там?

Работала врачом в поликлинике. Была тем, кем она и была, — педологом. Ее последняя научная статья в европейском журнале Imago вышла в 1931 году. Свидетельства запечатлели образ немолодой и немодно одетой женщины, что-то пишущей в блокноте. Казалось, личная жизнь — а у нее были и муж, врач Павел Шефтель, и две дочери, Рената и Ева, — кончилась в 1919 году, когда прервалось ее общение с Юнгом.

Накануне Первой мировой Юнгу было два видения: дважды кровавые потоки заливали Европу. Первый, 1914–1918 годов, миновал Шпильрейн. Второй достиг Дона в июле 1942-го.

Вермахт лета 1942 года уже не был вермахтом октября 1941-го: скорая кампания не удалась, противник озверел. Накануне сдачи городов гражданские власти и военное командование предупреждали население о той прямой и непосредственной угрозе жизни, которую представляло гитлеровское войско, в частности для еврейских семей и семей командиров Красной армии, всех «военспецов». Но бежать на юг, в Баку, и дальше, морем, в среднеазиатский Красноводск — могли не все. Решались — не все. Война — момент предельной цены решения в условиях неопределенности.

Момент, когда принимать решение уже поздно, всегда наступает внезапно. 24 июля в Ростов-на-Дону вошли немцы.

«Отказ Шпильрейн уехать — это пример завораживающей нас слепоты выдающегося ума; это своего рода самоослепление Эдипа, — говорил психиатр Сергей Аграчев. — Она не поверила в то, что немцы могут совершать все то, о чем рассказывала газета «Правда».

Газета «Правда» в те дни была похожа на вагнеровскую партитуру, по накалу оркестрового тутти. Судьба мира лежала на весах: выход фашистов к бакинской нефти предрешал исход войны. Пробиваясь вперед, терзая и мучая, враг шел на Баку.

Предание сохранило ошеломительную отповедь Шпильрейн немецкому солдату: она жила в Германии, немцы — культурный народ, как может он творить эти зверства?! 11–12 августа те, к кому она обращалась, повели ее и еще 27 тысяч ростовских евреев к пригородной Змиёвской балке. Рядом с Сабиной Шпильрейн шли ее дочери, Ева и Рената. Изучавшая композицию, она ушла в контрапунктный, поворотный момент планетарного противостояния и борьбы. Не в тишине анонимности и в безвестности, а в страшном шуме, в мелодическом хаосе, сопровождающем уход настоящего героя.

Пауза, тишина, долгая фермата перед очередным вступлением оркестра.

В 1974 году в подвале женевского здания, где располагался Институт Руссо, нашли коробку, собственность доктора Sabina Spielrein. В архиве были ее дневники, копии ее писем к Юнгу и Фрейду, оригиналы их ответов.

«Зигфрид жив, жив, жив» — она ведь считала «Зигфридом» свою героическую судьбу, а не Юнга.

Она немного чужая всем. И родному еврейству, с ее обожанием «Зигфрида», и родной России, с ее зримым одиночеством в ней, и германской «второй родине», где она была вечным мигрантом. Помнить ее мы можем только вместе, евреи, русские, немцы.

По материалам: Елена Бердникова, «Новая газета» / Виталий Колбасин, «АиФ»

Жан Пиаже / Сабина Шпильрейн: vk.com/wall-52526415_19567

***

Фильмы

Европейские режиссеры сняли о ней три фильма: «Сабина» (2002), «Меня звали Сабина Шпильрейн» (2002) и «Опасный метод» Дэвида Кроненберга, самый популярный и самый недостоверный, о любовных отношениях Сабины и Юнга.

Док. фильм «Карл Юнг и Сабина Шпильрейн (Психоаналитический случай № 5)» (2012)

В конце 80-х годов прошлого века был найден кожаный чемодан с письмами Юнга и Фрейда к Сабине Шпильрейн, и ее дневник, ставший сенсацией. Неожиданные факты из жизни двух гениев, основоположников мировой психологии дали возможность в новом ракурсе увидеть их взаимоотношения. Сабина Шпильрейн — одна из первых женщин-психоаналитиков в советской России, и стать психиатром посоветовал ей Юнг.

Док. фильм «Женщины и психоанализ: Лу Саломе и Сабина Шпильрейн»

В истории психоанализа две российские женщины стали выдающимися фигурами психоаналитического движения. Лу Андреас-Саломе была одной из самых ярких звезд европейской культуры модерна. Сабина Шпильрейн, ученица Фрейда и возлюбленная Юнга, изменила историю психоанализа.

Книги

1. Сабина Рихебехер. «Сабина Шпильрейн: Почти жестокая любовь к науке» (2007)

Биографическое повествование швейцарской писательницы и психолога Сабины Рихебехер посвящено судьбе выдающейся российской женщины-психоаналитика, ученицы К.Г. Юнта и З. Фрейда, автора оригинальной теории деструкции Сабины Николаевны Шпильрейн, чье имя на долгие годы было незаслуженно предано забвению.

В наши дни Сабина Шпильрейн, ее биография и творческое наследие, вызывают огромный интерес не только у профессионалов — психологов, психотерапевтов и историков психологической науки — но и в широких кругах творческой интеллигенции — у писателей, драматургов, кинорежиссеров, пытающихся в своих произведениях воссоздать сложный, противоречивый и завораживающий образ этой незаурядной женщины.

Она стала одним из ярких символов глубинной психологии и получила широкое признание как пионер европейского и российского психоаналитического движения, родоначальница детского психоанализа. Точное и одновременно доступное изложение оригинальных научных идей Сабины Шпильрейн в сочетании с тонким психологизмом в художественном описании ярких и драматических событий ее жизни делает чтение этой книги увлекательным и захватывающим.

Эта книга повествует об одном из наиболее интригующих и загадочных случаев любви между пациенткой и ее психотерапевтом в истории психоанализа. Рассказывается о судьбе Сабины Шпильрейн, прожившей жизнь, полную драматизма и творческих свершений, ее страстной любви к К.Г. Юнгу, дружеских отношениях с З. Фрейдом, а также мало известных широкому читателю подробностях личной жизни основоположников психоанализа. Проникшись идеями своих великих терапевтов, Сабина сама стала известным психоаналитиком. Совсем по иному повернулась ее судьба после переезда в Советскую Россию.

2. Сабина Шпильрейн. «Психоаналитические труды» (2008)

Настоящее издание представляет собой отдельный том, посвященный научным трудам Сабины Шпильрейн. Его основу составили тексты Шпильрейн, опубликованные в различных немецких психоаналитических журналах, начиная с 1912 г. и по 1931 г. Кроме того, в настоящее издание включены фрагменты протоколов Венского психоаналитического общества с выступлениями Сабины Шпильрейн и ее участием в дискуссиях. Публикуется также ряд небольших текстов, в том числе — рефераты ее выступлений в психоаналитических обществах и на Международном психоаналитическом конгрессе, которые не входили в состав известных собраний трудов.

Материал подготовлен и составлен сообществом Art Traffic. Культура. Искусство

https://vk.com/arttraffic2?w=wall-52526415_19562

Юнг - Психологическая трактовка алхимии

В течение пятнадцати лет я изучал алхимию, но никогда не говорил никому об этом; я не хотел влиять на своих пациентов или моих коллег на суггестивном уровне (или чтобы они могли повлиять на моё мнение). Но после пятнадцати лет исследований и наблюдений я пришел к неизбежным выводам. Алхимические операции были реальные, только эта реальность была не физической, но психологической. Алхимия представляет собой проекцию космической драмы, драмы Духа на лабораторные опыты. У Великого Делания было две цели: спасение человеческой души и спасение космоса. То, что алхимики называли "Деланье" существовало в реальности, но на бессознательном уровне. "Душа мира" с который был отождествлен Дух Меркурий, был заключен в материи. Именно по этой причине алхимики верил в истинность "материи", поскольку "материя" на самом деле была их собственной психической жизнью (жизнью их бессознательного). Перед ними стояла задача освобождения этой "материи", воплощения её — в слове, в нахождении философского камня, Тела Славы.

Этот путь тяжел и тернист - алхимическое Делание опасно. В самом начале вы встречайте "Дракона", хтонического духа, "дьявола" или, как алхимики называли его, "черноту" nigredo, и эта встреча производит страдания. "Материя" страдает вплоть до окончательного исчезновения черноты; в психологической терминологии это означает, что душа находится в муках тоски по себе, в борьбе с своей «тенью». "Тайна coniunctio, главная тайна алхимии, направлена именно на синтез противоположностей, усвоение черноты, интеграцию Дьявола. На языке алхимии, материя претерпевает nigredo и когда оно исчезает, восходит заря - Аврора, объявляя радужную стадию «павлиний хвост» (cauda pavonis) и новый день начнется, в восходящей белизне альбедо (leukosis/albedo).

Но в этом состоянии "белизны" невозможно жить, в истинном смысле этого слова, это своего рода схема идеального состояния. Для того, чтобы она ожила, она должна иметь "плоть и кровь", это то, что алхимики называют рубедо, краснота жизни. Только совокупный опыт бытия способен трансформировать идеальное состояние альбедо в полностью человеческий (живой) режим существования. Только кровь сможет реанимировать славное состояние сознания, в котором последний след черноты растворяется, в котором Дьявол больше не имеет автономного существования, а осознается глубокое единство психики.

Это и есть венец Магнум Опус: душа человека завершена и интегрирована.
Карл Юнг "Интервью Мирча Элиаде".

http://vk.com/castalia_club