Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Европейский эпос

Александр Мурашов
11 марта 2019

Эпос и Танатос: как читать и понимать европейские эпосы

Едва ли не каждый слышал о «Песни о Роланде» и «Илиаде», легенде о Самсоне и «Беовульфе» — эпических произведениях, лежащих в основе европейской литературы.

Однако что же они собой представляют и как современному человеку продраться сквозь написанные архаическим языком нагромождения рассказов о сражениях великих воинов? «Нож» разбирается в том, как сказания и песни превратились в эпосы, чем эпос отличается от романа и зачем герою собственная гибель.
Collapse )

Мединский о гравюре Дюрера "Рыцарь, смерть и дьявол"



Символ человеческого в человеке мне видится в ещё одной гравюре Дюрера - "Рыцарь, смерть и дьявол". Человеческое в человеке здесь воплощается в образе Рыцаря, конечно же. Надо понимать, что Дюрер не подразумевал реального грубого феодала в доспехах, потому что уже во времена великого живописца северного Возрождения рыцари были не реальными боевыми единицами, но романтизированными символами долга, чести и благородства. Понятия "рыцарское поведение" или "рыцарское отношение" не имеют к реальным рыцарям отношения, но символический Рыцарь уже давно и законно вошёл в нашу культуру. И этот образ действительно очень полезен. Ведь человеческое в человеке - это не его сиюминутные эмоции и переживания, не преходящие порывы и прихоти, не врождённые потребности - всего этого немало много обнаружить и в братьях наших меньших. Человеческое в человеке - нечто такое, что способно выйти за границы времени и отдельной человеческой жизни, нечто устремлённое к отдалённой цели и не ограниченное эгоцентрическими установками, т.е. нечто больше самого себя.
Collapse )

Пять богословских идей Дж. Р. Р. Толкина



Искажение

Учение Толкина о зле, дьяволе и грехопадении во многом следует христианской ортодоксии: падший ангел (Мелькор, он же Моргот, он же Первый Тёмный Властелин) ничуть не равен Богу как в своих возможностях, так и в своём происхождении. Но, с другой стороны, автор допускает природное, глубинное проявление зла, называемое Искажением или Порчей. Оно имеет начало в деяниях Моргота и благодаря ему включено в законы природы. Иными словами, в изначально добром, сотворённом Богом мире разлита тёмная воля дьявола, противоборствующая Провидению.

Долго взирали на него Айнур, безмолвствуя, и снова рек им Илуватар: «Узрите свою Музыку! Вот ваша песнь; и каждый из вас обнаружит, что запечатлено в ней, как часть узора, что задал я вам, все то, что каждый из вас, как может показаться, задумал или добавил. А ты, Мелькор, обнаружишь здесь все тайные свои помышления и убедишься, что все они – только часть целого и дань его величию». (Сильмариллион, гл. Айнулиндале, пер. С. Лихачевой)
В моей истории я не имею дела с Абсолютным Злом. Даже не думаю, что такое существует, потому что это — Ноль. В любом случае я не считаю, что какое бы то ни было «разумное существо» целиком и полностью — зло. (Письмо 183-е. Заметки по поводу рецензии У. X. Одена на «Возвращение Короля»).
Collapse )

Культура полей погребальных урн и катастрофа бронзового века

В конце бронзового века в Европе резко меняетя погребальный обряд.
До этого были курганные захоронения :
https://ru.wikipedia.org/wiki/Культура_курганных_погребений
https://en.wikipedia.org/wiki/Tumulus_culture
Теперь кремация и захоронение без насыпей, в сосудах (урнах) или без них.
В предшествующий Курганный период были характерны коллективные захоронения под насыпными курганами, по крайней мере, для знатных или важных представителей. В наступившую же Урнопольскую эпоху преимущественно стали хоронить поодиночке, хотя иногда продолжали делать и курганы.
Появилась Культура Полей Погребальных Урн (КППУ) :
https://ru.wikipedia.org/wiki/Культура_полей_погребальных_урн
https://en.wikipedia.org/wiki/Urnfield_culture
https://en.wikipedia.org/wiki/Golden_hat


Collapse )

Дугин - психоанализ короновируса по Лакану

Пандемия коронавируса была встречена человечеством не как один из множества рисков вроде инфаркта, рака или авиакатастрофы, но как возможность встречи со смертью для каждого человека. Философ Александр Дугин, опираясь на психоанализ в версии Жака Лакана, разбирает, как SARS-CoV-2 изменил психику населения планеты.

Порядки Лакана: Реальное, Символическое, Воображаемое
Картина психики, по Лакану (а заодно и онтологии в целом, так как для него никакой автономной онтологии, которая была бы целиком оторвана от презентаций и репрезентаций человеческой психики, просто не может быть), складывается из трех переплетенных между собой, но в целом самостоятельных уровней, или порядков, — Реального, Символического и Воображаемого.

Лакан сравнивает их с кольцами Борромео или с фигурой тора.

Порядок Реального, по Лакану, есть ничто, или смерть. Она составляет центр, или ядро, психики. В фигуре тора ей соответствует внутренняя пустота. Соприкосновение с Реальным возможно только в одном случае: в необратимом акте смерти. Подозревая это, человеческая психика структурирует себя как многообразные стратегии бегства от Реального. Чтобы не сталкиваться с фактом смерти, человек придумывает другой порядок — мир, жизнь, чувства, эмоции, мысли, страсти, патологии, сны. Совокупно всё это создает второй порядок — порядок Символического.

Символическое, по Лакану, означает, что все элементы, относящиеся к этому порядку, указывают не на самих себя, а на что-то другое — часто на собственную противоположность, хотя и не обязательно. Область Символического — это зона бессознательного, которое организовано именно на принципе ускользания от любых идентичностей, от первого закона логики — формулы «А=А», через которую дает о себе знать Реальное, то есть смерть.

Любая истина есть смерть, тогда как зона бесконечных заблуждений — блужданий, латинское alūcinātus, alūcināri (от греческого ἀλύω — «бесцельно бродить», «бредить», «скитаться» и т. д.), — непрерывных смещений от одного к другому есть жизнь. Именно Символическое составляет всё содержание бессознательного и формирует ткань психической жизни.

В каком-то смысле можно сказать, что Символическое есть непрерывная ложь о Реальном, из которой созидается ткань нашего существования. В другом ракурсе — это бегство от смерти, которая рано или поздно нас настигает, помещая (возвращая?) в Реальное.

И наконец, третье кольцо Борромео, третий порядок — Воображаемое. Оно возникает на внешней стороне тора, где начинается поле внешней пустоты (в отличие от Реального, соответствующего внутренней пустоте). По Лакану, здесь деятельность Символического как непрерывного движения по сетям бессознательного, питающегося ужасом смерти, застывает. Всегда двусмысленные по своей природе символы, непременно указывающие на что-то другое, нежели они сами, убегая от себя, останавливают свое движение и отвердевают. Они как бы имитируют закон Реального — «А=А», «смерть есть смерть», но только не до Символического, а после него, с другой стороны Символического.

Символ превращается в вещь, субъекта, в любую идентичность, утрачивая свою динамическую бегущую сущность. Воображаемое — это «вторая смерть»: не та, что стоит у истоков движения Символического, а та, которая наступает, если частицы Символического, разогнавшись, вылетают на периферию бессознательного, пересекая его внешнюю границу. Там рождается рассудок. Согласно Лакану, чудовищ рождает не сон разума, но, напротив, прекращение его сна, то есть выход за пределы Символического. Разум — это оледеневшее Символическое. Оно называется Воображаемым потому, что еще менее реально, чем Символическое, так как еще больше удалено от Реального как истинного самотождества (смерти).

Терапия Лакана основана на том, что, действуя в этой топологии колец Борромео, каждое из которых является необходимым свойством человека, следует снять по возможности искусственное напряжение между полностью ложным и искусственным Воображаемым и частично ложным, но органичным и живым Символическим, позволяя Символическому кружиться по своим бредовым траекториям как только ему заблагорассудится. Нет ничего более бредового, чем разум, а бессознательное куда более разумно, чем он. Однако в полной картине эта разумность бессознательного есть лишь осознанно избранная стратегия добровольно избранного (перед страхом Реального как истины смерти) безумия.

Репетиция смерти: столкновение с Реальным
Теперь применим схему Лакана к ситуации пандемии, в которой оказалось человечество. Прежде всего мы видим, что сама болезнь и масштабность тех мер, которые были приняты для борьбы с ней, включая практически полное уничтожение мировой экономики и политики глобальной открытости, являются прямым вторжением Реального, то есть смерти, от которого человеческая цивилизация увернуться не смогла.

Кстати, здесь, разумеется, возникает вопрос: почему от других форм массовых смертей (от иных заболеваний, наркотиков, абортов, самоубийств, автокатастроф и т. д.) мы успешно ускользали, не слишком акцентируя Реальное, а вот тут, в случае COVID-19, Реальное настигло нас? На этот вопрос возможны различные ответы, но сам он уже породил множество теорий заговора и даже целое течение «коронавирусных негационистов», отрицающих размах и опасность эпидемии, а подчас и само ее наличие.

С позиции психоанализа важнее всего сам факт: пандемия коронавируса была расшифрована человечеством как встреча с Реальным — и именно это фундаментально.
Теоретически аналогичное по размаху и даже более масштабное происшествие могло бы быть сразу помещено в Символическое и привычно оценено как нечто не совпадающее с самим собой — нечто не принципиальное, вроде технического сбоя или маргинальной флуктуации. Но человечество решилось столкнуться с Реальным и посмотреть смерти в глаза. Это решение и есть COVID-19. Здесь последовательность обратная: не COVID-19 заставил общество повернуться к внутренней пустоте тора, но само решение сделать это вызвало к жизни COVID-19.

Иными словами, мы вспомнили о смерти. Это воспоминание заставило цивилизацию замереть, застыть. Всё перестало работать. Остановились поезда на вокзалах. Прилипли к взлетным полосам самолеты. Закрылись таможни и границы. Люди заперлись в своих жилищах, покидая их лишь украдкой и перебежками. Цивилизация в целом стала играть роль трупа. Движение сменилось неподвижностью. В этом Реальное эпидемии. Пандемия стала планетарной репетицией смерти.

И снова бросается в глаза несообразие: нельзя сказать, что столбец с количеством смертей в сводках эпидемии поражает воображение — их относительно немного. Но… смерть не является статистической величиной. Достаточно одной — твоей. И вся статистика рушится, если ты оказываешься в этом столбце. Остальное теряет смысл.

Другое дело, что мы очень редко опознаем в этом столбце самих себя, там находятся другие. Но смерть другого — это еще не смерть, а лишь символ смерти. Следовательно, она относится к иному порядку — к Символическому. И, по законам Символического, чужая смерть значит именно то, что ты еще жив, то есть в каком-то смысле она и обозначает (символизирует) твою жизнь. Поэтому к любой статистике смертей мы можем отнестись двояко: либо с позиции Реального, либо с позиции Символического. В случае нынешней пандемии мы в большинстве своем явно предпочитаем считать это вторжением Реального. Поэтому количество смертей ни в чем нас не убеждает, но если мы читаем в цифрах свою смерть, значит, мы уже предпочли истину.

Подготовка к Новому Средневековью
Но, конечно, самое главное начинается тогда, когда COVID-19 попадает в область Символического. Теперь он должен означать нечто сущностно отличное от Реального, то есть всё что угодно, только не смерть. И вот тут-то раскрывается весь потенциал фантазии и сопутствующей клинической диагностики. Пробуждаются древние архетипы danse macabre, богов чумы, танцев Святого Витта, что усиливается образом маски чумного доктора и самим названием вируса — «корона».

Мы восстанавливаем картины внутреннего Средневековья, когда многие механизмы Символического были более контрастны и откровенны, и выхватываем в ситуации возможность свободно рассуждать, спорить и грезить о вещах, которые в других ситуациях стараемся даже не называть. Эпидемия создает условия чрезвычайной ситуации, которые стимулируют работу бессознательного, резко освежая его механизмы.

Сам факт обрушения мировых экономик и закрытие государств и обществ уже представляет собой прыжок в Средневековье — к забытым и ставшим неизвестными и экзотическими локальностям. Люди пускаются в увлекательное путешествие по своим квартирам, довольно быстро превращая обыденные и быстро надоедающие пространства в декорацию из Mad Max. В изоляции мы воображаем, что переживаем катастрофу и готовимся к Новому Средневековью, которое уже начинается, постепенно проявляясь за стенами домов. Государство напоминает о том, что оно — Левиафан, тысячеглавое, наблюдающее за всеми, жестокое, карающее чудовище. А в съехавших с ума от изоляции соседях мы всё чаще подозреваем тайно пестуемую волю к заражению или убийству.

Превращаясь в маньяков, мы начинаем подозревать в этом других.

Фейк-ньюс как инструмент спасения жизни
Столкновение с Реальным становится импульсом для развернутой бессознательной мифологии, прежде всего призванной описать само это происшествие, но так как сфера Символического — это область лжи, то эффективнее всего действуют заведомо бредовые сценарии — в духе теории заговора.

Это и есть главный источник вала фейк-ньюс, связанных с COVID-19: необходимо назначить ответственного за это событие и с помощью этой фигуры снять нарастающее — фундаментальное — напряжение.
Отсюда берет начало теория о том, что пандемия есть искусственно организованная и тщательно спланированная диверсия по сокращению числа населения Земли, установлению глобального контроля за человечеством и пришествию новой планетарной диктатуры. Если факты пока не находятся на высоте такого озарения, можно отложить момент самого решающего события и истолковать всё происходящее сегодня как его подготовку мировыми злодеями (сегодня на первую роль в этом качестве выдвинулся основатель Microsoft Билл Гейтс, финансирующий ВОЗ, заявивший полгода назад о чрезмерном числе живущих на Земле людей и активно продвигающий проект всеобщей вакцинации).

В любом случае пандемия делает очевидным существование Мирового Правительства, которое твердо намерено отбросить все демократические и либеральные формальности и перейти к открытой фазе — к мировой тирании, цифровому рабству и прямому тоталитаризму, в котором дигитальные технологии (в частности, вживление чипов) неразрывно переплетутся с биоконтролем. Так Символическое ставит между собой и Реальным надежный заслон в форме теории заговора и тем самым спасается от… да, да, именно… спасается от смерти: ведь столкновение с Реальным и есть смерть. А любой способ включения работы Символического и есть спасение. Бессознательное есть ироничная антитеза смерти, то есть ложь.

Гигиеническая одержимость
Символическое отвечает на вызов COVID-19 развертыванием обширного и многомерного медицинско-санитарного гигиенического дискурса. Внезапно человечество осознало себя экспертом в области медицины, и социальные сети, телепрограммы и все линии коммуникаций — вплоть до обычных бесед закрытых в изоляции людей — взорвались от гигиенической тематики. Все отныне знают, что необходимо мыть руки не менее одной минуты и обязательно с мылом, что надо в общественных местах соблюдать дистанцию и носить маски, что следует промывать и дезинфицировать купленные в магазине или доставленные каким-то иным образом (например, с помощью дронов) продукты, какими средствами надо пользоваться, что надо принимать и т. д.

Началась настоящая обсессия медициной — гигиеническая одержимость. В ней Лакан ясно идентифицировал бы способ бегства от Реального, новый и наделенный гигантской свежей силой фантазм. Таблетки, гигиена и особая забота о физическом организме становятся приоритетным синтаксисом Символического, диктуемым COVID-19.

Реальное (коронавирус) подстерегает нас повсюду — извне и изнутри. И тут в полной мере взрывается тысячами оттенков сама фигура вируса: он невидим, неслышим, не поддается опознанию, избегает средств тестирования, выдает себя за что-то другое, маскируется под иные заболевания — ОРВИ, бронхит или другие хронические болезни. Вирус имеет тот же статус, что и само Реальное, — подлинное столкновение с ним лицом к лицу может означать только смерть. Во всех остальных случаях он прячется, маскируется, иногда осознанно не проявляет присутствия, чтобы стать еще более фатальным, разить неожиданно и безжалостно.

Некоторые комментаторы в России уже сравнивают COVID-19 с фашизмом.

В коллективном бессознательном после Второй мировой войны фашизм, собственно, и приобрел сходный статус: как такового его не было, но борьба с ним приобрела характер одержимости.
Так, в ответ на несуществующий фашизм возникло множество антифашистских организаций, движений и фондов, паразитирующих на работе Символического.

Формула «COVID-19 = новый фашизм» чрезвычайно заманчива для Символического: в этом случае вирусу придается моральное измерение, а борьба с ним становится новой формой героизма, планетарным Движением Сопротивления. Отсюда идея придать Всемирной организации здравоохранения новый, чрезвычайный, сверхнациональный политический статус: так как полем битвы стала медицина, то пары враг/друг, фашист/антифашист помещаются отныне в это поле.

Любая информация об устройстве человеческого организма и процессах, в нем протекающих, внезапно приобрела огромную ценность. Ранее здоровьем интересовались либо больные и ухаживающие за ними, либо пожилые люди. Теперь же устройство бронхов или воздействие бактерий на стенки сосудов стали объектом тотального интереса. Так люди начали истерически знакомиться с анатомией — причем прежде всего в свете различных патологий и отклонений, которые так или иначе связаны с вирусом. И здесь Символическое нашло себе новую территорию для развертывания своих стратегий — один орган указывает на другой, а один симптом становится указанием на что-то, напрямую с ним не связанное.

Я сам был удивлен однажды, когда, в ходе редкого в моем случае обращения к офтальмологу, он, консультируя меня по поводу рези в глазах при конъюнктивите, привычно заметил: «Все глазные проблемы связаны, как известно, с желудком, ведь в эмбрионе глаз растет из желудка напрямую и эта связь неразрывна в дальнейшем». В пандемии подобные истины становятся по-настоящему затребованы в глобальном масштабе.

Воображаемое в пандемии: возвращение Левиафана
Можно было бы продолжать исследовать влияние коронавируса на сферу Символического в самых разных направлениях, но мы перейдем к Воображаемому. Воображаемое вступает на территорию эпидемии в форме политики. Если наука — прежде всего медицинская — полностью захвачена областью Символического и растворена в ней, то политику получившее могущественный импульс столкновения со смертью общество не способно столь же успешно освоить с помощью стратегий ускользающего делирия.

И тут мы сталкиваемся с третьим кольцом Борромео. Его выражением является карантин. Карантин, изоляция и введение чрезвычайного положения кладут конец взрыву Символического, ставят ему внешнюю границу. Бессознательное стремглав бежит от Реального и останавливается, только когда достигает новой (второй) неподвижности — в Воображаемом. Это и есть психоаналитическое содержание изоляции.

Символическое настолько напугано Реальным, что готово убежать от него на бесконечное расстояние. Но так оно может выйти за внешние границы тора и рассеяться во втором (внешнем) ничто. Поэтому оно должно быть ограничено в своем движении, должно обрести момент статики, вступить в стадию зеркала. Когда младенец эпидемии достигает условно шестимесячного возраста, он оказывается фасцинирован зеркалом — то есть своим отражением. Так отражением ужаса убегающего от Реального Символического становится граница Воображаемого, воплощаемая в политически устанавливаемом режиме изоляции.

Государство (как приоритетный инструмент Воображаемого, то есть застывшего бреда) строго осаживает Символическое: стоп! Дальше ни с места! И Символическое оказывается в условиях планетарного локдауна. Да, это удар по Символическому, но одновременно это ответ на мольбу самого Символического, которое хочет, чтобы его остановили.

Стремительное бегство от смерти должно быть остановлено репрезентацией смерти, причем в какой-то момент не символической, то есть скрывающей под собой всё еще имеющуюся жизнь, а более внушительной и однозначной. Так коронавирус находит свое новое воплощение — в зеркале Воображаемого. И вот тут государство, которое в условиях более или менее успешного либерализма почти утратило свою зловещую репрессивную роль, вновь возвращается как приоритетный носитель Воображаемого.

Ужас перед чумой останавливается только ее зеркальным отражением, то есть Левиафаном. Государство и есть коронавирус, чума и смерть. И проявляется это в период эпидемии в том, что оно фактически превращает людей в трупы, заточенные в гробницы своих жилищ.
Государство становится единственной инстанцией, которая владеет диспозитивом жизни и смерти (здравоохранение, полицейские меры, обеспечивающие локдаун, и т. д.) и распределяет их по своему усмотрению. Политика становится инструментом укрощения Символического (как общества и его галлюцинаций), возвращая государство к его изначальной функции, откровенно обрисованной Левиафаном Гоббса: цель государства в том, чтобы смертельно запугивать граждан и внушать им ужас. Ровно та же цель и у коронавируса. То есть государство, стремительно восстановившее свой почти утраченный карающий потенциал, вспыхивает как обновленное, освеженное Воображаемое как раз под воздействием взорванного изнутри Символического. Оно столь ярко обнаруживает свои антиобщественные (антинародные) черты именно потому, что этого хочет Символическое, которое предчувствует угрозу вылететь за границы тора.

Карантин и изоляция, а также другие запретительные меры государства, в лакановской топике, представляют собой заново пробужденный и совершенно необходимый элемент психического. Конечно, Символическое с негодованием восклицает, что оно возмущено такими репрессиями, но поскольку Символическое лжет всегда (а символ как не то же самое, как ложная идентификация, по Лакану, и есть квант фундаментальной лжи), то и в этом случае оно, на самом деле, как и всегда, провоцирует Воображаемое на новую акцентуацию резких и контрастных ребер. То есть оно (Символическое) хочет быть наказанным и помещенным в гроб (темницу, локдаун). Но, конечно же, эту волю оно оформляет двояко: и как согласие с политикой карантина, и как возмущение его неправомочностью и (нелегитимной) брутальностью. Можно сказать, что это разделительная черта: одни воспринимают так, другие — иначе, но в Символическом всякое разделение есть связывание.

Кольца Борромео в пандемии
Первое приближение к лакановскому анализу пандемии приводит нас к следующим начальным выводам:

реакция на эпидемию коронавируса говорит о моменте столкновения с Реальным, о том, что его заметили и на него обратили внимание;
Символическое, получившее новый свежий импульс ужаса от столкновения со смертью, пришло в движение и вызвало к жизни множество новых ручьев и рек по-разному артикулированного бреда, мгновенно образовавшего герменевтический океан разнообразных и противоречивых диагнозов;
Воображаемое на противоположном конце от Реального также получило перезагрузку, и из почти стертого анахронического института государство снова обрело образ и содержание смертельно опасного и могущественного репрессивного монстра.

https://knife.media/corona-lacan/

60 лет гибели группы Дятлова

Википедия : https://ru.wikipedia.org/wiki/Гибель_тургруппы_Дятлова

Фонд Дятлова : https://fond-dyatlov.livejournal.com/
Кунцевич (президент фонда) : https://vk.com/y.kuntsevich
Группы в Контакте, где более 1000 человек :
https://vk.com/passsecrets
https://vk.com/club168456502
https://vk.com/club4542177
https://vk.com/club50872220

Сканы дневников и пленок группы Дятлова : http://taynali.net/tajny/tajna-perevala-dyatlova-2.html

Материалы для скачивания : https://yadi.sk/d/M_8Megqy3TYdRT

Специальные сайты :
http://pereval1959.narod.ru/
http://www.infodjatlov.narod.ru
На английском : https://dyatlovpass.com/
Специальные форумы :
https://pereval1959.kamrbb.ru/
http://hibinafiles.mybb.ru/
https://taina.li/#c1
________________________________________________________________________________
Естественные версии :

Буянов (Снежная доска) : http://www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=806
Пшеничников (Лавина) :
https://zen.yandex.ru/media/id/5e2d4979e4fff000ae0b345b/1-pereval-diatlova-nachalo-pohoda-igor-diatlov-5e2ff0cdba281e00ae0d3511
https://vk.com/club155788323
Прокуратура 2020 (Лавина) : https://www.spb.kp.ru/daily/27154.5/4251493/
Грабовский (Плохая погода+неопытность) : https://lubimeg.blogspot.com/2017/02/blog-post.html
Соханский (Угарный газ от печки) : https://proza.ru/2016/03/23/407
_____________________________________________________________________________________
Техногенные версии :

Согрин (Ракетная версия) : https://www.sogrin-book.ru/gallery/перевал%20дятлова%20книга.pdf
Буянов отвечает Согрину : http://www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=9256
Архипов (Огненные шары от электромагнитного оружия) написал уже 3 книги : https://arkhipovoleg.livejournal.com/
https://vk.com/id21471504
Следователь Иванов (Огненные шары, связанные с атомной промышленностью и радиацией) : http://gipotezi.ru/sekretnye-materialy/statya-l-n-ivanova-tajna-ognennyh-sharov
Maestro развивает эту версию :
http://gipotezi.ru/sekretnye-materialy/pereval-dyatlova-priznanie-prokurora-ivanova
http://gipotezi.ru/sekretnye-materialy/predvestniki-tragedii-na-perevale-dyatlova

___________________________________________________________________________________
Криминальные версии :

Ракитин (Контролируемая поставка) : https://www.litmir.me/br/?b=274351&p=1
Анна Русских (Ликвидация силами КГБ и зеков) :
https://proza.ru/2018/11/16/1427
Сокращенный вариант книги в 29 частях на ютубе : https://www.youtube.com/user/annapycckux/videos
Кас (Наткнулись на секретный полигон и были ликвидированы+инсценировка) : http://www.awesta.sibirjak.ru/page-id-286-pg-1.html
Кондратьев (Ракета-ликвидация-инсценировка) :
https://chronograph.livejournal.com/337543.html
https://chronograph.livejournal.com/337760.html
https://chronograph.livejournal.com/336483.html
https://chronograph.livejournal.com/336995.html
Кочетков (Ликвидация лагерными службистами) : https://metodtv.ru/
Видео : https://www.youtube.com/channel/UC9f-OkJv9DNeeHun9oEuKBQ/videos
Яндекс.Дзен : https://zen.yandex.ru/versiy
Горожанин (дневники и пленки сфальсифицированы, их убили в поселке Северный) :
https://gorojanin-iz-b.livejournal.com/85272.html
___________________________________________________________________________________
Без конкретной версии :

Мария Пискарева выясняет различные подробности : http://samlib.ru/p/piskarewa_m_l/
Расследование от Комсомольской Правды 2019 : https://www.kp.ru/pereval-dyatlova/rassledovanie/
Гущин (размышления о различных версиях) : https://libking.ru/books/nonf-/nonf-biography/103446-anatoliy-gushchin-tsena-gostayny-devyat-zhizney.html
Расследование Комсомольской Правды : https://www.kp.ru/pereval-dyatlova/rassledovanie/
Все версии подряд на 40 страницах : https://vk.com/topic-5783844_27744654?offset=0
Лунная соната анализирует все подряд (уже 174 видео) : https://www.youtube.com/channel/UCLp4HmR0KhrOGNlaSlf_HDA/videos
____________________________________________________________________________________
Прочее:

Беллетристика :
Акунин - По следам группы Дятлова : https://borisakunin.livejournal.com/67157.html
Матвеева - Перевал Дятлова : https://libking.ru/books/nonf-/nonf-biography/36282-12-anna-matveeva-pereval-dyatlova.html
Яровой - Высшей категории трудности : https://www.litmir.me/br/?b=118987&p=1

ЖЖ троллящий дятловедение : https://perdyat.livejournal.com/
Сами они за версию неопытность+ссора.

Дятловцы и метеорология:
http://gipotezi.ru/sekretnye-materialy/tsel-pohoda-gruppy-dyatlova

Сравнение походов Дятлова и Согрина, проходивших в одно время в приполярном Урале :
http://samlib.ru/a/aleksej_parunin/wospominanijaodjatlowcahsergejasogrinanapisannyew2005gwkrasnojpoljanepoprosxbeezinowxewa.shtml
https://pandia.ru/text/78/123/42042.php

Статья-воспоминания Григорьева : http://samlib.ru/a/aleksej_parunin/grigorxewgtragedijawgorah.shtml

16 книг по теме : https://www.livelib.ru/selection/15361-pereval-dyatlova
______________________________________________________________________________
ПС. Прочитав все версии, у меня сложилась такая картина.

Дятловцы хотели уйти за границу, чтобы это предотвратить к ним в группу был внедрен агент КГБ Золотарев. Не зная об этом, разведка внедрила к ним в группу Кривонищенко с радиоактивным свитером для передачи американским шпионам. Дятловцы разбили палатку в очень неудачном месте, где постоянно падали отработанные ступени ракет, сходили лавины, пробегали стада оленей, ходили медведи-шатуны, снежные люди и беглые заключенные. Вечером 1го февраля они выпили спирта, спирт оказался техническим и они немного отравились. Колмогорова стала читать лекцию о любви, от чего они возбудились и началась драка. Все это время из печки в палатку попадал угарный газ, которым они тоже отравились. В это время с Байконура на Новую Землю летела ракет, она сломалась и ее траектория изменилась. Палатку окатило гептилом, а потом раздался взрыв, который вызвал лавину. Дятловцам пришлось срочно выскакивать из палатки плохо одетыми и в состоянии отравления и возбуждения. Они спустились к кедру и разожгли костер, от отравления они постепенно ослепли. В это время туда подошли американские шпионы, группа ликвидаторов КГБ, беглые заключенны и охотники манси, которые своими молитвами вызвали духов. Началось мочилово, в общем, выжить дятловцам было невозможно. Через некоторое время об этом узнали в МВД и решили замести следы. Туда прилетели на вертолете, тела переложили, палатку переставили, одежду перепутали, подложили пленки с фотографиями. Таким образом непонятно, где и когда все произошло, и как шли дятловцы. Да и непонятно, дятловцы ли это, поскольку тела тоже могли заменить. Может, никаких дятловцев и не было вовсе.

Дом, где спит русалка

Книга и фильм про то, что граница между жизнью и смертью все более размывается и становится неопределенной.



Книга называется «Дом, в котором спит русалка». Русалка тут – девочка Мизухо. Когда ей было 6 лет, она утонула в бассейне, зацепившись за решетку на дне. Спасательные меры не помогли, наступила смерть мозга. Точнее, как - НАВЕРНОЕ, наступила. Потому что в Японии, чтобы вынести этот вердикт официально, нужно провести определенную серию анализов и обследований. А проводят их только в том случае, если семья пациента (или сам взрослый пациент, когда был в сознании) изъявили согласие на пересадку его органов. Если смерть мозга подтвердят– этот момент и станет официальной датой смерти человека. И в этот же момент он может стать донором – если семья не передумает, это ее право.

Независимо от того, станет человек в конце концов донором или нет, если смерть мозга официально констатирована – то его признают умершим, и все манипуляции по поддержанию его жизненных функций (типа ИВЛ и пр.) прекращаются. Если же семья пациента (или он сам в те времена, когда был в сознании) против того, чтобы отдать его органы – то и анализы для констатации смерти мозга не делают. Врачи продолжают лечение до наступления естественной развязки.

Я описала ситуацию в Японии, в книге не раз упоминалось, что в разных странах на этот счет разные правила. Ну, так вот. Тут родители сначала вроде бы дали согласие на донорство. Но вдруг девочка пошевелила рукой. Врачи объяснили, что это чисто физиологическая реакция, так бывает, и увы, ничего не значит. Но родители уже передумали, так что серию анализов для констатации смерти мозга делать не стали. Состояние девочки было стабильным, так что ее забрали домой, мать и бабушка стали ухаживать за ней. Вообще говорят, что как правило, долго такие пациенты не живут. Но у детей может быть по-разному, эта девочка прожила еще около 3 лет.
Отец девочки – директор компании, которая занимается разработками технологий для помощи пациентам. Например, описаны их приборы, которые помогали слепым людям чувствовать преграды при ходьбе и пр. В общем, хотя смерть мозга – это другое, все равно папа слегка в теме. К тому же, весьма обеспечен. Он оплачивает операцию, и девочке вшивают в организм аппарат ИВЛ, так что она избавлена от трубок, которые нужны при использовании стандартного аппарата ИВЛ. Теперь со стороны она выглядит просто как спящий ребенок.

Ее записывают в школу. И хотя уроки она не посещает, к ней на дом регулярно приходит учительница, которая читает ей книжки вслух.

Папа командирует работника своей компании, который подключает к телу девочки датчики, и теперь она может делать «зарядку»: двигать руками, ногами и даже изображать что-то вроде улыбки. Естественно, команды исходят из специальных аппаратов, а не от нее самой. Обычно у неподвижных людей моментально ослабевают мышцы, у нее же благодаря регулярной зарядке они в тонусе, так что выглядит она именно как здоровый спящий ребенок. (Я не знаю, есть ли такого рода технологии на самом деле – ну, да это и неважно, это художественное произведение! )

Благодаря современным технологиям обмен веществ на уровне, и лекарства практически не нужны. Но как это выглядит со стороны? Девочка без сознания, ее мозг с большой долей вероятности уже мертв. А она тут руками машет... Кто-то обозвал эту девочку «франкенштейном», ему сказали, что Франкенштейн – это из другой оперы, но суть, я думаю, ясна. Жутковато, неясно, ради чего...

Отец девочки и сам мучается вопросом, правильно ли то, что они делают? Как-то он спрашивает у лечащего врача: кто или что, на ваш взгляд, у нас дома? Пациентка? Или же... труп? Врачи в Японии суперкорректные, вот и тут врач сказал, что на этот вопрос НЕТ одного единственного правильного ответа. Мол, да, сейчас принято считать смерть мозга смертью человека. Но определение смерти мозга введено для одной конкретной цели: определить, можно взять у этого человека органы, или же нет. Т.е. этот стандарт придумывали не для определения того, жив человек, или нет. Такое определение дать сложно, если возможно вообще: это ведь и философский вопрос в том числе!

Труп? Или пациентка? Такого рода вопросы задают и другие окружающие. Оскорбленная поведением родственников мать вызывает полицию, замахивается ножом на спящую дочку и спрашивает у полицейских: если я ее сейчас зарежу, это будет убийство? Или нет? Если вы мне говорите, что она уже мертва, значит, меня и судить не будут! Если же осудят и посадят – я буду только рада, потому что тем самым государство официально подтвердит мои ощущения, что моя дочь ЖИВА...

...Как-то ночью матери снится, что дочка с ней прощается. Мать бежит к кровати и видит, что показатели на датчиках резко ухудшились. После «разговора» с дочкой мать поверила в ее смерть. Она отказывается от дальнейшего лечения и дает согласие на пересадку органов. Проводят стандартное обследование, которое официально констатирует смерть мозга. Оказалось, что несмотря на длительный период, проведенный без сознания, органы годны для пересадки, так что девочка, уходя, спасает жизнь сразу нескольким людям.

...Врач потом спрашивает ее отца. Мол, как вы сами считаете, когда умерла ваша дочь? Когда утонула 3 года назад? Или же сейчас, когда ей диагностировали смерть мозга официально? Отец отвечает, что нет, скорее тогда, когда у нее забрали органы, и ее сердце перестало биться. На что врач замечает, что тогда ваша дочь жива и по сей день: ее сердце пересадили другому ребенку, так что если дело в сердце – то оно бьется!

https://yaponskiebudni1.livejournal.com/110636.html

Елисеев - Революция пробужденных. Часть 2

4. Кощей и Горыныч, Царь и Змей.

Для лучшего понимания сути этой метасоциальной трагедии необходимо обратиться к персонажу русских сказок Кощею Бессмертному, чей образ намного более глубок, чем кажется, и, безусловно, искажён. Свою роль здесь сыграл и «детский кинематограф», в котором Кощей всегда выставлялся зловещей, инфернальной фигурой (зачастую, при этом, достойной иронии). В сознании людей прочно сложился его образ как некоего «бога смерти», хотя уже сам имя «Бессмертный» свидетельствует о том, что Кощей был максимально свободен от уз смерти. Но, конечно, не полностью, ибо всё-таки был убит.

В сказках Кощей позиционируется как повелитель «золота», и А. С. Пушкин поэтически выразил это в следующих строках: «Там царь Кощей над златом чахнет». Очевидно, что перед нами Царь Золотого Века. И само его царство следует отождествить с нордической, солнечной, золотой Гипербореей. Вот весьма сжатое, но точное его описание, исследователем В. Орловым: «Кощей, царствует в северном островном государстве – остров называется Буян, а царство Подсолнечное (нам оно известно так же, как Тридесятое) . И это именно его резиденция – Хрустальный дворец – расположена, как раз на Стеклянных (Высоких, Светлых, Святых) горах. В центре владений Кощея произрастает волшебное всеплодное дерево, которое в народных заговорах именуется дубом мокрецким, а в творчестве Александра Сергеевича дубом зелёным. Это Мировое древо – ось мироздания и хребет нашей Вселенной. По его ветвям боги нисходят на грешную землю и поднимаются назад в горний мир. Плоды Мирового древа даруют вечную молодость (молодильные яблоки), а между его корней расположены камень Алатырь и источники Живой и Мёртвой воды». («Спасти Кощея»)

Русский Кощей имеет своих аналогов в индоиранской традиции Яму и Йиму. Индийский Яма, «царь мёртвых», был назван в «Ригведе» «первым, кто умер», открыв тем самым путь для других умерших. Прежде смерть еще не приходила к людям, поэтому он тоже может быть назван «бессмертным». Еще более подчёркивается «бессмертность» иранского Йимы («Авеста»), царя тысячелетнего Золотого Века, при котором люди не знали смерти.

Эти параллели позволяют лучше понять прижизненный статус Кощея. Он бессмертен лишь до той поры, пока цело «яйцо», в котором находится его смерть. Яйцо же - символ изначальной полноты, тотального Субъекта, в котором заключено всё. Само разбиение яйца - это изначальная катастрофа, которая и разнесла на части изначальный Субъект. Катастрофа эта продолжилась, как уже было сказано, и на социальном уровне - как свержение Царя Золотого Века (Кроноса) - и сопутствующее расчленение (разбиение) единого гиперборейского социума, этого золотого яйца, первого Царства. Вот тогда Кощей и стал смертным, то есть - умер и стал царем мертвых. (Здесь очень показательно созвучие имени царя и бога Ямы с ямой, как могилой.) Смертью Кощея стало разрушение изначального социума («яйца»), остальное уже было делом «техники».

Получается, что сказка об Иван-Царевиче, который убивает Бессмертного, до некоторой степени, инверсивна. Изначально всё было не так, Кощей вовсе не инфернальный персонаж и убивали его совсем иные «царевичи» (между прочим, лица именно царского рода, братья). Кстати, тут просто необходимо обратиться к сказке о золотом яичке, которое разбила мышка, махнув хвостиком. Она вполне может быть «заменителем» Змея, соблазнившего изначального человека - Пурушу, который и был изначальным, тотальным Субъектом. (Следует заметить, что мышь разбила яичко «хвостиком махнув», а хвостик вполне может символизировать змея.)

Иранский Йима был убит своим братом Спитьюрой, которого соблазнил злой дух. Однако, данные русских сказок «кощеева цикла» позволяет поглубже порыться в обстоятельствах его гибели. Исследователи отмечают поразительное сходство с другим персонажем русских сказок – Змеем Горынычем. В. Орлов замечает: «Кощей Бессмертный и Змей Горыныч во многом схожи между собой не только по применению активной наступательной тактики. Как и Кощей, живущий на Стеклянных горах, Змей Горыныч тоже горный обитатель, чья обитель расположена в горах Сорочинских… Кощей так же необычайно богат, а пополнять запасы пленников, как и Горыныч, летает на Русь. При этом и тот и другой предпочтение отдают хорошеньким женщинам…. Ну, и, наконец, и Кощей, и Горыныч необычайно живучи. Их смерть находится вне их, поэтому сразить ни того, ни другого в открытом бою нельзя. Смерть Кощея сокрыта «на море-океане, на острове на Буяне стоит дуб зелёный, под тем дубом зарыт [в другом варианте висит на ветвях на двенадцати цепях] сундук железный [в архаичных вариантах каменный], в том сундуке заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо»… Про смерть Змея Горыныча информированные источники сообщают следующее: «есть на море остров, на острове камень, в камне заяц, в зайце утка, в утке яйцо, в яйце желток, в желтке каменёк – это и есть Змеиная смерть; надо только добыть каменёк и бросить им в Змея».

И, всё-таки, это разные персонажи. Но тогда получается, что Кощей и Змей - «близнецы-братья». Кстати, у Кощея ведь есть брат – Кош, в сказках он едет к нему на крестины. И вот тут самое время обратиться к царю Йиме, чье имя этимологизируется как «двойник», «близнец» (как, собственно и имя Ямы). Значит, у него был брат, двойняшка, который его и убил, разрезав на две части. А престол занял змеиный царь-узурпатор Ажи-Дахака («ажи» - «дракон»). Вот он-то, судя по всему, и был тем самым близнецом. Это становится совершенно ясным, если обратиться к более позднему, чем «Авеста», источнику – «Шахнаме». Там царь Золотого Века Джамшид был распилен именно змееобразным Заххаком-узурпатором.

Символизм тут налицо - двойник и змей, разрезающий своего брата-близнеца, царя Золотого Века именно надвое. Происходит дальнейшее усугубление дуальности, двойственности, порождённой изначальной катастрофой – Большим Взрывом. Как отмечалось, суть раскола была в возникновении дуализма «субъект-объект», которого не было в изначальной полноте Яйца (надо вспомнить символизм Кощеевой смерти, которая в яйце). Следующим разделением надвое была смерть Йимы-Кощея. Это и было возникновение новой, уже социальной дуальности. Гиперборейский социум разделился на жрецов и воинов, а потом выделились и вайшьи, в результате чего возникло второе социальное разделение – на элиту (кшатрийско-брахманскую) и «хозяйствующие» массы. Всё это породило разные виды отчуждения, возникновение которых только усиливало дуальность.

Йима и Ажи-Дахака, Кощей и Змей Горыныч, Царь и Узурпатор – эти «противоположности» отражают двойственность сакрального Царского рода. Здесь наиболее полно выражен дуализм двух начал – человеческого и змеиного. Первое символизирует полноту изначального Субъекта, второе – небытийность возникшего тотального Объекта. Этим Объектом и является Змей (Ермунганд), космический Робот и «демиург», которого гностики совершенно напрасно считали творцом – он всего лишь провокатор Взрыва, исказившего благое творение. В полноте Субъекта Змей существовал как возможность (потенция) возникновения Объекта. Эту возможность Первочеловек, если так можно выразиться, «сдуру» и реализовал, в результате чего взорвал себя же, образовав «дурную» вселенную осколков.

Змей – это и есть основа двойственности. Это космический Робот, вселенский Болван - достаточно агрессивный, впрочем, для экспансии объектности, которая старается расколоть любую субъектность, уничтожить её в небытии разлетающихся осколков. Он же и Преграда (именно так этимологизируется имя змееподобного ведийского Вритры), которая стремится отделить – человека от Бога, власть от народа, труженика от собственности и т. д. Показателен символизм змея, чьё длинное тело символизирует огромную дистанцию между «одним» и «другим», между «началом» и «концом». Это и есть Отчуждение, восстание против которого суждено поднять Третьей Касте (троица – преодоление двоицы). И это восстание будет революцией производителей - против торгового, змеиного строя – тирании посредников-преград, вритр расколотого социума.

5. Миссия пороков.

Царь мира уснул «летаргическим» сном, что ослабило влияние этого сверхличностного принципа на социум. В то же время само Царское сохранилось, но только уже в лице одного человека, в котором продолжали соединяться жреческое, воинское и хозяйственное начало. От этого человека и пошёл единый Царский Род, являющийся этаким коллективным «Царём мира», сохраняющимся во времени. (Характерно совпадение слов род и ряд, причем род означало не только коллектив, но и время – см. словарях русского языка: в словарях русского языка читаем: «По летех и по роде мнозе взниче Моисии...», «Иногда убо бысть в прежнем роде во Иерусалимских странах...») Царская власть всегда объективно стремится охранять одни социальные группы от поглощения (по сути пожирания) другими социальными группами. Она сдерживает, а иногда, и уничтожает элитариев, которые стремятся «пить кровь» своих единоплеменников, поглощать их жизненные силы.

Между тем, надо иметь в виду, что все Цари символизируют свергнутого и убитого, спящего мертвым сном первого Царя, правителя Золотого Века – Йиму, Кощея, Кроноса. И это накладывает на них соответствующий метасоциальный отпечаток. Даже и находясь на вершине своего могуществе, в блеске великой славы Царь все равно является «свергнутым и убитым» государем. Отсюда и трагизм, столь характерный для Царей, которые часто остаются в одиночестве, становятся жертвами предательства и сталкиваются лицом к лицу со смертью. Наивысшего накала сей трагизм достиг в фигуре последнего Царя – Николая IIАлександровича, выразившего его кратко, но предельно ёмко: «Кругом измена, трусость и обман».

Любой Государь, даже самый «активный», спит мертвым сном, находится в стране мёртвых. Отсюда и частые искажения изначального царского архетипа. Царь правит как бы во сне, что и соответствует тому состоянию, в котором находится и наш мир и сверхличностный царь мира.

Однако, по этому вселенскому сонному царству время от времени пробегает искра великого пробуждения, которая исходит с самого верха нашей реальность. Вайшванара спит, но внутри него находится некий регион Бодрствования, сокрытый от глаз людей грандиозными массивами арктических льдов. (Это, собственно, и есть основной атрибут Вайшванары, согласно индоарийской традиции его местопребыванием является состояние бодрствования - джагарита-стхана.) Там находится особое измерение земного, которое не совпадает с «географией», но как бы «привязана» к ней. Это «земной рай», которого в принципе можно достичь, достигнув и каких-то северных «пределов». Тогда, в силу определенных мистических обстоятельств, путешественник получает возможность совершить путешествие и в это измерение. Об этом в XIVвеке писал новгородский архиепископ Св. Василий Калика, полемизирующий с тверским епископом Фёдором Добрым. (1) Последний признавал наличие лишь «мысленного» (небесного) рая, откуда были изгнаны Адам и Ева. Однако, архиепископ возвращал, указывая на экспедицию Моислава Новгородца и его сына Иакова, достигших нордического рая на земле: «И всех их было три юмы, и одна из них, долго проблуждав, погибла, а две других ещё долго носило по морю ветром и принесло к высоким горам. И увидели на горе той изображение деисуса (Христа, Богородицы и Иоанна Крестителя – А. Е.), написанное лазорем чудесным и сверх меры украшенное, как будто не человеческими руками созданное, но Божьей благодатью. И свет был в месте том самосветящийся, сияющий ярче солнца. А на горах тех слышали они пение ликованья и веселия исполненное… А что, брат, говоришь: «Рай мысленный», то так, брат, и есть мысленный, и будет. Но и тот рай, что насаждён - не погиб, и ныне существует. В нём свет светит самосветящийся, а твердь его недоступна людям, только до райских гор дойти они могут». (О земном рае, земле блаженных и праведных рассказывается и в византийском апокрифе «Хождение Зосимы к рахманам».)

Можно предположить, что «земной рай» («земля рахманская») является как бы стороной бодрствования царя мира, ясной точкой его интеллекта, которая посылает импульсы в наш сонный мир, сонное царство. (Характерно, что рахманы хоть и отделены от «суетного мира», но внимательно следят за всем там происходящим.) И в плане понимания сути этих импульсов было бы вполне обоснованным обратиться к образу индоарийского Вивасвата («Сияющего»), отца Ямы (Йимы, Кощея). Он представлен как вестник Агни (Вайшванара), даровавший людям огонь. И здесь, конечно, сразу вспоминается Прометей, который также даровал огонь (сравни с «Агнец») людям. Понятно, что речь идёт об открытии, для людей, высших влияний. («Революция против торгового строя». Гл. 2.) Прометей – архетип всех пророков, приходящих в мир для того, чтобы принести им правду и справедливость. Сам он наделяется чертами Творца – так, согласно эллинской традиции этот титан сотворил людей из глины. Очевидно, что здесь имеет место быть несколько искаженное представление о Царе Мира, который символизирует Бога-Творца в качестве полюса нашей, плотно-вещественной вселенной. Точнее сказать, это бодрствующая сторона данного полюса, которую можно и нужно сопоставить с Вивасватом.

С той, «сияющей» стороны приходят к нам искры, которые способствуют рождению пробужденных – пророков и героев. Их метасоциальная миссия – встряхнуть наш спящий мир, попытаться раскрыть очи, скованные многовековым сном. Они же дают некий импульс Царскому Роду, способствуя его «актуализации». Порой пророками или героями становились сами цари (Давид, Иван Грозный), но порой пророки и герои воздействовали на монархов. Так, Илья Фесвитянин обличал царя Ахава, потворствующего идолопоклонникам. И подвиг этого огненного пророка был столь велик, что он был взят живым на небо. А в конце времен Илья вернется в наш мир с революционной миссией обличать антихриста.

Другой Илья (Муромец) сделал «серьезное внушение» киевскому князю, возглавив народные массы – «голи кабацкие». Богатырём двигала не столько обида на князя, отказавшего ему в почёте как «незнатному», сколько сама мотивация этого отказа. «Не родом богатырь славен, а подвигом!» - это максима Ильи Муромца может считаться одним из ярчайших примеров древнего социализма, выступавшего против гнёта элит – но вовсе не против самой Царской власти, в конце своего революционного выступления Илья примиряется с князем. (2)

В последние несколько столетий светлый, солнечной мир Традиции всё больше замутнялся, а власть монархов подвергалась всё большему искажению. Искажалась и пророческая, героическая традиция, на поле боя выходили убежденные и отважные, но потерявшие сакральные ориентиры борцы за правду. (Последним настоящим пророком был Друг Царя Григорий Распутин.) Они отрицали Бога и Царя, имея под глазами чудовищное искажение всех и всяческих традиций. Консервативные критики революций склонны считать этих бойцов главными агентами субверсии, однако, это не так – точнее, во многом, не так. «Олимпийцам» было нужно укрепление всемирной пирамиды подчинения и поглощения, для чего с её верха необходимо было удалить Царя, который мог пробуждаться и разрушать её, апеллируя к «слабым», «униженным» и «оскорблённым». Поэтому им «органически» чужды мыслители и политики, которые выступали за полное уничтожение всей пирамиды – вместе с Царём и элитами. Их могли использовать, но они все равно были чужды и опасны – уже тем хотя бы, что встряхивали людей, способствуя их пробуждению. Кроме того революционные герои и пророки вносили постоянный сбой в программы Робота-Голема. Так, Ленин, способствующий подрыву (уже сильно искаженной) монархии, вырвал России из системы глобального капитализма («империализма»), куда она уже почти интегрировалась после Февральской революции. Другое дело, что вместо общинного, народного социализма он стал строить госкапитализм – и в этом, как раз, сказалась духовно-метафизическая дезориентация героев и пророков нового времени.

Однако, как говорится, «худа без добра не бывает». Герои и пророки Нового времени сделали (помимо внесения сбоя в программу Робота) одно великое дело. Будучи сосредоточенными на земном, вертикальном, они наработали великий опыт горизонтального преобразования, которого не хватало вертикально устремленным героям и пророкам мира Традиции. Теперь пришло время великого, крестообразного синтеза – вертикальное должно быть соединено с горизонтальным.

6. Воля к пробуждению.

Но для этого необходимо желание пробудиться, причем желание настоящее. Следует осознать, что наш мир есть сон, который снится людям и Вайшванаре, при этом они снятся друг другу: «Есть все, которое спит, и видит сон — и этот сон все...» («Изумрудная скрижаль») И всё это надо понимать не в переносном смысле, а в самом, что ни на есть, прямом. Даже можно (и нужно!) сказать так – обычный человеческий сон есть лишь слабое подобие сна космического, которое, впрочем, позволяет понять природу нескончаемого сна – по «аналогии».

Всё обстоит значительно хуже, чем даже в шедеврах «черной» антиутопической фантастики. Как, например, в «Матрице», где сон на людей навевают разумные машины. Или в «Любви к трём цукербринам» Виктора Пелевина, где люди тоже спят «киберсном», но осознают это и не пытаются как-то изменить положение дел. В реальности, которая скрыта от нас, люди спят по своей «воле» и не сознают это, тогда как «киберстуктуры», созданные по «образу и подобию» Робота, пытаются, при помощи «машин», углубить сон. В частности, готовится заключение человека в «идеальный» концлагерь виртуальной реальности (жутковатое описание которого и дал Пелевин в своём недавно вышедшем романе). Для этого, конечно, понадобится установление планетарной диктатуры («мирового правительства»), что невозможно без грандиозных потрясений, запрограммированных транснациональными элитами. Но их программа всегда чревата сбоем, и это может быть самый грандиозный сбой за всю историю. Им, этим сбоем, нужно будет воспользоваться, соединив и мобилизовав вертикальный уровень пророческого, героического сопротивления.

Вначале необходимо понимание всей реальности тго, что жизнь есть сон. Необходимо понимание глубин того кошмара, которым пронизан сон человечества. Он выражается во многом, в частности, в «неправильности» абсолютно всех идеологий и политических направлений – правых и левых, консервативных и либеральных, социалистических и анархических (что вовсе не мешает синтезу всех идеологий, нахождению в них Правды). В космическом Сне нет ничего настоящего, всё искажено, и в этом весь кошмар этого Сна, который, впрочем, перемежается розово-иллюзорными «хорошими снами». Собственно, кошмаром является и само рассечение (расчленение) на разнообразные дуальности. И спящий космическим сном человек точно также кошмарно рассечён, будучи одновременно и мертвым (вечно спящим), и живым. По сути, это есть состояние зомби (живого мертвеца), о которых так любят снимать фильмы на Западе, очевидно, готовя человечество к новым, ещё более ужасающим, трансформациям в этом направлении. Это кош-мар, это Мара, которую нагнал братоубийца Кош, морок. И не случайно Мара, Марья Моревна предстаёт в сказках, как жена Кощея, держащего его в плену. Это плен иллюзии, мертвецкого сна, которым и заснул первым царь Золотого Века.

Осознание этого обнажит истинное содержание сна, которым является кошмар, а ведь именно кошмары и способствуют Пробуждению. И пробудившись, человек испытает спасительный шок, столкнувшись с реальностью – таковой, какая она есть. И одновременно он поймёт, какой она была до изначальной Катастрофы – вначале в космическом, а потом и в социальном плане. И каковой продолжает оставаться как некий отсвет разрушенного, взорванного, расчлененного, как некая благая сторона мира, который «во зле лежит». (1 Иоан. 5, 19) Ясное видение этих реалий и осветит, покажет путь к Победе.

Пробуждение отдельных, но соединенных единым и эффективным Действием людей приведёт и к пробуждению Царя Мира, Вайшванары, который не есть, что-то отдельное от людей, но пребывает в них как «всечеловек». А это приведёт к пробуждению большинства.

Победа здесь будет Пробуждением, а Пробуждение - Победой.

Нам нужна революция пробужденных.

И она победит!



1) Святой Василий Калика был уникальный человек, настоящий подвижник ему, первому на Руси, был прислан драгоценнейший дар от константинопольского патриарха - особые знаки епископского достоинства - белые ризы и белый клобук. Епископ Василий вполне успешно сочетал церковную деятельность с кшатрийской - он организовывал оборону Новгорода от шведов. Весьма любопытно само прозвание – «Калика». «Калики перехожии», от которых получил свои силу (инициация?) Илья Муромец были не просто сообществом странников, сочинявших и распространявших знаменитые духовные стихи, они ещё и посвящали себя богатырскому служению. В толковом словаре В. И. Даля «калика» определяется и как «странствующий, нищенствующий богатырь». В духовном стихе «Сорок калик со каликою» они предстают «добрыми молодцами», от их зычного крика дрожит «матушка сыра-земля». Указанное стихотворение содержит данные о том, что движение «калик перехожих» было чётко структурировано - у них наличествовал институт «атаманов», обладавших значительными властными полномочиями. По сути дела, калики перехожие являлись неким религиозно-мистического ордена.

2) Образ громовержца являет и царь Иван Грозный, что видно хотя бы из его имени. Как и Фесвитянин, он уничтожает врагов Веры в огромном множестве, как и Муромец, он восстает против теплохладности боярских «радетелей старины», выступает против идеи «боярского царя» и практикует юродство. Иоанн Васильевич лично написал «Канон Ангелу Грозному», в котором он прославляет архангела Михаила, ведущего огненную войну с сатаной. В деятельности Грозного Царя отчетливо прослеживается грозовой, огненный эсхатологизм (см. Елисеев А. В. Опричная эсхатология Грозного Царя// «Царский опричник», № 19).

Архетип грозового революционера также воспроизводится в фигуре Императора Петра Великого. Это тонко подмечено исследователем-метафизиком Георгием Павловичем. «В определенном смысле, — отмечает он, — символика Ильи-пророка (равно как и Перуна-императора) отражена в знаменитом Медном всаднике, подножием которого служит «гром-камень»…» камень действительно является именно громовым символом, что, сразу же обращает внимание на имя – «Петр» («камень»).

И уже на архетип Илии Муромца прямо указывает «корабельная символика» Петербурга. В русских былинах великий богатырь изображен еще и великим мореплавателем. Одна из них («Илья муромец с Добрыней на Соколе-корабле») повествует о том, как Илья плавает (в качестве хозяина) на гигантском корабле, на котором находятся «три церкви соборные…, …три монастыря, три почесные…». Ясно, что былина доносит до нас образ корабля-церкви, корабля-города, корабля-острова, сохраняющего Традицию и Порядок посреди вод инфернального хаоса. Таким же городом и является Петербург, основанный Великим Петром как гиперборейский, северный центр, грозно стоящий на защите Святой Империи.

3) Нас могут упрекнуть, что мы слишком выпячиваем различные тварные (хоть и «тонкие, что, может быть, даже более тревожно) образования, как бы отодвигая на второе место волю Бога. Безусловно, идеи-воления, нетварные энергии Бога «пронизывают» всё и вся, определяя тварное бытие. Но самому Творцу вовсе не нужны марионетки, не обладающие свободой воли. Поэтому для того, чтобы лучше определиться с выбором, у людей должны быть некие «имманентные» полюса, уровни, символизирующие как высшее потустроннее, так и низшее. В этом плане Царь Мира, Мельхиседек, Вайшванара символизируют Бога, тогда как Змей – того, кто мним себя противником Бога, то есть сатану (преграду). Любопытно, в связи с этим вспомнить слова Преп. Серафима Саровского о том, что один даже самый малый бес мог бы, если бы ему дали такую возможность, опрокинуть всю землю одним когтём. От этого прямого воздействия потусторонней силы человек избавлен, но само влияние есть, и оно не только духовное, но и космическое, материальное, и здесь главную роль играет анти-полюс – Змей.

http://rusyappi.ru/dovody/revolyutsiya-probuzhdjonnykh

Сознание повстанца на войне

Современная армия - институт, превращающий высокое общение со смыслами смерти в рутинную высокопрофессиональную деятельность. Армия иерархична и технологична. Ее иерархия - не только лестница должностей и званий, но и уровень профессионализма действий в зоне смерти - от подразделений спецназа до обслуживающего персонала аэродромов и пусковых установок. Технологии войны не только техника и правила обращения с ней. В первую очередь, это рафинированная рациональность принятия и реализации решений, перечни возможных ситуаций, инструкций, уставы, и многое другое, что превращает необученное мобилизованное население в функциональные единицы боевой машины. Распад Советской Армии не привел к образованию столь же действенных мини-армий. Разрушение самого эффективного в мире военного организма означало полное разложение и прежних технологий и иерархии. Место Армии в локальных войнах, развернувшихся на евразийских пространствах, заняли иррегулярные повстанческие формирования. Сотни тысяч людей оказались ввергнутыми в "зону смерти", активно действуя в ней, но находясь вне технологий боевого поведения вблизи смерти.

В отличие от кадрового офицера, повстанец психологически не защищен от смерти уставами. Устав - это не столько перечень инструкций на все случаи военной жизни, сколько средство организации психики. Благодаря уставам офицер привык раскладывать ситуация на четкие, имеющие имя, привычные составные части. Все, что может произойти, имеет свое название, подразумевающее и способ обращения с ним. Имя, присвоенное самому страшному и неожиданному события, вводит его в мир привычных понятий, присоединяет его к ткани понятного и рационального мира. Язык уставных норм, сочлененный с регулярной действительностью, образует рациональную броню, защищающую сознание офицера от хаоса зоны смерти, но эта же броня предохраняет его и от тех высших смыслов, которые может подарить человеку только смерть.

Повстанец соприкасается со смертью непосредственно. Не только с отслуживших свой срок солдат, но и с кадровых офицеров новые правила повстанческой жизни срывают защитную броню уставных норм. Смерть непосредственно влияет и на его сознание и поведение и на события, в которые он включен. Повстанец защищается от смерти не тем, что выстраивает стену названий, перечней и правил, а тем, что начинает соответствовать смерти, разрушает последние преграды, отделяющие от нее, позволяет ей непосредственно влиять на себя. Смерть отпечатывает на нем свой образ, начинает говорить с ним не на человеческом, а на своем языке, и ее речь приносит то понимание, которое не может дать никакой другой персонаж.

В отличие от мобилизованного солдата, повстанец не защищен от смерти задачей выживания. Мобилизованный прибыл в "зону смерти" не по своей воле. Не он пришел в ситуацию, а ситуация пришла к нему. Он выживает так же, как выживал бы на темной улице, в тюрьме или больнице, принимая правила среды - армейского подразделения, диверсионной группы или корабля. Повстанец же приходит в "зону смерти", от которой стремится держаться подальше любое живое существо, приходит, совершив сознательный выбор, осуществив акт воли, выйдя из бесконечной цепочки "стимул-реакция-стимул-реакция...", к которой зачастую сводится жизнь современного человека. Сознательно приблизившись к смерти, он обретает опыт, который либо осознается и становится основой его внутреннего преображения и развития, либо не осознается, и пережитые, но непроявленные смыслы, далекие от того, с чем может столкнуться человек в регулярной мирной жизни, будут, действовать на него как "наркотик войны", побуждающий вновь и вновь переживать атмосферу боя. "Наркоманы войны" начинают воевать за правое дело, но затем в поисках сильного, но непонятного им переживания включаются в любые конфликты, в том числе и далекие от русских интересов. Это не наемники обычно им ничего не платят за их работу. Они напоминают больше изувеченных, потерявших руки, ноги, глаза повстанцев, приходящих в расположения формирований своих товарищей, чтобы окунуться в ту наркотическую для них атмосферу близости смерти, которую они уже не смогут пережить целиком и которая невоспроизводима к их обыденной жизни.

Вблизи смерти изменяется все. Все становится иным.

--------------------------------------

Вблизи смерти изменяется сознание. Часто сознание повстанца "плывет", теряется четкость и расчлененность окружающего мира, расплываются. теряют свою определенность границы "я" и границы тела. Если по прихоти повстанческого руководства удается организовать в формировании психологический кабинет, командиры начинают приводить бойцов с загадочным противоречием - у лучших из них стандартные и многократно проверенные психо-диагностические тесты выявляют непригодность не то что к войне, а к организованной деятельности вообще.

В Приднестровье мне удалось поработать со всем спектром вооруженных сил ПМР - от укомплектованного по преимуществу кадровыми офицерами спецбатальона до казаков и групп добровольцев, съехавшихся со всей России. Офицеры спецбатальона да вали, как и положено, высокие результаты по тестам, характеризующим организацию внимания (испытуемым предлагается произвести параллельный просчет в порядке возрастания и убывания цифр разного цвета, беспорядочно расположенных в двух- или четырехцветных таблицах), характер принятия решений в неопределенной ситуации, возможность волевой мобилизации психофизиологических ресурсов и т.д. Те же тесты, примененные к повстанцам. приводили к обескураживающим выводам.

Однажды командир казачьей разведки привел в кабинет Ивана У., одного из лучших бойцов, уже прошедшего и Карабахскую, и Осетинскую войны. Лучший боец при проведении операции в румынском тылу был оставлен сторожить тропинку, по которой должна была вернуться разведгруппа, расположенную в двух десятках метров от окопов противника. Возвращаясь, группа обнаружила У, спящим прямо на дорожке. Сон Ивана создавал угрозу обнаружения разведчиков и большую вероятность захвата У. с последующей долгой мучительной смертью.

Таблицу Иван не смог просчитать и до половины, мобилизация была нулевая, а тест на принятие решения он просто не выполнил, не заметив, что он содержит в себе необходимость этого действия. Свой сон У. объяснил тем, что он чувствует, что происходит метров за двести, и уж если он заснул, то это значит, что опасности не было никакой.

Он был прав. Его внимание, как и внимание многих повстанцев, было не просто расфокусированным, это было внимание другого типа, нежели наше обычное, членящее мир на привычные узнаваемые части, внимание. Его "плывущее" сознание выходило за пределы тела, внешняя среда становилась внутренней. Для такого сознания внимание, выделяющее отдельные фигуры из окружающего фона было совершенно излишним. В этом состоянии внимание целиком распределяется по окружающему фону, воспринимаемому как единое целое, которое может быть угрожающим, благоприятным или нейтральным.

Внимание фона оказывается столь же значимым для выживания, как и дифференцированное внимание профессионала. Командир терского казачьего взвода Владимир К. был широко известен в Приднестровье не только своими подвигами, но и тем, что, посещая казачий штаб, всегда прихватывал с собой мешок выкопанных им противопехотных мин. Извлекать такие мины строжайше запрещено инструкциями, поскольку мина взрывается при давлении в полтора килограмма, их подрывают на месте. В психологическом кабинете К. показал такие же обескураживающие результаты, что и У. Практически полное отсутствие сосредоточенного внимания не только не мешало ему быть одним из лучших командиров (за все время приднестровской войны в его взводе почти не было потерь), но и включать в объем своего сознания окружающую среду за 20-50 метров от него. "Я мины чувствую, - говорил он, - иду, руку в траву опустил, если тепло - мина неопасная, я ее и вынимаю, а если холодная - лучше не трогать, взорвется".

Это особое состояние сделало бы офицера регулярной армии профессионально непригодным, но повстанцу оно дает возможность адекватно вписаться в хаотичную и неопределенную среду повстанческой войны.

----------------------------------

Вблизи смерти сознание становится коллективным, теряет свои границы, перестает различать свой опыт и переживания своих товарищей. Чужой рассказ звучит как бы внутри слушающего, голос рассказчика неотличим от голоса собственной памяти, и участникам происшедшего с двумя-тремя повстанцами становятся сотни людей. Эти люди не лгуны и не фантазеры. Они растворены в коллективном сознании и потому реально причастны всем событиям войны.

Я встречал, по крайней мере, с десяток повстанцев, "причастных" к одному из немногих эксцессов повстанческой жестокости - казни снайперши, успешно обстреливавшей то ли улицы Бендер, то ли гвардейские позиции (рассказы "участников", совпадающие в деталях, весьма разнились в отнесении этого события к определенному месту и времени). Захваченная в плен, она была разорвана на части двумя БТР’ами. Этот случай как бы проявляет архетип жестокости и потому важен для тех, кто пережил его, пусть даже в рассказе другого человека. Поскольку все происшедшее с кем-либо из участников войны случилось в каком-то смысле с каждым из них, людям важно понять, как это могло произойти именно сними. Рассказывая об этом случае и относя его то к Приднестровью, то к Абхазии, а то и к Афганистану, человек пытается понять, как этот архетип жестокости отпечатался на нем в зоне смерти, где не бывает случайностей, где любое происшествие несет на себе отпечаток смерти. Коллективное сознание организует жизнедеятельность повстанческого отряда иным образом, нежели устав и иерархия организуют деятельность армейского подразделения. Иным образом, но не менее эффективно. Для кадрового офицера, не растворившегося в общем поле повстанческого коллектива, казаки и добровольцы представляются анархичной и неорганизованной массой, неспособной к серьезным действиям. Не будучи частью коллективного сознания повстанцев, он не может ощутить те реальные механизмы, которые управляют их поведением в условиях боя. Коллективность сознания дает возможность действовать "неправильно", но эффективно именно в условиях "конфликтов малой интенсивности", когда на первый план выходит не соотношение численности, обученности и технической оснащенности, а особая, не отлившаяся ни в какие видимые организационные формы субстанция - боевой дух повстанцев. Вопреки всем правилам, они на нескольких БТР’ах вторгаются в захваченные румынскими частями Бендеры, повергая в бегство обслуживающий персонал противотанковых установок, успешно обстреливавших перед этим приднестровские танки. Они захватывают Гагры, не имея при себе топографических карт, располагая одним автоматом на двоих-троих повстанцев, преодолевая сопротивление гораздо более многочисленной грузинской группировки.

Для кадрового офицера участие в подобных "неправильных" действиях часто становится внутренней травмой из-за кричащего противоречия между видимой неорганизованностью окружающих и блестящими результатами их абсурдных, с точки зрения профессионала, налетов и атак.

------------------------------------

Вблизи смерти изменяется поведение соприкасающихся с ней людей. Разные народы по-разному реагируют на зону смерти: одни становятся в этих войнах хуже, кровожаднее, хитрее, другие, наоборот, лучше благороднее, совестливее. На поверхность сознания всплывают этнические стереотипы, казалось бы забытые за десятилетиями мирной жизни. В измененном коллективном сознании легко начинают действовать этнические и культурные архетипы, предопределяя формы и обычного боевого поведения, и эксцессов поля боя. Потрясение, вызванное соответствием поведения дремлющим в бессознательном архетипам, способно преобразовать высокодифференцированное сознание офицера в сознание повстанца - противоречие между ними снимается в переживании типа "это мы, русские".

Командир разведки ЧКВ, Алексей К., с легкой руки которого и был создан психологический кабинет при штабе ЧКВ, постоянно возвращался к одной теме - штурму Бендер, вернее, к боевому поведению повстанцев, большинство из которых впервые участвовали в боях такой интенсивности. Его кадрового офицера, жителя современного мегаполиса, поразило то, что эти молодые, в основном, ребята не оставляют своих раненых и убитых, принимают условия боя в качестве нормальной среды обитания, восстанавливая традиционные этнические боевые нормы русского солдата, хотя, казалось бы, уже прервана эта традиция десятилетиями мирной жизни. Преобразование юноши из коммерческой палатки или забулдыги, собирающего бутылки возле вокзалов, в полноценного но своим жизненным установкам бойца, происходит сразу же, почти мгновенно, как только его скрытый, непроявленный стереотип оживляется видом реализованного в поведении его товарищей архетипа. Опыт, техника ведения боя приходит много позже, вначале он становится своим.

Психология повстанческого формирования проявляется в эксцессах поля боя. у многих народов всплывает на поверхность сознания подавленный, казалось бы, десятилетия назад стереотип жестокости. В этом отношении каждое формирование обладает своим почерком. Если в Средней Азии принято сдирать с пленного живьем кожу, то в Молдавии можно столкнуться с распиливанием на циркулярной пиле захваченного в плен казака. Обоженные паяльными лампами трупы, выдавленные глаза, вспоротые животы сопровождают в повстанческих войнах действия определенных этнических групп. На удивление лишены всего этого русские.

Русский эксцесс поля боя - не жестокость, а пароксизм безумной храбрости, в основе которого острая потребность продлить беседу со смертью как уникальным собеседникам. Не принимая во внимание метафизические аспекты жизни вбили смерти, ничего не поймешь в этом феномене. русский эксцесс - немотивированное для постороннего наблюдателя усиление опасности среды.

Легендарная в Абхазии группа "ангелов смерти" прибыла на войну из Санкт-Петербурга. Утонченная техника выживания в зоне смерти была избыточна для выполнения реальных задач. Один пример поведения: мост, простреливаемый грузинской пулеметной бетонированной точкой. Два "ангела" с гранатами в руках, улыбаюсь, приближаются по мосту к грузинской позиции. Удивленный противник не стреляет. Огонь открывается лишь тогда, когда "ангелы" проходят половину пути. Перекатываясь под пулями, они добираются до самого пулеметного гнезда, забрасывают его гранатами, но неудачно. Так же перекатываясь, они возвращаются обратно, снова берут гранаты и повторяют свой путь несколько раз подряд. Почти вся группа погибли в этой войне. Единственной из наградой была беседа со смертью, длительная и острая.

---------------------------------

Вблизи смерти изменяется событийная ткань. Обычные причинно-следственные отношения искажаются, событиями управляет не теория вероятностей, а судьба. Смерть начинает говорить языком событий. Перевод с этого языка на обычный человеческий затруднен, но адресат, как правило, понимает, что хотела сказать ему смерть, отклонив движение пули или разместив между разрывом гранаты н бойцом нелепую каменную колонну.

Олег Г. участвовал и попытке вооруженною штурма телестудии "Останкино" в октябре 1993 года. - Я стоял возле стеклянного фасада здания, укрывшись за каменной колонной, - рассказывает он.

После нашего гранатометного выстрела, прямо над моей головой раздался взрыв, и воздушная полна бросила меня прямо на мостовую под бордюрчиком. Пули били по мостовой в считанных сантиметрах от лица, осыпая каменной крошкой, Совершенно автоматически, но прочувствованно я прочитал молитву Богородице. Очнувшись через одну-две минуты в луже крови, я еще повторял последние слова молитвы и вдруг ощутил неудобство в пояснице. Пришлось передвинуть сумку с противогазом на правый бок, прямо на печень. Через несколько секунд я почувствовал несколько попаданий в спину, как выяснилось потом, это были фрагменты расколовшейся пули. Меня вытащил из-под стены, прямо под нулями, бившими рядом, молодой парень в очках, лет двадцати двух, взял у меня автомат и передал меня санитарам. Я подробно описываю этот эпизод, поскольку его значение для меня стало проясняться только когда я стал знакомиться с деталями своего ранения и спасения. Снайпер произвел два выстрела, одна нуля попала и противогаз, вторая раскололась, судя но всему, прямо в стволе. Мои товарищи, видя прямое попадание двух нуль с расстояния метра и четыре, справедливо сочли меня погибшим. Невероятность такого совпадения произвела на меня сильнейшее впечатление, но понял я, что значит этот эпизод, только тогда, когда из Москвы мне передали иконку - это была иконка Божьей Матери. Я буквально увидел колесики судьбы, и сцепление между собой и почувствовал, зачем я жил все это время до ранения".

Измененное сознание порождает измененное поведение. Измененное поведение служит как бы вопросом, о чем часто не подозревает вопрошающий. И тогда смерть дает на него ответ, излагая его словами, оставленными из событий. Изменение причинно-следственных отношении вблизи смерти - очевидный факт для участников, но этот факт не может быть изучен никакими рациональными методами - представьте себе сбор статистики на поле боя. Коллективное сознание распространяет опыт немногих на весь контингент повстанцев и чудо, случившееся с одним, становится непреложным фактом для остальных.

---------------------------------

Измененные сознание, поведение и события в условиях коллективности сознания приводят к своего рода "инициации повстанцев", приобщению их к ценностям высшего плана и обретению интенсивного чувства общности. Повстанцы начинают объединяться не единой идеологией, а единством породы, образуя на фоне развала этнических структур свой особый повстанческий этнос. В повстанческих формированиях накапливаются люди повышенной активности, в них происходит накопление пассионарности. Выделяясь из вялой массы обычного городского населения, стекаясь в зоны локальных войн, эти люди создают свои связи и свои структуры, которые, не будучи структурами организационными, могут быть названы структурами возникающего на наших глазах нового этнического поля, которое, в силу своей напряженности, может стать ведущим во всем устройстве русского народа.

Автор: О. Бахтияров

https://nandzed.livejournal.com/6175749.html

Дугин о Болеславе Лесьмяне

Болеслав Лесьмян: метафизика отсутствия

Польский «черный романтизм» представляет собой особое явление, так как здесь историческая депрессия выходит за рамки рациональных границ и разрывает связи с надеждой на будущее возрождение и освобождение Польши и Литвы. В польско-литовском «черном романтизме» поэты делают решительный шаг от того, чтобы сопрягать аномальное положение дел в мире с историческими обстоятельствами и обобщают трагическое переживание бытия до абсолютных пропорций.

Тщета и ужас в структуре польского экзистирования оказываются не просто следствием исторической несправедливости, но обнаруживаются как проникновение в темную тайну мироздания. Польский мессианизм переходит здесь в эсхатологический гностицизм, причем подчас начисто лишенный спасительного измерения.

Одним из самых выразительных и проникновенных представителей этого направления в польской литературе является поэт Болеслав Лесьмян (1877 -- 1937)[12]. Лесьмян является одним из самых авангардных поэтов, создающий трагический, экзистенциально насыщенный мир, в котором мягко свирепствует отчаяние. Приведем одно из самых выразительных его стихотворений «Девушка», которое можно считать его творческой и философской программой

Девушка

Двенадцать братьев, веривших в сны, исследовали стены со стороны сновидений,
А за стеной плакал голос,
Девичий голос жалкий и пропадающий.

И они полюбили этот голос, в своих тщетных мыслях о девушке,
И они гадали о форме ее губ, из которых исходит умирающее пение печали…

И они сказали о ней: «она плачет, поэтому она существует!», И они не сказали ничего больше,
И они перекрестили весь мир –
И в тот момент мир задумался…

Они схватили молоты в крепкие ладони и стали бить в стену острыми ударами!
И слепая ночь не ведала, кто человек, а кто молот?

О, дай же сокрушить нам холодный камень, прежде чем смерть покроет Девушку своей ржавчиной! –
Так, стуча в стену, сказал двенадцатый брат остальным одиннадцати.
Но напрасен был их труд, напрасны напряжение плеч и усилия!
Они отдали свои тела тому сну, который их искусил!

Грудь разломилась, кость треснула, руки сгнили, лица побледнели…
И все они умерли в один и тот же день, и ночь была на всех одна.

Но тени мертвых – Боже мой! –
Не выпустили молотов из ладоней!
И только иначе потекло время
И иначе раздавался звук молотов…

И этот звук все еще звенит вперед! И он звенит назад! И ввысь гремит при каждом громовом повороте!
И не ведала слепая ночь, кто здесь тень, а кто молот?

«О, дай же сокрушить нам холодный камень, прежде чем смерть покроет Девушку своей ржавчиной!» –
Так, стуча в стену, сказала
двенадцатая тень остальным одиннадцати.

Но тени внезапно потеряли свою силу, ведь тень не может противиться темноте!
И они снова умерли, так как никогда нельзя умереть достаточно.

Никогда не достаточно и никогда так, как умирающий хотел бы умереть!...
И исчезла вещь, и исчез след,
И повествование о них закончено!

Лишь храбрые молоты – о, Боже мой! – не поддались на нежную жалобу!
И сами по себе стали стучать в стену, били сами своей медью!

Они били в мрак, они били в свет,
И истекали человеческим потом!
И не ведала слепая ночь, чем был молот, когда он не был молотом?

«О, дай же сокрушить нам холодный камень, прежде чем смерть покроет Девушку своей ржавчиной!»
Так, стуча в стену, сказал
Двенадцатый молот остальным одиннадцати.

И рухнула стена, и эхо тысячами голосов потрясло горы и долины!
Но за стеной – ничто и ничто!
Ни живой души, ни Девушки!

Нет ничьих глаз, ничьих губ!
И ничьей судьбы в цветах!
То ведь был голос и только – голос и ничего не было, кроме голоса!

Не было ничего, только плач, и печаль, и мрак,
И неведение, и утрата!
Таков мир! Недобрый мир!
Почему же нет иного мира?

Для откровенно обманчивых снов
Для увядающих в ничто чудес,
Могучие молоты легли в ряд
В знак прекрасно выполненной работы.

И был ужас внезапного молчания!
И была пустота в целом небе!
А почему же ты издеваешься над той пустотой,
Когда эта пустота над тобой не издевается? [13]

В этом стихотворении содержатся в сжатом виде основные линии «черного романтизма» Болеслава Лесьмяна:

· плавный переход от живых существ к неживым предметам и теням, как указание не столько на жизнь объектов, сколько на бессмысленность человеческой жизни (в данном случае это молоты, в балладе «Пила» -- это пила, становящаяся возлюбленной главного героя и т.д.);

· трагическое ощущение того, что мир как таковой есть чистое ничто, но никакой альтернативы ему тоже не существует (Nic - tylko płacz i żal i mrok, i niewiadomość i zatrata! Takiż to świat! Niedobry świat! Czemuż innego nie ma świata? );

· тонкий лиризм смерти и разложения (Łamią się piersi, trzeszczy kość, próchnieją dłonie, twarze bledną... I wszyscy w jednym zmarli dniu i noc wieczystą mieli jedną!);

· обреченность высокого стремления перед лицом спокойного движения бездны (в стихотворении «Бездна» она названа «скулящей и мечущейся»);

· триумф вещи или существа, обнаруживаемый в моменте ее абсолютного отсутствия (в стихотворении «Песни Василисы Премудрой», написанном Лесьмяном по-русски, а русским он замечательно владел, он обобщает это в философско-поэтических констатациях высшего напряжения: «Я та, которой нет, – но есть мои мечтанья, /И слышен шепот мой повсюду – на цветах,/ Не чужд и мне живой огонь существованья, /И Богу я могу присниться в небесах!/ Я знаю суетность разгаданных заклятий/И дивно не хочу быть видимей Любви,/ И, как она, живу – вне жизни, вне объятий! /Я – только сон во сне! Я – бред в твоей крови!(…) И дружбою своей до гроба и загробной / Дарят меня давно богатыри всех стран!/ Люби меня за то, что я жизнеподобна, – /За то, что нет меня, царевич мой Иван!”[14])

Поэтическая философия Лесьмяна состоит в метафизике отсутствия. Для него ничто видится как позитивная онтологическая категория: если кого-то или чего-то нет, значит, то, чего нет, лишено темной материальной составляющей, расковано, свободно, предоставлено самому себе и движению творческого духа. Ничто созидательно само по себе; не человек творит из ничто и не Бог – ничто развертывается само по себе как бездна, чтобы тут же вернуться к своему легкому и светлому отсутствию.

Отсюда рождается дуализм поэтической вселенной Болеслава Лесьмяна: трагическому и тонкому движению отсутствия, развертывающего и свертывающего дрожащие миры (с точки зрения Лесьмяна, природа выдумана, самой по себе ее не существует), противостоит насмешливая горилла, описанная в одноименном стихотворении. Горилле непонятно волнение существ – орла, медведя -- перед лицом ничто; ничто гориллу не волнует. И лишь когда к горилле приходит ее смерть, она начинает догадываться о том, что она что-то упустила. Но смерть ее жалобные ужимки не трогают – как не трогали гориллу мучения великих зверей, рвущихся к невозможному. И смерть холодно наступает горилле ногой на грудь. Ничто не имеет никакого значения, но именно оно придает значение всему. Его спокойно можно игнорировать вплоть до одного единственного момента: момента смерти, когда каждый с ним в полной мере познакомится. Поэтому поэту и философу следует поторопиться со смертью, чтобы прожить свою жизнь по-настоящему. Это позволит ничто работать сквозь поэта легко и свободно, без отсылок к темным материальным массам, ограничивающим его движение. Если мы свободны только в смерти, то пусть смерть живет сквозь нас уже сейчас, и тогда мы будем свободны всегда, считает Лесьмян. Метафизика отсутствия порождает пространство магического нигилизма, где несуществование становится формой наиболее тонкого и интимного проживаемого бытия. Когда Лесьмян говорит, что нет Бога и богов, нет Любви и сада, нет Девушки и нет тех, кто ее любит и стремится освободить, он не просто вычеркивает все это, но наделяет особой тонкой пронзительной экзистенцией, радикально освобожденной от предрассудков, темных сомнений, вожделений, утилитарных калькуляций или столкновений. Если современность настаивает на то том, что ничего из того, во что верит и чем живет поэт, мистик, гностик, визионер, не существует, в конце концов, черный романтик с этим соглашается. Хорошо, пусть не существует. Но в таком случае, это несуществование, это ничто и есть самое ценное. Не стоит ломать копий, если все настаивают, что этого нет, поэт сдается – да, хорошо, нет. Есть только горилла. Ладно. Путь так. Но в этом случае поэт переходит на сторону небытия и аргументом в этой смене лагеря является смерть. Пока жизнь длится, права горилла. Но в миг последнего вздоха к ней придет вместе со смертью поэт, стоя в стороне, спокойно наблюдая изменение ее лица. Поэт -- тихий друг великого ничто.

Такая позиция Болислава Лесьмяна едва ли может быть однозначно квалифицирована в рамках классической онтологии. У нее есть много общего с Хайдеггером, так как Dasein определяется отношением к смерти, и ничто стоит в центре внимания Хайдеггера. Поэтому с определенной степенью приближенности можно отнести ее к особому виду визионерской феноменологии. Есть определенное сходство с буддистской философией, утверждающей, что в центре вещей расположена пустота. Но в целом в контексте польской культуры Болеслав Лесьмян может быть рассмотрен как выразитель польской депрессии в ее чистом экзистенциальном виде. На сей раз, эта депрессия оторвана от краха мессианского замысла и выступает сама по себе. Но вместе с тем она глубинно связана с внутренними пластами польской души. Можно предположить, что в поэзии Лесьмяна наиболее концентрировано и эмпирически точно выступает польский Dasein.

https://www.geopolitica.ru/article/polsko-litovskiy-logos