Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

О простудах

Симптомы простуды являются общими для большого количества патогенов. Более 200 различных вирусов из 8-ми разных родов являются причиной простуды в 66—75 % случаев. Основная доля заболеваемости, от 20 % до 80 % случаев простуды, приходится на риновирусы, из которых уже определены более 110-ти разных типов, однако обнаруживаются и пока не изученные типы. Простуда, вызванная риновирусами, обычно проходит в лёгкой форме. Вероятно, значительную часть заболеваний у взрослых также вызывают коронавирусы, которые активизируются зимой и ранней весной. При этом из примерно 30 разновидностей коронавирусов на человека воздействуют всего около 3-х или 4-х.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Простуда

О коронавирусе OC43
Коронавирусы распространены по всему миру, вызывая до 20-30 % случаев простуды. Инфекции имеют сезонный характер, причем большинство случаев приходится на зимние месяцы. Обыденность вируса в течение длительного времени не привлекала к нему внимания исследователей: подобно 229Е, он был «вирусом-сиротой», не имевшим в отличие от SARS и MERS даже «затейливого» названия. Однако, предположения о его связи с пандемией «русского гриппа» 1889—1890 годов возможно, свидетельствует о существенном и сравнительно быстром ослаблении патогенности коронавируса. Если Ковид-19 пойдёт по той же траектории, со временем он превратится в ещё один вирус простуды.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Коронавирус_человека_OC43

Дугин - психоанализ короновируса по Лакану

Пандемия коронавируса была встречена человечеством не как один из множества рисков вроде инфаркта, рака или авиакатастрофы, но как возможность встречи со смертью для каждого человека. Философ Александр Дугин, опираясь на психоанализ в версии Жака Лакана, разбирает, как SARS-CoV-2 изменил психику населения планеты.

Порядки Лакана: Реальное, Символическое, Воображаемое
Картина психики, по Лакану (а заодно и онтологии в целом, так как для него никакой автономной онтологии, которая была бы целиком оторвана от презентаций и репрезентаций человеческой психики, просто не может быть), складывается из трех переплетенных между собой, но в целом самостоятельных уровней, или порядков, — Реального, Символического и Воображаемого.

Лакан сравнивает их с кольцами Борромео или с фигурой тора.

Порядок Реального, по Лакану, есть ничто, или смерть. Она составляет центр, или ядро, психики. В фигуре тора ей соответствует внутренняя пустота. Соприкосновение с Реальным возможно только в одном случае: в необратимом акте смерти. Подозревая это, человеческая психика структурирует себя как многообразные стратегии бегства от Реального. Чтобы не сталкиваться с фактом смерти, человек придумывает другой порядок — мир, жизнь, чувства, эмоции, мысли, страсти, патологии, сны. Совокупно всё это создает второй порядок — порядок Символического.

Символическое, по Лакану, означает, что все элементы, относящиеся к этому порядку, указывают не на самих себя, а на что-то другое — часто на собственную противоположность, хотя и не обязательно. Область Символического — это зона бессознательного, которое организовано именно на принципе ускользания от любых идентичностей, от первого закона логики — формулы «А=А», через которую дает о себе знать Реальное, то есть смерть.

Любая истина есть смерть, тогда как зона бесконечных заблуждений — блужданий, латинское alūcinātus, alūcināri (от греческого ἀλύω — «бесцельно бродить», «бредить», «скитаться» и т. д.), — непрерывных смещений от одного к другому есть жизнь. Именно Символическое составляет всё содержание бессознательного и формирует ткань психической жизни.

В каком-то смысле можно сказать, что Символическое есть непрерывная ложь о Реальном, из которой созидается ткань нашего существования. В другом ракурсе — это бегство от смерти, которая рано или поздно нас настигает, помещая (возвращая?) в Реальное.

И наконец, третье кольцо Борромео, третий порядок — Воображаемое. Оно возникает на внешней стороне тора, где начинается поле внешней пустоты (в отличие от Реального, соответствующего внутренней пустоте). По Лакану, здесь деятельность Символического как непрерывного движения по сетям бессознательного, питающегося ужасом смерти, застывает. Всегда двусмысленные по своей природе символы, непременно указывающие на что-то другое, нежели они сами, убегая от себя, останавливают свое движение и отвердевают. Они как бы имитируют закон Реального — «А=А», «смерть есть смерть», но только не до Символического, а после него, с другой стороны Символического.

Символ превращается в вещь, субъекта, в любую идентичность, утрачивая свою динамическую бегущую сущность. Воображаемое — это «вторая смерть»: не та, что стоит у истоков движения Символического, а та, которая наступает, если частицы Символического, разогнавшись, вылетают на периферию бессознательного, пересекая его внешнюю границу. Там рождается рассудок. Согласно Лакану, чудовищ рождает не сон разума, но, напротив, прекращение его сна, то есть выход за пределы Символического. Разум — это оледеневшее Символическое. Оно называется Воображаемым потому, что еще менее реально, чем Символическое, так как еще больше удалено от Реального как истинного самотождества (смерти).

Терапия Лакана основана на том, что, действуя в этой топологии колец Борромео, каждое из которых является необходимым свойством человека, следует снять по возможности искусственное напряжение между полностью ложным и искусственным Воображаемым и частично ложным, но органичным и живым Символическим, позволяя Символическому кружиться по своим бредовым траекториям как только ему заблагорассудится. Нет ничего более бредового, чем разум, а бессознательное куда более разумно, чем он. Однако в полной картине эта разумность бессознательного есть лишь осознанно избранная стратегия добровольно избранного (перед страхом Реального как истины смерти) безумия.

Репетиция смерти: столкновение с Реальным
Теперь применим схему Лакана к ситуации пандемии, в которой оказалось человечество. Прежде всего мы видим, что сама болезнь и масштабность тех мер, которые были приняты для борьбы с ней, включая практически полное уничтожение мировой экономики и политики глобальной открытости, являются прямым вторжением Реального, то есть смерти, от которого человеческая цивилизация увернуться не смогла.

Кстати, здесь, разумеется, возникает вопрос: почему от других форм массовых смертей (от иных заболеваний, наркотиков, абортов, самоубийств, автокатастроф и т. д.) мы успешно ускользали, не слишком акцентируя Реальное, а вот тут, в случае COVID-19, Реальное настигло нас? На этот вопрос возможны различные ответы, но сам он уже породил множество теорий заговора и даже целое течение «коронавирусных негационистов», отрицающих размах и опасность эпидемии, а подчас и само ее наличие.

С позиции психоанализа важнее всего сам факт: пандемия коронавируса была расшифрована человечеством как встреча с Реальным — и именно это фундаментально.
Теоретически аналогичное по размаху и даже более масштабное происшествие могло бы быть сразу помещено в Символическое и привычно оценено как нечто не совпадающее с самим собой — нечто не принципиальное, вроде технического сбоя или маргинальной флуктуации. Но человечество решилось столкнуться с Реальным и посмотреть смерти в глаза. Это решение и есть COVID-19. Здесь последовательность обратная: не COVID-19 заставил общество повернуться к внутренней пустоте тора, но само решение сделать это вызвало к жизни COVID-19.

Иными словами, мы вспомнили о смерти. Это воспоминание заставило цивилизацию замереть, застыть. Всё перестало работать. Остановились поезда на вокзалах. Прилипли к взлетным полосам самолеты. Закрылись таможни и границы. Люди заперлись в своих жилищах, покидая их лишь украдкой и перебежками. Цивилизация в целом стала играть роль трупа. Движение сменилось неподвижностью. В этом Реальное эпидемии. Пандемия стала планетарной репетицией смерти.

И снова бросается в глаза несообразие: нельзя сказать, что столбец с количеством смертей в сводках эпидемии поражает воображение — их относительно немного. Но… смерть не является статистической величиной. Достаточно одной — твоей. И вся статистика рушится, если ты оказываешься в этом столбце. Остальное теряет смысл.

Другое дело, что мы очень редко опознаем в этом столбце самих себя, там находятся другие. Но смерть другого — это еще не смерть, а лишь символ смерти. Следовательно, она относится к иному порядку — к Символическому. И, по законам Символического, чужая смерть значит именно то, что ты еще жив, то есть в каком-то смысле она и обозначает (символизирует) твою жизнь. Поэтому к любой статистике смертей мы можем отнестись двояко: либо с позиции Реального, либо с позиции Символического. В случае нынешней пандемии мы в большинстве своем явно предпочитаем считать это вторжением Реального. Поэтому количество смертей ни в чем нас не убеждает, но если мы читаем в цифрах свою смерть, значит, мы уже предпочли истину.

Подготовка к Новому Средневековью
Но, конечно, самое главное начинается тогда, когда COVID-19 попадает в область Символического. Теперь он должен означать нечто сущностно отличное от Реального, то есть всё что угодно, только не смерть. И вот тут-то раскрывается весь потенциал фантазии и сопутствующей клинической диагностики. Пробуждаются древние архетипы danse macabre, богов чумы, танцев Святого Витта, что усиливается образом маски чумного доктора и самим названием вируса — «корона».

Мы восстанавливаем картины внутреннего Средневековья, когда многие механизмы Символического были более контрастны и откровенны, и выхватываем в ситуации возможность свободно рассуждать, спорить и грезить о вещах, которые в других ситуациях стараемся даже не называть. Эпидемия создает условия чрезвычайной ситуации, которые стимулируют работу бессознательного, резко освежая его механизмы.

Сам факт обрушения мировых экономик и закрытие государств и обществ уже представляет собой прыжок в Средневековье — к забытым и ставшим неизвестными и экзотическими локальностям. Люди пускаются в увлекательное путешествие по своим квартирам, довольно быстро превращая обыденные и быстро надоедающие пространства в декорацию из Mad Max. В изоляции мы воображаем, что переживаем катастрофу и готовимся к Новому Средневековью, которое уже начинается, постепенно проявляясь за стенами домов. Государство напоминает о том, что оно — Левиафан, тысячеглавое, наблюдающее за всеми, жестокое, карающее чудовище. А в съехавших с ума от изоляции соседях мы всё чаще подозреваем тайно пестуемую волю к заражению или убийству.

Превращаясь в маньяков, мы начинаем подозревать в этом других.

Фейк-ньюс как инструмент спасения жизни
Столкновение с Реальным становится импульсом для развернутой бессознательной мифологии, прежде всего призванной описать само это происшествие, но так как сфера Символического — это область лжи, то эффективнее всего действуют заведомо бредовые сценарии — в духе теории заговора.

Это и есть главный источник вала фейк-ньюс, связанных с COVID-19: необходимо назначить ответственного за это событие и с помощью этой фигуры снять нарастающее — фундаментальное — напряжение.
Отсюда берет начало теория о том, что пандемия есть искусственно организованная и тщательно спланированная диверсия по сокращению числа населения Земли, установлению глобального контроля за человечеством и пришествию новой планетарной диктатуры. Если факты пока не находятся на высоте такого озарения, можно отложить момент самого решающего события и истолковать всё происходящее сегодня как его подготовку мировыми злодеями (сегодня на первую роль в этом качестве выдвинулся основатель Microsoft Билл Гейтс, финансирующий ВОЗ, заявивший полгода назад о чрезмерном числе живущих на Земле людей и активно продвигающий проект всеобщей вакцинации).

В любом случае пандемия делает очевидным существование Мирового Правительства, которое твердо намерено отбросить все демократические и либеральные формальности и перейти к открытой фазе — к мировой тирании, цифровому рабству и прямому тоталитаризму, в котором дигитальные технологии (в частности, вживление чипов) неразрывно переплетутся с биоконтролем. Так Символическое ставит между собой и Реальным надежный заслон в форме теории заговора и тем самым спасается от… да, да, именно… спасается от смерти: ведь столкновение с Реальным и есть смерть. А любой способ включения работы Символического и есть спасение. Бессознательное есть ироничная антитеза смерти, то есть ложь.

Гигиеническая одержимость
Символическое отвечает на вызов COVID-19 развертыванием обширного и многомерного медицинско-санитарного гигиенического дискурса. Внезапно человечество осознало себя экспертом в области медицины, и социальные сети, телепрограммы и все линии коммуникаций — вплоть до обычных бесед закрытых в изоляции людей — взорвались от гигиенической тематики. Все отныне знают, что необходимо мыть руки не менее одной минуты и обязательно с мылом, что надо в общественных местах соблюдать дистанцию и носить маски, что следует промывать и дезинфицировать купленные в магазине или доставленные каким-то иным образом (например, с помощью дронов) продукты, какими средствами надо пользоваться, что надо принимать и т. д.

Началась настоящая обсессия медициной — гигиеническая одержимость. В ней Лакан ясно идентифицировал бы способ бегства от Реального, новый и наделенный гигантской свежей силой фантазм. Таблетки, гигиена и особая забота о физическом организме становятся приоритетным синтаксисом Символического, диктуемым COVID-19.

Реальное (коронавирус) подстерегает нас повсюду — извне и изнутри. И тут в полной мере взрывается тысячами оттенков сама фигура вируса: он невидим, неслышим, не поддается опознанию, избегает средств тестирования, выдает себя за что-то другое, маскируется под иные заболевания — ОРВИ, бронхит или другие хронические болезни. Вирус имеет тот же статус, что и само Реальное, — подлинное столкновение с ним лицом к лицу может означать только смерть. Во всех остальных случаях он прячется, маскируется, иногда осознанно не проявляет присутствия, чтобы стать еще более фатальным, разить неожиданно и безжалостно.

Некоторые комментаторы в России уже сравнивают COVID-19 с фашизмом.

В коллективном бессознательном после Второй мировой войны фашизм, собственно, и приобрел сходный статус: как такового его не было, но борьба с ним приобрела характер одержимости.
Так, в ответ на несуществующий фашизм возникло множество антифашистских организаций, движений и фондов, паразитирующих на работе Символического.

Формула «COVID-19 = новый фашизм» чрезвычайно заманчива для Символического: в этом случае вирусу придается моральное измерение, а борьба с ним становится новой формой героизма, планетарным Движением Сопротивления. Отсюда идея придать Всемирной организации здравоохранения новый, чрезвычайный, сверхнациональный политический статус: так как полем битвы стала медицина, то пары враг/друг, фашист/антифашист помещаются отныне в это поле.

Любая информация об устройстве человеческого организма и процессах, в нем протекающих, внезапно приобрела огромную ценность. Ранее здоровьем интересовались либо больные и ухаживающие за ними, либо пожилые люди. Теперь же устройство бронхов или воздействие бактерий на стенки сосудов стали объектом тотального интереса. Так люди начали истерически знакомиться с анатомией — причем прежде всего в свете различных патологий и отклонений, которые так или иначе связаны с вирусом. И здесь Символическое нашло себе новую территорию для развертывания своих стратегий — один орган указывает на другой, а один симптом становится указанием на что-то, напрямую с ним не связанное.

Я сам был удивлен однажды, когда, в ходе редкого в моем случае обращения к офтальмологу, он, консультируя меня по поводу рези в глазах при конъюнктивите, привычно заметил: «Все глазные проблемы связаны, как известно, с желудком, ведь в эмбрионе глаз растет из желудка напрямую и эта связь неразрывна в дальнейшем». В пандемии подобные истины становятся по-настоящему затребованы в глобальном масштабе.

Воображаемое в пандемии: возвращение Левиафана
Можно было бы продолжать исследовать влияние коронавируса на сферу Символического в самых разных направлениях, но мы перейдем к Воображаемому. Воображаемое вступает на территорию эпидемии в форме политики. Если наука — прежде всего медицинская — полностью захвачена областью Символического и растворена в ней, то политику получившее могущественный импульс столкновения со смертью общество не способно столь же успешно освоить с помощью стратегий ускользающего делирия.

И тут мы сталкиваемся с третьим кольцом Борромео. Его выражением является карантин. Карантин, изоляция и введение чрезвычайного положения кладут конец взрыву Символического, ставят ему внешнюю границу. Бессознательное стремглав бежит от Реального и останавливается, только когда достигает новой (второй) неподвижности — в Воображаемом. Это и есть психоаналитическое содержание изоляции.

Символическое настолько напугано Реальным, что готово убежать от него на бесконечное расстояние. Но так оно может выйти за внешние границы тора и рассеяться во втором (внешнем) ничто. Поэтому оно должно быть ограничено в своем движении, должно обрести момент статики, вступить в стадию зеркала. Когда младенец эпидемии достигает условно шестимесячного возраста, он оказывается фасцинирован зеркалом — то есть своим отражением. Так отражением ужаса убегающего от Реального Символического становится граница Воображаемого, воплощаемая в политически устанавливаемом режиме изоляции.

Государство (как приоритетный инструмент Воображаемого, то есть застывшего бреда) строго осаживает Символическое: стоп! Дальше ни с места! И Символическое оказывается в условиях планетарного локдауна. Да, это удар по Символическому, но одновременно это ответ на мольбу самого Символического, которое хочет, чтобы его остановили.

Стремительное бегство от смерти должно быть остановлено репрезентацией смерти, причем в какой-то момент не символической, то есть скрывающей под собой всё еще имеющуюся жизнь, а более внушительной и однозначной. Так коронавирус находит свое новое воплощение — в зеркале Воображаемого. И вот тут государство, которое в условиях более или менее успешного либерализма почти утратило свою зловещую репрессивную роль, вновь возвращается как приоритетный носитель Воображаемого.

Ужас перед чумой останавливается только ее зеркальным отражением, то есть Левиафаном. Государство и есть коронавирус, чума и смерть. И проявляется это в период эпидемии в том, что оно фактически превращает людей в трупы, заточенные в гробницы своих жилищ.
Государство становится единственной инстанцией, которая владеет диспозитивом жизни и смерти (здравоохранение, полицейские меры, обеспечивающие локдаун, и т. д.) и распределяет их по своему усмотрению. Политика становится инструментом укрощения Символического (как общества и его галлюцинаций), возвращая государство к его изначальной функции, откровенно обрисованной Левиафаном Гоббса: цель государства в том, чтобы смертельно запугивать граждан и внушать им ужас. Ровно та же цель и у коронавируса. То есть государство, стремительно восстановившее свой почти утраченный карающий потенциал, вспыхивает как обновленное, освеженное Воображаемое как раз под воздействием взорванного изнутри Символического. Оно столь ярко обнаруживает свои антиобщественные (антинародные) черты именно потому, что этого хочет Символическое, которое предчувствует угрозу вылететь за границы тора.

Карантин и изоляция, а также другие запретительные меры государства, в лакановской топике, представляют собой заново пробужденный и совершенно необходимый элемент психического. Конечно, Символическое с негодованием восклицает, что оно возмущено такими репрессиями, но поскольку Символическое лжет всегда (а символ как не то же самое, как ложная идентификация, по Лакану, и есть квант фундаментальной лжи), то и в этом случае оно, на самом деле, как и всегда, провоцирует Воображаемое на новую акцентуацию резких и контрастных ребер. То есть оно (Символическое) хочет быть наказанным и помещенным в гроб (темницу, локдаун). Но, конечно же, эту волю оно оформляет двояко: и как согласие с политикой карантина, и как возмущение его неправомочностью и (нелегитимной) брутальностью. Можно сказать, что это разделительная черта: одни воспринимают так, другие — иначе, но в Символическом всякое разделение есть связывание.

Кольца Борромео в пандемии
Первое приближение к лакановскому анализу пандемии приводит нас к следующим начальным выводам:

реакция на эпидемию коронавируса говорит о моменте столкновения с Реальным, о том, что его заметили и на него обратили внимание;
Символическое, получившее новый свежий импульс ужаса от столкновения со смертью, пришло в движение и вызвало к жизни множество новых ручьев и рек по-разному артикулированного бреда, мгновенно образовавшего герменевтический океан разнообразных и противоречивых диагнозов;
Воображаемое на противоположном конце от Реального также получило перезагрузку, и из почти стертого анахронического института государство снова обрело образ и содержание смертельно опасного и могущественного репрессивного монстра.

https://knife.media/corona-lacan/

Дом, где спит русалка

Книга и фильм про то, что граница между жизнью и смертью все более размывается и становится неопределенной.



Книга называется «Дом, в котором спит русалка». Русалка тут – девочка Мизухо. Когда ей было 6 лет, она утонула в бассейне, зацепившись за решетку на дне. Спасательные меры не помогли, наступила смерть мозга. Точнее, как - НАВЕРНОЕ, наступила. Потому что в Японии, чтобы вынести этот вердикт официально, нужно провести определенную серию анализов и обследований. А проводят их только в том случае, если семья пациента (или сам взрослый пациент, когда был в сознании) изъявили согласие на пересадку его органов. Если смерть мозга подтвердят– этот момент и станет официальной датой смерти человека. И в этот же момент он может стать донором – если семья не передумает, это ее право.

Независимо от того, станет человек в конце концов донором или нет, если смерть мозга официально констатирована – то его признают умершим, и все манипуляции по поддержанию его жизненных функций (типа ИВЛ и пр.) прекращаются. Если же семья пациента (или он сам в те времена, когда был в сознании) против того, чтобы отдать его органы – то и анализы для констатации смерти мозга не делают. Врачи продолжают лечение до наступления естественной развязки.

Я описала ситуацию в Японии, в книге не раз упоминалось, что в разных странах на этот счет разные правила. Ну, так вот. Тут родители сначала вроде бы дали согласие на донорство. Но вдруг девочка пошевелила рукой. Врачи объяснили, что это чисто физиологическая реакция, так бывает, и увы, ничего не значит. Но родители уже передумали, так что серию анализов для констатации смерти мозга делать не стали. Состояние девочки было стабильным, так что ее забрали домой, мать и бабушка стали ухаживать за ней. Вообще говорят, что как правило, долго такие пациенты не живут. Но у детей может быть по-разному, эта девочка прожила еще около 3 лет.
Отец девочки – директор компании, которая занимается разработками технологий для помощи пациентам. Например, описаны их приборы, которые помогали слепым людям чувствовать преграды при ходьбе и пр. В общем, хотя смерть мозга – это другое, все равно папа слегка в теме. К тому же, весьма обеспечен. Он оплачивает операцию, и девочке вшивают в организм аппарат ИВЛ, так что она избавлена от трубок, которые нужны при использовании стандартного аппарата ИВЛ. Теперь со стороны она выглядит просто как спящий ребенок.

Ее записывают в школу. И хотя уроки она не посещает, к ней на дом регулярно приходит учительница, которая читает ей книжки вслух.

Папа командирует работника своей компании, который подключает к телу девочки датчики, и теперь она может делать «зарядку»: двигать руками, ногами и даже изображать что-то вроде улыбки. Естественно, команды исходят из специальных аппаратов, а не от нее самой. Обычно у неподвижных людей моментально ослабевают мышцы, у нее же благодаря регулярной зарядке они в тонусе, так что выглядит она именно как здоровый спящий ребенок. (Я не знаю, есть ли такого рода технологии на самом деле – ну, да это и неважно, это художественное произведение! )

Благодаря современным технологиям обмен веществ на уровне, и лекарства практически не нужны. Но как это выглядит со стороны? Девочка без сознания, ее мозг с большой долей вероятности уже мертв. А она тут руками машет... Кто-то обозвал эту девочку «франкенштейном», ему сказали, что Франкенштейн – это из другой оперы, но суть, я думаю, ясна. Жутковато, неясно, ради чего...

Отец девочки и сам мучается вопросом, правильно ли то, что они делают? Как-то он спрашивает у лечащего врача: кто или что, на ваш взгляд, у нас дома? Пациентка? Или же... труп? Врачи в Японии суперкорректные, вот и тут врач сказал, что на этот вопрос НЕТ одного единственного правильного ответа. Мол, да, сейчас принято считать смерть мозга смертью человека. Но определение смерти мозга введено для одной конкретной цели: определить, можно взять у этого человека органы, или же нет. Т.е. этот стандарт придумывали не для определения того, жив человек, или нет. Такое определение дать сложно, если возможно вообще: это ведь и философский вопрос в том числе!

Труп? Или пациентка? Такого рода вопросы задают и другие окружающие. Оскорбленная поведением родственников мать вызывает полицию, замахивается ножом на спящую дочку и спрашивает у полицейских: если я ее сейчас зарежу, это будет убийство? Или нет? Если вы мне говорите, что она уже мертва, значит, меня и судить не будут! Если же осудят и посадят – я буду только рада, потому что тем самым государство официально подтвердит мои ощущения, что моя дочь ЖИВА...

...Как-то ночью матери снится, что дочка с ней прощается. Мать бежит к кровати и видит, что показатели на датчиках резко ухудшились. После «разговора» с дочкой мать поверила в ее смерть. Она отказывается от дальнейшего лечения и дает согласие на пересадку органов. Проводят стандартное обследование, которое официально констатирует смерть мозга. Оказалось, что несмотря на длительный период, проведенный без сознания, органы годны для пересадки, так что девочка, уходя, спасает жизнь сразу нескольким людям.

...Врач потом спрашивает ее отца. Мол, как вы сами считаете, когда умерла ваша дочь? Когда утонула 3 года назад? Или же сейчас, когда ей диагностировали смерть мозга официально? Отец отвечает, что нет, скорее тогда, когда у нее забрали органы, и ее сердце перестало биться. На что врач замечает, что тогда ваша дочь жива и по сей день: ее сердце пересадили другому ребенку, так что если дело в сердце – то оно бьется!

https://yaponskiebudni1.livejournal.com/110636.html

История термина Бессознательное

Общая идея о бессознательном, восходящая к учению Платона о познании-воспоминании, оставалась господствующей вплоть до нового времени.

Иной характер она получила после постановки Р. Декартом проблемы сознания. Идеи Декарта, утверждавшего тождество сознательного и психического, послужили источником представлений о том, что за пределами сознания может иметь место только чисто физиологическая, но не психическая, деятельность мозга. Концепция бессознательного впервые четко сформулирована Г. Лейбницем («Монадология», 1720), трактовавшим бессознательное как низшую форму душевной деятельности, лежащую за порогом осознанных представлений, возвышающихся, подобно островкам, над океаном тёмных перцепций (восприятий).

Первую попытку строго материалистического объяснения бессознательного предпринял Д. Гартли (Англия), связавший бессознательное с деятельностью нервной системы.

Немецкая классическая философия касалась в основном гносеологического аспекта бессознательного. И. Кант связывает бессознательное с проблемой интуиции, вопросом о чувственном познании (бессознательный априорный синтез). Иной характер обрело бессознательное у поэтов-романтиков и теоретиков романтизма, развивавших в противовес рационализму Просвещения своего рода культ бессознательного как глубинного источника творчества. Иррационалистическое учение о бессознательном выдвинул А. Шопенгауэр, продолжателем которого выступил Э. Гартман, возведший Б. в ранг универсального принципа, основы бытия и причины мирового процесса. В XIX веке началась линия собственно психологического изучения бессознательного (И. Ф. Гербарт, Г. Фехнер, В. Вундт, Т. Липпс — Германия). Динамическую характеристику бессознательного вводит Гербарт (1824), согласно которому несовместимые идеи могут вступать между собой в конфликт, причём более слабые вытесняются из сознания, но продолжают на него воздействовать, не теряя своих динамических свойств.

Новый стимул в изучении бессознательного дали работы в области психопатологии, где в целях терапии стали применять специфические методы воздействия на бессознательное (первоначально — гипноз). Исследования, особенно французской психиатрической школы (Ж. Шарко и др.), позволили вскрыть отличную от сознательной психическую деятельность патогенного характера, не осознаваемую пациентом.

Бессознательное в работах З. Фрейда

Экспериментальная разработка понятия бессознательного была впервые проведена Зигмундом Фрейдом, показавшим, что многие действия, в реализации которых человек не отдает себе отчет, имеют неосознаваемый характер. В бессознательное вытесняются наши тайные желания и фантазии, которые противоречат общественной морали и общепринятым нормам поведения, а также слишком нас тревожат, чтобы быть осознанными. Им было рассмотрено, как та или иная мотивация проявляется в сновидениях, невротических симптомах и творчестве. Известно, что главным регулятором человеческого поведения служат влечения и желания субъекта. Будучи лечащим врачом, он столкнулся с тем, что эти неосознаваемые переживания и мотивы могут серьёзно отягощать жизнь и даже становиться причиной нервно-психических заболеваний. Это направило его на поиски средств избавления своих анализантов от конфликтов между тем, что говорит их сознание, и потаенными, слепыми бессознательными побуждениями. Так родился фрейдовский метод исцеления души, названный психоанализом.

Бессознательное в работах К. Г. Юнга

Структура психе по Юнгу, показанная им на Тэвистокских лекциях
В дальнейшем понятие бессознательного было существенно расширено. В частности, Карл Густав Юнг в рамках созданной им научной дисциплины — аналитической психологии — ввёл термин «коллективное бессознательное», и существенно изменил его значение по сравнению с психоанализом.

По мнению Юнга, бессознательное имеет два основных слоя: личное (индивидуальное) бессознательное и коллективное бессознательное. В отличие от психоанализа, юнгианство добавляет к личному бессознательному ещё коллективное, последнее есть совокупность статичных форм (эти формы Юнг назвал архетипами, или доминантами (устар.)), которые являются врождёнными и могут быть актуализированы. Коллективное бессознательное несёт в себе возможность наполнения архетипов содержанием, иными словами, коллективное бессознательное содержит в себе формы, лишенные содержания, такие формы Юнг назвал проформами (синонимично архетипу). В то время как индивидуальное — информацию психического мира конкретного человека, то есть формы, наполненные личным содержанием, но не ассимилированные (полностью или частично) сознанием (в силу этого, они оказывают аттрактивное влияние на сознание).[1]

Бессознательное в работах Лакана

Французский психоаналитик Жак Лакан предложил гипотезу, что «бессознательное структурировано как язык», именно поэтому психоанализ — в отличие от психотерапии и психологии — работает с речью пациента, с его включённостью в мир значений, с его субъективным становлением в языке. Одной из психоаналитических техник, разработанных Лаканом стала «клиника означающего»: в самом основании субъекта лежит его встреча со словом, поэтому и возможен перевод, перезапись внутри психического аппарата, а talking cure может выступать действенным терапевтическим механизмом даже в самых тяжёлых психотических случаях. Вместе с тем, нельзя понимать тезис Лакана буквально и настаивать на том, что бессознательное — это и есть язык, а психоанализ представляет собой своеобразную языковую игру между аналитиком и анализантом. Тезис Лакана представляет собой метафору: бессознательное подобно языку, работает по схожим правилам, но не исчерпывается законами лингвистики, поэтому и «клиника означающего» является лишь одним из возможных методов работы с бессознательным, развиваемых в современных лакановских школах.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Бессознательное

Сабина Шпильрейн

Сабина Николаевна (Шейва Нафтульевна) Шпильрейн (в замужестве Шефтель, затем Шпильрейн-Шефтель; 25 октября (7 ноября) 1885, Ростов-на-Дону — 11 или 12 августа 1942, там же) — российский и советский психоаналитик, педагог, ученица К. Г. Юнга.

Ранние годы

Шейва Нафтульевна Шпильрейн (впоследствии Сабина Николаевна) родилась в еврейской купеческой семье. Отец — выходец из Варшавы и впоследствии купец 1-й гильдии Нафтули (Нафтулий Мойшевич, Николай Аркадьевич) Шпильрейн (1856—1938), энтомолог по образованию, мать — стоматолог Ева Марковна Шпильрейн (урождённая Люблинская, 1863—1922). В 1890—1894 годах семья жила в Варшаве, там Сабина посещала Фребелевский детский сад. Гимназию (Екатерининскую) она окончила уже в Ростове-на-Дону в 1904 году, причём с золотой медалью.

Жизнь в Европе

Мемориальная доска на доме в Берлине, где жила Сабина Шпильрейн
17 августа 1904 года в возрасте 18 лет она поступила в психиатрическую клинику Бургхёльцли в Цюрихе c диагнозом «психотическая истерия». Причиной расстройства стал нервный срыв в результате смерти от брюшного тифа её 6-летней сестры Эмилии. Лечащим врачом Сабины стал Карл Юнг; несколько лет была его анализантом. Считается, что именно в это время началась её любовная связь с Юнгом, которая продолжалась более 7 лет. Юнг был женат, поэтому из-за адюльтерного скандала ему пришлось покинуть кафедру и клинику.

В период лечения Сабина живо интересуется психоанализом. В июне 1905 года после выписки она поступает в Университет Цюриха на медицинский факультет, который оканчивает в 1911 году; дипломная работа посвящена шизофрении «О психологическом содержании одного случая шизофрении» («Über den psychologischen Inhalt eines Falles von Schizophrenie»), её основные идеи заимствует Юнг в своих последующих работах по шизофрении 1912 года. Сабина Шпильрейн доказывает, что психически больные люди избегают сексуальных взаимоотношений, поскольку в их представлении они связаны со страхом своего личностного распада. В прикосновении к другому страдающие шизофренией боятся утратить собственную целостность, раствориться в своём партнёре. Поэтому больной шизофренией и формирует бред, в котором отбрасывает факт различия полов и заменяет реальные взаимодействия полов вымышленными отношениями. Тема утраты собственного Я вызвала большой резонанс в аналитическом сообществе и стала ключевой для всех последующих исследований Сабины Шпильрейн.

Шпильрейн оставляет Цюрих в 1911 году, но продолжает переписку с Юнгом в период с 1916 по 1919 год. В это время Юнг уходит из психоанализа и основывает собственную научную дисциплину, названную им аналитической психологией. Сперва Шпильрейн переезжает в Вену, где сближается с группой доктора Фрейда. Здесь она знакомится с некоторыми российскими психоаналитиками, в том числе с Павлом (Файвелем Нотовичем) Шефтелем, за которого выходит замуж в следующем 1912 году, а ещё через год у них рождается дочь Рената.

Возвращение в СССР

Памятная доска на доме, где жила Сабина Шпильрейн. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, дом 83.
В 1923 году семья возвращается в Советскую Россию, где в то время под патронатом Льва Троцкого активно развивался психоанализ[1]. В Москве был открыт детский дом-лаборатория «Международная солидарность», где воспитывались дети самых высокопоставленных советских чиновников, в том числе Василий Сталин[1]. Сабина с семьей останавливается в Москве, где работает врачом-педологом в городке имени III Интернационала (Москва), заведует секцией детской психологии в 1-м Московском государственном институте и состоит научным сотрудником Государственного психоаналитического института и Детского дома-лаборатории «Международная солидарность». В этом институте она ведет амбулаторный прием, консультирует, читает спецкурс «Психоанализ подсознательного мышления», ведет «семинарий по детскому психоанализу», принимает участие в «медицинских заседаниях сотрудников» института, в работе Русского психоаналитического общества.

С опалой Троцкого психоанализ в СССР попал под запрет[1], и Шпильрейн вернулась в свой родной Ростов-на-Дону, где продолжала упорно работать, в том числе и врачом в поликлинике в роли психотерапевта, психоаналитика и педолога. В 1926 году Сабина родила вторую дочь, Еву. 27 июля 1930 года было принято официальное Постановление о ликвидации Русского психоаналитического общества. Но Сабина Шпильрейн все же продолжает аналитическую работу, и в 1931 году один из ведущих психоаналитических журналов — «Имаго» — опубликовал её статью о детских рисунках, выполненных с открытыми и закрытыми глазами. Это была её последняя публикация в европейских научных журналах.

Гибель

В июле 1942 года Ростов-на-Дону занимает немецкая армия[Прим. 1]. Вскоре оккупанты начали массовые казни евреев. Сабина Шпильрейн и две её дочери были убиты в Змиёвской балке в августе 1942 года. В 2004 году на месте казней была установлена мемориальная доска Шпильрейн и, в соответствии с её волей из раннего завещания («Я тоже была однажды человеком. Меня звали Сабина Шпильрейн»), посажены дубы.

Значение работ Шпильрейн

В истории психоанализа Сабина Шпильрейн осталась как автор всемирно известной работы «Деструкция как причина становления» (её докторская диссертация 1912 года, защищённая в Венском университете), ставшая фундаментом для всех дальнейших исследований влечения к смерти. Поэтому Колин Ковингтон и Барбара Уортон называют Сабину Шпильрейн «забытым пионером психоанализа». В этой диссертации она впервые ставит вопрос о влечении к смерти и связывает его с проблемой мазохизма. Она находит истоки мазохизма именно в первичном, лежащем в основании человеческого бытия, влечении к смерти, которое может быть представлено как «мы-опыт», противоположное «я-опыту», а значит — нацеленное на разрушение собственного Я человека. В то же время, распад личности и регрессия к «мы-опыту» может приносить и позитивные плоды, поскольку является источником социального прогресса, творческих сил и культурного развития. Она заключает, что деструкция собственного Я является причиной развития новых социальных форм. В распаде мы всегда можем найти основания для творческого становления.

Клиническая проблема, поставленная Шпильрейн, состоит в том, что на практике мы не можем разнести сексуальное влечение и влечение к смерти, они всегда являются сообща. В одной из своих ключевых работ «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) Зигмунд Фрейд говорит: «В одной богатой содержанием и мыслями работе, к сожалению, не совсем понятной для меня, Сабина Шпильрейн предвосхитила значительную часть этих рассуждений. Она обозначает садистический компонент сексуального влечения как „деструктивное“ влечение». Таким образом, Фрейд полагал, что сексуальное влечение и влечение к смерти работают согласно одному и тому же принципу удовольствия, поэтому их нельзя представлять как противоположные или противонаправленные. Как сексуальное взаимодействие, так и деструкция приносят разрядку влечений и, таким образом, связаны с удовольствием, в отличие от принципа навязчивого повторения, который располагается по ту сторону принципа удовольствия.

Несмотря на то, что диссертация Шпильрейн была актуальной и создала почву для дальнейшего поиска и исследований Фрейда (о чём свидетельствует их переписка) и его учеников, сама Сабина Шпильрейн в силу разных обстоятельств не создала своей школы и не имела последователей.

Сабина Шпильрейн была психоаналитиком известного психолога Жана Пиаже. В архивах института в Женеве, где она работала, сохранились её личные бумаги, включая черновики научных работ и переписки с К. Г. Юнгом и З. Фрейдом. Эти документы были обнаружены лишь в 1979 году.

Память

В ноябре 2015 года в городе Ростове-на-Дону в доме, где жила Шпильрейн, открылся мемориальный музей Сабины Шпильрейн[5][6].

Жизнь и личность Сабины Шпильрейн нашли отражение в мировом кино:

2002 — «Возьми мою душу / Сабина» — Италия, Франция, Великобритания (реж. Роберто Фаенца)
2002 — «Меня звали Сабина Шпильрейн» — Германия, Дания, Швеция, Финляндия, Франция, Швейцария (реж. Элизабет Мартон)
2011 — «Опасный метод» — Германия, Канада, Великобритания (реж. Дэвид Кроненберг)

https://ru.wikipedia.org/wiki/Шпильрейн,_Сабина_Николаевна

Как передать послание внутреннему человеку по-суфийски

Предваряя данную тему, в прошлой заметке мы обсуждали гипотетическую ситуацию, где необходимо было передать важное сообщение другу, попавшему за решетку - так, чтобы друг понял смысл сообщения, а часовой - нет. Искренняя благодарность всем Собеседникам за находчивые и разнообразные ответы: оказалось, почти все перечисленные вами способы используются суфиями для того, чтобы передать скрытое послание внутреннему существу человека. Некоторые из них будут упомянуты далее.

Итак, под «тюремщиком» суфии подразумевают особенности мышления, которые удерживают способные к развитию части нашего существа в заточении. Из такой самосозданной тюрьмы трудно выбраться, поскольку мы даже не осознаем факт своего заключения. Тюремщик - часть нас самих, и это - наиболее надежная защита, о которой он только мог мечтать. Cуфии называют данный аспект «Командующее Я» или нафс.

Командующее Я - машина, созданная для самосохранения существа с обособленным сознанием. Это не само существо, лишь его инструмент. Каждую секунду воспринимающий аппарат этой машины обрабатывает огромное количество информации, с двумя целями: отсортировать данные, критические для функционирования системы, и заблокировать данные, которые расцениваются как способные нарушить баланс, поддерживаемый Командующим Я.

У Командующего Я есть, и всегда была, полезная роль для нашего самосохранения, однако с этим аппаратом, по ряду причин, произошла нежелательная трансформация, из-за которой «слуга стал играть роль хозяина».

Хотя «тюремщик» чрезвычайно эффективен, у него есть ряд свойств, зная которые, можно обойти его систему контроля. Например, он предсказуем до деталей, поскольку обрабатывает поступающие данные по алгоритму. Даже когда алгоритм меняется, это изменение предсказуемо. Древняя Tрадиция, обладая знанием алгоритмов Командующего Я, выработала методы и инструменты, использующие присущие им ограничения, дабы передать сообщение «заключенному» - внутреннему существу человека. Некоторые книги и обучающие истории Традиции выполняют функции, обычно вообще не признаваемые за функции, присущие книгам и историям.

Внутри таких инструментов обучения, дошедших до нас - зачастую в неполном виде – как сборники сказок, притч и анекдотов, можно проследить структуру или матрицу, на которую нанизывается обучающий материал. Назначение матрицы - беспрепятственная передача скрытого послания.

В сборники историй всегда вводятся дополнительные элементы, обеспечивающие их хождение и распространение в сообществе – смешные, развлекательные, поучительные («мораль сей басни такова...») и иногда даже эротические. (В связи с последним вспомнился предложенный Собеседником в предыдущем обсуждении метод отвлечения внимания тюремщика соблазнительной внешностью). Такие дополнительные элементы служат как клейкая паутинка и колючки репейника, благодаря которым он прицепляется к шерсти животных, и семена его разносятся по округе.

Примерно так было скомпоновано известное всем собрание сказок для взрослых «Тысяча и одна ночь». Многие из сказок «Тысячи и одной ночи», как пишет Идрис Шах в главе «Тайный язык» своей книги «Суфии», являются обучающими историями, описаниями психологических процессов или зашифрованными элементами учения Традиции. Происхождение части сказок прослеживается из арабской, персидской и индийской культур; другую же часть вообще трудно отнести к какой-либо культуре, ибо они настолько древни, что уходят корнями в устную традицию, существовавшую задолго до появления письменности.

Шах пишет, что арабское название «Тысячи и одной ночи» (Альф ляйля ва ляйля), численный эквивалент которого, согласно суфийской системе кодирования абджад, составляет 267, может быть трансформирован в другое арабское словосочетание - Умм-аль-Кисса. Умм – означает «мать, форма, источник, принцип, прототип, матрица». Кисса – «описание, история, сказка». Таким образом, Умм аль-Кисса можно перевести как «Мать описаний», «Прототип сказок» или «Матрица Историй».

*****

...Напомню суть сюжета истории, обрамляющей все сказки «Тысячи и одной ночи» и соединяющей их в связное целое. Происхождение данного сюжета прослеживается в глубь веков до времен египетских фараонов эпохи Древних Царств (2300-2100 гг. до н.э.). Cюжет широко распространился и был адаптирован в арабской, персидской и индийской устных традициях:

Персидский царь Шахрияр, узнав об измене своей супруги с рабом, предает ее казни. Царь объявляет, что отныне каждую ночь будет жениться на новой женщине, а утром лишать ее жизни, дабы она не могла совершить измены. Эта ледянящая кровь практика продолжается до тех пор, пока дочь визиря, прекрасная и умная Шaхерезада, не предлагает отцу выдать ее замуж за царя: у нее есть план, который поможет изменению внутренней природы Шахрияра и положит конец его варварским деяниям в попытке удержать контроль, чего бы это ни стоило.

Несмотря на протесты отца, Шaхерезада выходит замуж за Шахрияра и поручает своей младшей сестре Дуньязаде найти ее в ночь свадьбы с просьбой на прощание рассказать историю. История же Шaхерезады составлена так, что сюжет ее прерывается на самом интересном месте, с которого начинается новая, вложенная история - история в истории, поэтому до рассвета Шaхерезада не успевает закончить первую. Царь Шахрияр, захваченный непреодолимым желанием услышать окончание истории, сохраняет Шaхерезаде жизнь.

Прекрасная сказительница повторяет свой прием с вложенными историями - иногда доходя до четырех уровней «вложенности», - на протяжении тысячи и одной ночей. По окончании этого времени (которoe, если кому интересно, совпадает с испытательным сроком для учеников суфийских школ), Шахрияр, чья природа к тому времени претерпела ожидаемые изменения, делает Шaхерезаду своей постоянной женой, прекратив казни. После чего, разумеется, они живут долго и счастливо :)

Имя Шахерезады состоит из двух староперсидских корней, которые означают «власть, держава» и «благородное сословие». В имени помогающей ей младшей сестры – Дуньязада – первая часть означает «мир, мирской». Имя Шахрияр означает «властелин, повелитель». Шaхерезада представляет внутреннее качество человечества, которое может быть утеряно (перестанет существовать), если его послание перестанет передаваться.

Единственный способ выжить для Шaхерезады и выполнить свою задачу изменения Шахрияра – управлять вниманием последнего так, чтобы продолжать рассказывать истории. Для этого ею был изобретен специальный механизм, и использование вложенных историй - часть такого механизма.

Примером может быть всем знакомая «Сказка о рыбаке и джинне», где рыбак, закинув сеть, вытаскивает древний запечатанный сосуд. Рыбак открывает медный сосуд, откуда появляется страшный джинн, горящий желанием убить своего спасителя. Используя хитрость, рыбак заставляет джинна вновь залезть в кувшин, а кувшин запечатывает.

Джинн вновь просит рыбака освободить его, а рыбак рассказывает ему историю о царе Юнане и враче Дубане. В этой вложенной истории врачеватель Дубан вылечивает персидского царя от проказы, однако завистливый визирь пытается убедить царя избавиться от Дубана.

В ответ царь Юнан рассказывает визирю следующую (вторую вложенную) историю о царе Ас-Синдбаде, несправедливо погубившем своего сокола, который пытался спасти царя от смерти, выбивая у того из рук чашку с водой, отравленной ядом.

В свою очередь, визирь рассказывает царю Юнану параллельную вложенную историю о коварном визире другого царя, который хотел погубить молодого царевича, отправив его в логово женщины-оборотня.

Убежденный этой историей, царь Юнан решает казнить врачевателя Дубана, опасаясь его коварства. Перед казнью Дубан просит царя взять в дар книгу, которая хранит много тайн, но, когда Юнан перелистывает страницы этой совершенно пустой книги, при этом смачивая палец слюной, он вдруг понимает, что страницы книги отравлены, и умирает.

Здесь скобки закрываются и повествование вновь возвращается к изначальной сказке о рыбаке, который все же освобождает джинна. Джинн исчезает, предварительно показав своему спасителю пруд с волшебными рыбами...

...Но это уже новая серия вложенных историй, которыми я не буду утомлять моих читателей, ибо принцип их построения уже и так понятен.

Я практически уверена, что читатель уже запутался в том, кто, кому и что рассказал, даже во время краткого изложения этих историй в историях. А в оригинале «Тысячи и одной ночи» вложенные сюжеты к тому же перемежаются стихами, рассуждениями на разные темы и многократными повторениями. (Можно вспомнить предложенный одним из наших Собеседников в предыдущем обсуждении метод усыпления бдительности тюремщника «рассеянием важной информации среди незначащей болтовни»).

Алгоритм аппарата Командующего Я построен таким образом, что из любого сюжета он пытается извлечь некий смысл, «мораль» (=корректировка к алгоритму контроля), сделать выводы, которые могут быть важными для самосохранения и контроля нафса за системой. Пока выводы не сделаны, «файл не закрыт».

В ситуации, когда сюжеты вплетаются один в другой, однако ни один из них не завершен, в аппарате Командующего Я, который регистрирует ввод информации, но не может завершить алгоритм ее обработки, происходит что-то вроде перегрузки и зависания. (Аналогично, например, в некоторых сетевых операционных системах нельзя держать открытыми одновременно более трех сессий-«окон». У аппарата Командующего Я тоже есть ограниченное число «сессий»: если, скажем, открыто уже по одной сессии на каждый из вложенных сюжетов, и ни одна из них не завершена «выводами», новую аппарат Командующего Я уже не откроет. Он временно «зависает» - не может закрыть предыдущие сессии, поскольку они не завершены, и не может открыть новую. Это же машина!)

Что происходит, пока наш тюремщик «завис» за неимением свободных ресурсов внимания, и пребывает как минимум в частичном ступоре? А происходит то, что информация продолжает поступать в систему, но уже в том виде, в каком передается, без перекодировки аппаратом Командующего Я. Пока последний пытается распутать хитросплетения сюжетов, нечто помимо него уже давно все приняло и усвоило.

Дело в том, что, как мы уже говорили, создателям инструментов Традиции известен код, прекрасно распознаваемый системой и без вмешательства Командующего Я. Язык этого кода предназначен для передачи понятий, не выразимых словами, его родина - сферы, где не используются обычные языки. Скорость, с которой происходит коммуникация в этой области, не поддается приближению на земле. (Многие из Собеседников в предыдущем обсуждении предлагали использовать шифр, иносказания, язык метафор, «птичий язык», аналогии из других ситуаций и т.д. для передачи послания узнику за решеткой, и все это - да!)

Персонажи обучающих историй — дервиши, шахи, прекрасные принцессы и принцы, джинны, богатые купцы, черные рабы и разбойники, а также волшебные лампы, драгоценные сокровища и многое, многое другое — это код. При помощи данного кода передается послание внутреннему существу человека. Говоря о внутреннем существе, Омар Али-Шах указал на то, что оно имеет способность различения и пропускает только те данные, которые расценивает как положительные и полезные. Под влиянием данных из обучающих историй внутреннее существо развивается и становится способно потеснить Командующее Я, изменить его работу – так, как сказки Шахерезады преобразили Шахрияра.

*****

Примечательным является тот факт, что метод вложенных историй - совершенно независимо от суфийских источников - был «заново открыт» в психотерапевтической практике прошлого века как инструмент передачи послания «бессознательному» пациента в обход его сознательных процессов. Автором его считается Милтон Эриксон, психотерапевт, что называется, от Бога (что звучит странно, ибо формально Эриксон был агностиком).

...История жизни Милтона Эриксона необычайно интересна, и хотя у меня нет возможности ее подробно изложить, суть ее в том, что в юности, в процессе преодоления почти фатальной болезни, оказалось полностью развитым и сформированным его внутреннее существо – как бы параллельное «я», неизмеримо более знающее, эффективное и мудрое, чем его личность. Он называл его «моим бессознательным». Несмотря на звания и дипломы, Эриксон по сути всегда был самоучкой и лечил пациентов именно из своего внутреннего «я», иногда входя в своеобразный транс по время сеанса, «просыпаясь» по его окончании. Терапия Эриксона также по большей части основывалась на обращении к бессознательному человека. (Во время нашего предыдущего обсуждения одна из Собеседниц упомянула слово «транс» и имя Милтона Эриксона, и это было более чем уместно - методы Эриксона как раз напоминают передачу тайного послания другу за решеткой, в обход охранника – «сознательного»).

Эриксон был автором методики «вложенных историй», названной его именем. Она заключается в следующем: психотерапевт начинает рассказывать первую историю, которая затем прерывается и переходит во вторую, также не завершаемую, и далее в третью историю - именно она содержит послание для «бессознательного». После этого терапевт заканчивает вторую историю, а затем и первую. В таком многослойном, как капуста, «пакете», скрытое послание доставляется более эффективно, так как сознание, занятое извлечением смысла из внешних историй, пропускает вложенное.

Примером использования метода вложенных историй был случай Эриксона с почти обездвиженным пациентом, восстанавливающимся после инсульта. Психотерапевт начал с рассказа о том, как, спеша на прием, он попал в огромную автомобильную пробку. История о пробке перешла в тему о том, что причиной заторов являются действия властей, пытающихся перерегулировать транспортные потоки в городе. После чего Эриксон начал говорить о том, что скоро все работы по перерегулировке закончатся, движение восстановится, а положение поправится. Затем он еще немного поговорил о действиях властей и завершил разговор тем, что, несмотря на пробку, успел к назначенному времени приема.

Ключевое сообщение для «бессознательного» пациента заключалось в том, что усилия по восстановлению движения будут успешными, а временные трудности закончатся. Благодаря тому, что сообщение было «завернуто» в несколько слоев, оно было передано в обход обусловленности пациента, отягощенной скептицизмом или неверием.

*****

«Тысяча и одна ночь» - далеко не единственный пример применения «матрицы историй». Шедевры древнего эпоса Махабхарата и Рамаяна, Одиссея, а также собрания историй эпохи Возрождения вроде Кентерберийских рассказов Чосера использовали схожую матрицу.

Виртуозом «матрицы историй» был великий суфийский Мастер Джалаледдин Руми. Главный его труд Маснави-и-Манави - ряд вложенных друг в друга историй, сказок и притч, в драматических местах перемежающихся толкованиями цитат из Корана и высказываний ранних суфийских Мастеров. Название книги можно перевести как «Поэтические куплеты, содержащие скрытый смысл». Сложность матрицы, примененной Руми, на порядок выше «Тысячи и одной ночи», и все ее тонкости, конечно, не подлежат описанию. Но, поскольку в предыдущем обсуждении наш Собеседник вспомнил притчу о купце и попугайчике из первого дафтара (тома) «Маснави», не могу не привести ее как пример использования приема вложенных историй.

История начинается с того, что богатый купец, у которого была птичка – попугай (в оригинале у Руми попугай, кстати – женского рода), отправляется в Индию и спрашивает у всех домашних и у своей любимицы-птички, что им привезти из далекого путешествия. Птичка-попугай просит его, встретив других попугаев, передать им, что она находится в заточении, шлет привет своим сородичам и просит руководства о ее положении.

Далее история прерывается и идет поэтическая вставка «Описание крыл пернатых Божественных умов», косвенно указывающая, что речь в притче идет вовсе не об обычном попугае, а о совершенно особой «птице»: «Форма ее – на земле, душа же – вне пространства».

Затем история возобновляется: купец, добравшись до Индии, находит несколько попугаев и передает им вверенное послание. Один из попугаев, лишь услыхав его, тут же падает замертво. Купец, впавший в отчаяние от содеянного его речью, пускается в длинную тираду о том, что «мир одно слово в руины превратит».

Здесь история вновь прерывается и вводится толкование слов суфия-классика Аттара о том, что применение одного и того же инструмента (к примеру, слова) может иметь совершенно разные последствия в зависимости от природы того, кто его применяет. «Совершенный хоть землю в руки возьмет, в злато она обратится, а ущербный отрежет злата кусок, и в пепел оно обратится».

Здесь Руми вводит вложенную историю, взятую из Корана, о Мусе (Моисее) и колдунах египетского фараона, которых последний заставил состязаться с Моисеем в колдовстве (превращении посохов в змей). Колдуны первыми бросили свои посохи, которые обратились змеями, но брошенный Моисеем посох обернулся наибольшей змеей, и она поглотила всех остальных. Фараон, заподозрив колдунов в сговоре с Моисеем, пригрозил предать их жестокой казни. Далее идет длинный ряд поэтических метафор, начинающийся строкой: «Кусочек лакомый и острое совершенному разрешены, ты ж не совершенен, не ешь, будь нем. Раз ты – ухо, а он – язык, но он не сродни тебе, ушам Истинный повелел: «Безмолствуйте!»

Далее повествование вновь возвращается к купцу, который, завершив торговлю, возвращается домой и сокрушенно сообщает своей любимице-птичке о том, что сотворили его слова с ее родичем. «Я раскаялся, к чему слова. Но уж коли я сказал, то от раскаяния что за польза?... Не воротится с пути та стрела, о сын, перекрывать сель нужно у истока....У действия в Сокровенном мире последствия рождаются, и те порождения его не по решению людей...»

Услышав о происшедшем с ее родственником, птичка тут же упала замертво. Купец предается горю от потери любимицы на протяжении следующих ста строф, и, в частности, произносит: «Попугай такой, что исходит от Божественного внушения голос его. До начала существования было начало его. Внутри тебя тот попугай сокрыт, отражение его видал ты на том и на сем...Жизнь влюбленных – в умирании, сердца ты не обретешь, кроме как в сердца лишении».

Далее вставляется толкование слов великого классика суфизма Хакима Санаи о том, что неважно, что удаляет тебя от Возлюбленного – неверие или вера, уродство или красота.

«В зеленом саду любви бесконечном, кроме печали и радости, еще множество фруктов. Влюбленность превыше обоих этих состояний».

И вновь Руми возвращается к притче о попугае: как только купец, стеная, вытаскивает бездыханную птицу из клетки, та внезапно оживает и взлетает на дерево, объясняя хозяину, что другой попугай своим поступком дал ей совет: «Освободись от милости голоса и привлекательности, мертвецом стань, чтобы обрести избавление». Купец, внимая словам мудрой птицы, отвечает: «Ступай под защитой Аллаха, ибо ты показала мне новый путь».

И, наконец, заканчивается история толкованием коранического высказывания «Чего захотел Аллах, сбудется». «Смысл смерти попугая был в ее нужде, в нужде и нищете себя ты мертвым сотвори, чтобы дыхание Исы (Иисуса) оживило тебя и сделало подобным ему самому в благе и радости».

Удивительное свойство вложенных историй Руми - каждая деталь в них, многогранная, драгоценная и законченная сама по себе, начинает играть новым смыслом, составляя часть целого. Подобно птице, передающей скрытое послание томящейся за решеткой родственнице через ее собственного тюремщика, суфийский Мастер при помощи «матрицы историй» передает послание той Птице, Чья форма на земле, а суть – вне времени и пространства. Послание о том, как ей, наконец, освободиться из плена заточения.

https://assalam786.livejournal.com/71201.html

Пробиотики против инфекций ЛОР-органов и прочего

Чистим зубы регулярно, все запломбировано, а изо рта продолжается зловоние? Терапевт направляет к стоматологу, стоматолог - к ЛОРу, а тот, греша на желудок, отфутболивает к гастроэнтерологу. Последний же справедливо заявляет, что запах физически не способен покинуть желудок, так как пищевод в покое находится в спавшемся состоянии на всем своем протяжении. В результате пациенты доводят себя до паранойи и депрессии в борьбе с этой проблемой, глотают ополаскиватели стаканами, жуют Орбит пачками, но все без результата. Между тем в исследованиях было доказано, что плохой запах изо рта (галитоз) не связан со здоровьем зубов или желудка - на самом деле, 80-90% случаев галитоза вызвано патогенной микрофлорой ЛОР-органов. В этой статье я расскажу о причинах развития галитоза, о том как правильно выявить у себя неприятный запах изо рта и как избавиться от этой проблемы навсегда.


Причина возникновения галитоза
Неприятный запах обусловлен метантиолом, сероводородом и диметилсульфидом (одоранты) - это продукты расщепления белков пищи анаэробными бактериями, обитающими на языке и в десневых карманах. Их представители есть во рту и у здорового человека среди других сотен видов микроорганизмов, но нормальная микрофлора и иммунитет легко ограничивают их численность и активность. С чего же начинается бардак - почему эта гопота вдруг устраивает во рту хаос и зловоние, но самое главное - как решить проблему?

Все начинается в детстве каждого из нас. Запах изо рта младенца напоминает легкий запах моцареллы, от которого серотонин ударяет в голову молодым мамам. Но дело не в том, что рацион у пупсиков ограничен лишь молоком - ведь оно содержит не меньшее разнообразие белков, чем взрослая пища. Дело в отсутствии анаэробных бактерий, которые гибнут от иммуноглобулинов и лизоцима грудного молока. Поэтому изменения запаха происходит не после введения прикорма, а одновременно с отменой грудного вскармливания и, как следствие, с заселения организма условно-патогенными анаэробами.


А дальше детки впервые заболевают бактериальными инфекциями ЛОР-органов, и все мамы знакомятся с антибиотиками и антисептиками - этакие спецназовцы зачищающие площадь как от врагов, так и от лояльных организму бактерий. А теперь представьте: чтобы восстановить естественную микрофлору, нужно возродить популяцию из более чем 700 различных и метаболически зависящих друг от друга видов бактерий! Это будет происходить месяцами и годами, если такое вообще возможно. Бифидок и кефирчек не помогут - они могут предложить лишь нежизнеспособные лакто- и бифидо- бактерии. Вот как выглядит здоровая микрофлора рта, хотя, чтобы покрасить все бактерии, флуоресцентных красителей и цветов видимого спектра не хватит:


Но свято место пусто не бывает, и открытая слизистая ЛОР-органов приглашает всяких негодяев. И опять по кругу: спреи-антисептики-антибиотики. Тем временем будет накапливаться букет хронических инфекций с устойчивостью к препаратам. Например, у меня к 30 годам в коллекции были острые и хронические пневмонии, бронхиты, ангины, фарингиты и ларингиты, кариес и стоматиты. И все это неизбежно сопровождалось галитозом. Все инфекционные заболевания ЛОР органов и рта (в том числе, в скрытой форме) сопровождаются галитозом. Думаете, у вас такого нет? Не торопитесь дышать в ладошку - это бесполезно. Как же тогда правильно выполнить самодиагностику галитоза?


Самодиагностика галитоза
Молекулы одорантов постоянно присутствуют на обонятельных хеморецепторах, поэтому ваш нос привыкает к их постоянной концентрации и соотношению компонентов смеси, а мозг воспринимает данную информацию как фон. Как говорится, свое не пахнет, поэтому дышать в ладошку - бесполезный самообман. А вот когда мы общаемся с человеком, который выдыхает более высокие концентрации и/или с иным соотношением одорантов, нос сообщает в мозг информацию о новом для себя "букете".


Таким образом, как бы не был зловонен выдыхаемый нами воздух, ужаснуться этим парфюмом сможет только другой человек. Однако не каждый осмелится спросить у своего друга или супруга о зловонии изо рта. Но стоматологи придумали хитрый способ самодиагностики. Необходимо серединой языка лизнуть кожу на руке, дать высохнуть минуту и только потом нюхать. Физика данного метода заключается в том, что только после испарения слюны и прогрева кожи вонючие одоранты начинают активно возгоняться, так как в воде они почти не растворяются, а температура кипения, например, диметилсульфида 37 °C. Изменение их концентрации на хеморецепторах идентифицируется носом и воспринимается мозгом как новый и незнакомый запах, четко давая осознать всю его "прелесть".


В норме легкий запах должен быть, так как условно-патогенные анаэробные бактерии в небольших количествах присутствуют у всех людей. Однако, если запах имеет отталкивающий характер, то это очевидный признак галитоза, и окружающие люди его наверняка замечают.

Лечение галитоза и инфекций ЛОР-органов
Ну раз уж теперь все так очевидно, нашли ли ученые решение проблемы? Еще в 1970 году было установлено, что бактерия Streptococcus salivarius одной из первых колонизирует стерильный рот новорожденного в процессе его прохождения через родовые пути. Спустя 34 года крупное исследование микрофлоры ЛОР-органов у школьников установило, что у детей НЕ болеющих ОРЗ на слизистых присутствует как раз этот самый штамм бактерии. Оказалось, что эта дружественная нам бактерия активно продуцирует бактерицидный фактор (BLIS), подавляющий размножение патогенных бактерий, в том числе, вызывающих галитоз.


Затем исследователи вывели лабораторный штамм (Blis-k12), раскрыли формулу BLIS и уже надеялись, что орошение слизистых этим веществом поможет лечить инфекции и предотвращать галитоз. Но эффект оказался таким же как у антибиотиков, антисептиков и ополаскивателей - заодно с плохими бактериями уничтожаются дружественные, а после отмены происходят рецидивы заболеваний. Как оказалось, секрет Streptococcus salivarius заключается в том, что данная бактерия синтезирует BLIS лишь там, где патогенные бактерии быстро размножаются, тем самым не подавляя нормальную микрофлору в целом. И тогда исследователи решили заселять слизистые ЛОР-органов живым штаммом. Данная стратегия уже показала эффективность в профилактике и терапии таких заболеваний как фарингит, ларингит, отит, тонзиллит (ангина), кариеса, ну и, как следствие этих заболеваний, - ликвидируется галитоз.

Клинические исследования применения штамма Blis-k12 на детях 3-13 лет с рецидивирующими инфекциями горла показали снижение заболеваемости на 90%! Потребность в антибиотикотерапии сократилась в 30 раз по сравнению с контролем. Кроме того, с помощью пробиотика удалось на 80% сократить частоту вирусных инфекций. Что касается галитоза, то в испытаниях на добровольцах, имеющих изначально высокие концентрации одорантов в выдыхаемом воздухе, применение Blis-k12 позволило у 85% испытуемых предотвратить выделение неприятного запаха. Несмотря на доказанную эффективность и безопасность, препараты на основе Blis k12 до сих пор в России не продаются. Между тем за рубежом зарегистрировано уже десятки препаратов под разными брендами:


Но я бы не стал так погружаться в данную тему без собственного опыта. Ведь пока врач сам не переболеет - он еще не дока. О своей борьбе с хроническим фарингитом и галитозом я часто писал в диалогах с читателями. Все началось несколько лет назад, когда сын пошел в детский сад. Он начал регулярно заболевать сам и приносить инфекции домой - тогда я и стал болеть практически перманентно. Год назад на очередном профосмотре в носу и зеве у меня обнаружился Золотистый стафилококк, но прописанное лечение в виде спреев, леденцов, антибиотиков и бактериофагов помогало на 3-5 дней, после чего болезнь начиналась вновь.

Год назад при поиске литературы для своей диссертации, я прочел о клинических испытаниях пробиотика на основе Blis k12, но в аптеках его не нашел и пришлось заказывать через интернет. Покупал вот этот препарат. Можно выбрать более дешевый препарат другого производителя, но драже в нем в 2 раза меньше. В итоге, после недели применения, я наконец полностью и надолго выздоровел, прошел и галитоз. Теперь, в случае малейшего першения в горле, рассасываю по одной таблетке перед сном, а утром - уже все в норме. Рекомендую, потому что сам на себе и на семье испытал.

https://glagolas.livejournal.com/149540.html

Создал отдельный пост, в котором собираю ваши отзывы на данный пробиотик: http://glagolas.livejournal.com/153383.html

Еще : https://vk.com/wall-151403105_108

Ногти Делёза



В последние годы жизни Делёз не стриг свои ногти, и они спиралью завивались,
закручивались под подушечки пальцев. «Легенда. гласит, что они достигали
шести сантиметров. Конечно, это обстоятельство привлекало внимание его
собеседников. И некоторые спрашивали: «Что же это значит? Делез тут же
предлагал поразмыслить над словом «значение». Если вы ищите значение, то
вы воспринимаете нестриженые ногти в качестве знака. Вы пытаетесь его про-
честь, т. е. найти его значение. Между тем, как бы говорит Делёз, вы не
предполагаете, что нестриженые ногти могут быть чем-то иным, не иметь
знакового характера.Позиция, которая заложена в самом вопрошании,
ситуация вопрошания говорит, что нестриженые ногти - это знак, но он не
прочитывается. Т. е. это знак языка, которого собеседник не знает. В вопросе
содержится желание узнать код неведомого языка и с его помощью найти
значение. Эта общая метафизическая стратегия бессильна там, где нет знака
или знаковой ситуации.Воспринимайте ногти не в качестве знака,
репрезентации, а в качествe события - чистой презентации без
презентируемого, т. е. не как Vorstellung, а как Darstellung. Событие, которое
аффективно переживается в качестве интереса, недоумения, или ненависти,
или любви. Это переживание, конечно, можно перевести в знаковый план: в
запись, рассказ; а далее - в аналитический, эстетический и т. п. Но это будет
уже не Daгstellung, чистое -что., а только то, что представительствует в своей
собственной логике от имени Daгstellung. Daгstellung непереводимо в план
Voгstellung без самоуничтожения. Есть ещё одна возможность -прочитать.
некий скрытый смысл нестриженых ногтей: если воспринимать их в качестве
симптома, Но и в этом измерении не удается уйти от репрезентационной
логики, Нестриженые ногти как симптом лишь указывают на дисфункцию или
клинику, Так же как и ногти-знак, ногти-симптом, хотя и располагаясь в ином
дискурсе, не в метафизическом, а клиническом, принадлежат общей
репрезентационной стратегии. Именно в этой стратегии заключается
родственный характер критики (=метафизики) и клиники. Собственно, так и
называется одна из книг Делёза - .Критика и клиника., Нестриженые ногти не
репрезентируют случившийся универсум. Они сами - случай, событие без
адресации и без референта, т. е. являются чистым смыслом без функции
представительства чего бы то ни было. Это и есть чистая презентация без
презентируемого, Делёз предлагает нам эту странную стратегию чистого события-
становления,предлагая не совершать классического перехода в Vorstellung.
(Сергей Зимовец, «Хайдеггер и медведи»)

Первая женщина-психоаналитик Сабина Шпильрейн



В истории психоанализа Сабина Шпильрейн осталась как автор всемирно известной работы «Деструкция как причина становления», ставшей фундаментом для всех дальнейших исследований влечения к смерти. В этой работе (докторской диссертации, защищенной в 1912 году) она впервые ставит вопрос о влечении к смерти и связывает его с проблемой мазохизма. Она находит истоки мазохизма именно в первичном, лежащем в основании человеческого бытия, влечении к смерти, которое может быть представлено как «мы-опыт», противоположное «я-опыту», а значит — нацеленное на разрушение собственного Я человека. В то же время, распад личности и регрессия к «мы-опыту» может приносить и позитивные плоды, поскольку является источником социального прогресса, творческих сил и культурного развития. Она заключает, что деструкция собственного Я является причиной развития новых социальных форм. В распаде мы всегда можем найти основания для творческого становления.

Клиническая проблема, поставленная Шпильрейн, состоит в том, что на практике мы не можем разнести сексуальное влечение и влечение к смерти, они всегда являются сообща. В одной из своих ключевых работ «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) Зигмунд Фрейд говорит: «В одной богатой содержанием и мыслями работе, к сожалению, не совсем понятной для меня, Сабина Шпильрейн предвосхитила значительную часть этих рассуждений. Она обозначает садистический компонент сексуального влечения как "деструктивное" влечение». Таким образом, Фрейд полагал, что сексуальное влечение и влечение к смерти работают согласно одному и тому же принципу удовольствия, поэтому их нельзя представлять как противоположные или противонаправленные. Как сексуальное взаимодействие, так и деструкция приносят разрядку влечений и, таким образом, связаны с удовольствием, в отличие от принципа навязчивого повторения, который располагается по ту сторону принципа удовольствия.

Несмотря на то, что диссертация Шпильрейн была актуальной и создала почву для дальнейшего поиска и исследований Фрейда (о чем свидетельствует их переписка) и его учеников, сама Сабина Шпильрейн в силу разных обстоятельств не создала своей школы и не имела последователей.

Биография: ученица Фрейда, любовница Юнга, учитель Жана Пиаже

У Сабины Шпильрейн была странно-пропорциональная во временном отношении жизнь. — Первые 19 лет: детство и юность в Ростове, средние 19 — годы учебы и работы в Европе, последние 19 лет — возвращение в Советскую Россию: успехи, потом фактический запрет на профессию, переезд в родной Ростов и, наконец, смерть от рук фашистов в 1942 году.

Шпильрейн по возвращении из Швейцарии (в 1922–23-м она преподавала психоанализ в женевском Институте Руссо и, в частности, выучила Жана Пиаже, ставшего величайшим в истории педологом, исследователем детства) сначала работала в Москве. В доме-лаборатории «Международная солидарность» она была старшей коллегой и наставницей молодых Льва Выготского и Александра Лурия; оба стали столпами советской психологии, но уже в другую эпоху.

Чем она делилась с ними? В ее багаже было многое. Медицинская степень Цюрихского университета (1909), курс истории искусств в Мюнхенском университете и членство в основанном Фрейдом Венском психоаналитическом обществе (1911), работа в хирургической клинике в Лозанне и изучение музыкальной композиции (1914–1915), опыт практики в Берлине (1917): после революции купец первой гильдии Николай Шпильрейн уже не мог поддерживать дочь материально. Странствия по всей немецкоговорящей ойкумене: Германия, Австрия, Швейцария. И главное: написание в канун Первой мировой войны работы «Разрушение как причина бытия». Именно из работы «малышки Шпильрейн» — так неполиткорректно венский мэтр называл коллегу — Фрейд почерпнул идею о роли Танатоса, влечения к смерти, во всем психологическом «дизайне» человека.

Стоит сказать, что подход Шпильрейн к теме был не так угрюм, как у Фрейда. Сабина видела в разрушении не повод для мировой скорби, а часть программы, причем не только биологической. И в психологическом смысле человеку, если он хочет быть счастлив и здоров, нужно радикально поступиться частью самости: индивидуум «умирает» в паре, пара — в потомстве, наличное — в становящемся. Гётевское «Умри — и стань!» прямо-таки звенит в этой работе.

Фрейд мысль Шпильрейн развил по-своему; кто-то считают, что он ее идейно обобрал и затер. Вряд ли это так, но он совершенно точно выговаривал ей за ее реющее, пламенное увлечение германским миром, германским мифом. «Я желаю Вам с успехом отбросить Ваши инфантильные мечтания о германском победителе и герое, на которых основана вся Ваша оппозиция по отношению к Вашему окружению и происхождению», — писал ей Фрейд в 1914 году.

А у Сабины были причины мечтать о «германском победителе и герое». Она любила Карла Густава Юнга. Когда в августе 1904 года ее, потрясенную смертью младшей сестры, привезли в цюрихскую клинику душевных болезней «Бургхёльцли», Юнг не только на ней первой опробовал свой аналитический метод, но и вылечил ее.

Психиатрия в то время была слаборазвита в плане адаптации человека к нормальной жизни. В основном, лечение душевнобольных сводилось к тому, что врачи следили, чтобы больной не вредил себе и окружающим, и в случае припадка применяли к пациенту карательные методы — обливали холодной водой, привязывали, использовали электрошок.

Но клиникой «Бургхёльцли» руководил Огин Блейер, его новаторство заключалось в том, что он впервые использовал для лечения «метод Фрейда» — психоанализ. Этим методом он воодушевил своих единомышленников, среди которых был начинающий врач Карл Юнг. Юнга назначили лечащим врачом Сабины. Эта встреча перевернула всю жизнь русской девушки и позволила Юнгу войти в высшее сословие врачей Европы. На момент их встречи в 1904 году Шпильрейн исполнилось 19, а ему было 30 лет.

Проблемы Сабины прекрасно поддавались лечению психоанализом. Юнг в течение нескольких месяцев проводил с ней психологические сессии, они разбирали её внутренние конфликты — любовь и ненависть к отцу, проблема с подавленным напряжением в связи со смертью сестры, её непонятость окружающими. Через несколько месяцев Шпильрейн полностью восстановила гармонию души, все признаки истерии прошли. Девушка стала адекватно относиться к окружающим, у неё наладились отношения с родителями.

Спустя год девушку признают полностью здоровой. К окончанию лечения она уже стала помогать врачам в качестве санитарки. В это же время Сабина под влиянием Юнга и его идей захотела поступить в Цюрихский университет на факультет медицины.

Через семь лет после поступления в клинику она становится доктором медицины. Это время — самое счастливое для Сабины Шпильрейн!

В период студенчества развивались их отношения с Юнгом, лечащим врачом. За время психоаналитических сессий у обоих возникло сначала чувство привязанности друг к другу, затем лёгкая симпатия, которая постепенно переросла в любовный роман, духовную близость.

Они стали тайно встречаться, посещать оперу. Оба любили Вагнера и его произведение «Кольцо Нибелунгов». Сабина обожала героя оперы Зигфрида, олицетворяющего идеал германского народа. Сабина — еврейка — была вдохновлена этим персонажем, несмотря на то, что он представлял совсем другую культуру. В глубине души Шпильрейн хотела от Юнга сына, которого она назовёт Зигфридом и который соединит в себе две великие культуры.

Эта мечта, её идея прошла через всю её жизнь. Но Юнг, несмотря на свою большую симпатию к Сабине, не желал, чтобы их отношения переросли во что-то большее. К тому времени он уже был женат и имел троих детей… К тому же он был врачом с серьёзной репутацией, статусом и устоявшимся человеком в высшем обществе. И он не мог променять всё это на любовь Сабины.

Первая и последняя настоящая любовь Сабины Шпильрейн оказалась несчастной. Даже несмотря на разрыв, образ Юнга и их нерождённого сына Зигфрида постоянно присутствовал в её сознании и мыслях.

Отношения Шпильрейн и Юнга дали мощный толчок развитию всей мировой психологии. Юнг выступил в конгрессе с докладом о случае Сабины. Он подробно описал её лечение, и за счёт этой работы Юнг впервые прославился и вошёл в когорту известных и именитых психоаналитиков.

В 2011 году вышел голливудский фильм Дэвида Кроненберга «Опасный метод»: там любовная история Юнга и Шпильрейн включает секс и сцену порки. Но одноименная книга нью-йоркского психоаналитика Джона Керра, по которой снят фильм, — интеллектуально-документальный бестселлер, основанный на письмах двоих, ясно говорит лишь о тайне. Этот российско-европейский роман, как и история Тургенева и Виардо, парит в воздухе. Все «было», и ничего «не было».

И вот эта женщина, писавшая в своем дневнике «Зигфрид жив, жив, жив» и «Разум! Есть ли такая вещь?», оказалась в Ростове, где в середине 1920-х работал, к примеру, завотделом партийной жизни краевой газеты «Советский Юг» молодой Александр Фадеев. Что она делала там?

Работала врачом в поликлинике. Была тем, кем она и была, — педологом. Ее последняя научная статья в европейском журнале Imago вышла в 1931 году. Свидетельства запечатлели образ немолодой и немодно одетой женщины, что-то пишущей в блокноте. Казалось, личная жизнь — а у нее были и муж, врач Павел Шефтель, и две дочери, Рената и Ева, — кончилась в 1919 году, когда прервалось ее общение с Юнгом.

Накануне Первой мировой Юнгу было два видения: дважды кровавые потоки заливали Европу. Первый, 1914–1918 годов, миновал Шпильрейн. Второй достиг Дона в июле 1942-го.

Вермахт лета 1942 года уже не был вермахтом октября 1941-го: скорая кампания не удалась, противник озверел. Накануне сдачи городов гражданские власти и военное командование предупреждали население о той прямой и непосредственной угрозе жизни, которую представляло гитлеровское войско, в частности для еврейских семей и семей командиров Красной армии, всех «военспецов». Но бежать на юг, в Баку, и дальше, морем, в среднеазиатский Красноводск — могли не все. Решались — не все. Война — момент предельной цены решения в условиях неопределенности.

Момент, когда принимать решение уже поздно, всегда наступает внезапно. 24 июля в Ростов-на-Дону вошли немцы.

«Отказ Шпильрейн уехать — это пример завораживающей нас слепоты выдающегося ума; это своего рода самоослепление Эдипа, — говорил психиатр Сергей Аграчев. — Она не поверила в то, что немцы могут совершать все то, о чем рассказывала газета «Правда».

Газета «Правда» в те дни была похожа на вагнеровскую партитуру, по накалу оркестрового тутти. Судьба мира лежала на весах: выход фашистов к бакинской нефти предрешал исход войны. Пробиваясь вперед, терзая и мучая, враг шел на Баку.

Предание сохранило ошеломительную отповедь Шпильрейн немецкому солдату: она жила в Германии, немцы — культурный народ, как может он творить эти зверства?! 11–12 августа те, к кому она обращалась, повели ее и еще 27 тысяч ростовских евреев к пригородной Змиёвской балке. Рядом с Сабиной Шпильрейн шли ее дочери, Ева и Рената. Изучавшая композицию, она ушла в контрапунктный, поворотный момент планетарного противостояния и борьбы. Не в тишине анонимности и в безвестности, а в страшном шуме, в мелодическом хаосе, сопровождающем уход настоящего героя.

Пауза, тишина, долгая фермата перед очередным вступлением оркестра.

В 1974 году в подвале женевского здания, где располагался Институт Руссо, нашли коробку, собственность доктора Sabina Spielrein. В архиве были ее дневники, копии ее писем к Юнгу и Фрейду, оригиналы их ответов.

«Зигфрид жив, жив, жив» — она ведь считала «Зигфридом» свою героическую судьбу, а не Юнга.

Она немного чужая всем. И родному еврейству, с ее обожанием «Зигфрида», и родной России, с ее зримым одиночеством в ней, и германской «второй родине», где она была вечным мигрантом. Помнить ее мы можем только вместе, евреи, русские, немцы.

По материалам: Елена Бердникова, «Новая газета» / Виталий Колбасин, «АиФ»

Жан Пиаже / Сабина Шпильрейн: vk.com/wall-52526415_19567

***

Фильмы

Европейские режиссеры сняли о ней три фильма: «Сабина» (2002), «Меня звали Сабина Шпильрейн» (2002) и «Опасный метод» Дэвида Кроненберга, самый популярный и самый недостоверный, о любовных отношениях Сабины и Юнга.

Док. фильм «Карл Юнг и Сабина Шпильрейн (Психоаналитический случай № 5)» (2012)

В конце 80-х годов прошлого века был найден кожаный чемодан с письмами Юнга и Фрейда к Сабине Шпильрейн, и ее дневник, ставший сенсацией. Неожиданные факты из жизни двух гениев, основоположников мировой психологии дали возможность в новом ракурсе увидеть их взаимоотношения. Сабина Шпильрейн — одна из первых женщин-психоаналитиков в советской России, и стать психиатром посоветовал ей Юнг.

Док. фильм «Женщины и психоанализ: Лу Саломе и Сабина Шпильрейн»

В истории психоанализа две российские женщины стали выдающимися фигурами психоаналитического движения. Лу Андреас-Саломе была одной из самых ярких звезд европейской культуры модерна. Сабина Шпильрейн, ученица Фрейда и возлюбленная Юнга, изменила историю психоанализа.

Книги

1. Сабина Рихебехер. «Сабина Шпильрейн: Почти жестокая любовь к науке» (2007)

Биографическое повествование швейцарской писательницы и психолога Сабины Рихебехер посвящено судьбе выдающейся российской женщины-психоаналитика, ученицы К.Г. Юнта и З. Фрейда, автора оригинальной теории деструкции Сабины Николаевны Шпильрейн, чье имя на долгие годы было незаслуженно предано забвению.

В наши дни Сабина Шпильрейн, ее биография и творческое наследие, вызывают огромный интерес не только у профессионалов — психологов, психотерапевтов и историков психологической науки — но и в широких кругах творческой интеллигенции — у писателей, драматургов, кинорежиссеров, пытающихся в своих произведениях воссоздать сложный, противоречивый и завораживающий образ этой незаурядной женщины.

Она стала одним из ярких символов глубинной психологии и получила широкое признание как пионер европейского и российского психоаналитического движения, родоначальница детского психоанализа. Точное и одновременно доступное изложение оригинальных научных идей Сабины Шпильрейн в сочетании с тонким психологизмом в художественном описании ярких и драматических событий ее жизни делает чтение этой книги увлекательным и захватывающим.

Эта книга повествует об одном из наиболее интригующих и загадочных случаев любви между пациенткой и ее психотерапевтом в истории психоанализа. Рассказывается о судьбе Сабины Шпильрейн, прожившей жизнь, полную драматизма и творческих свершений, ее страстной любви к К.Г. Юнгу, дружеских отношениях с З. Фрейдом, а также мало известных широкому читателю подробностях личной жизни основоположников психоанализа. Проникшись идеями своих великих терапевтов, Сабина сама стала известным психоаналитиком. Совсем по иному повернулась ее судьба после переезда в Советскую Россию.

2. Сабина Шпильрейн. «Психоаналитические труды» (2008)

Настоящее издание представляет собой отдельный том, посвященный научным трудам Сабины Шпильрейн. Его основу составили тексты Шпильрейн, опубликованные в различных немецких психоаналитических журналах, начиная с 1912 г. и по 1931 г. Кроме того, в настоящее издание включены фрагменты протоколов Венского психоаналитического общества с выступлениями Сабины Шпильрейн и ее участием в дискуссиях. Публикуется также ряд небольших текстов, в том числе — рефераты ее выступлений в психоаналитических обществах и на Международном психоаналитическом конгрессе, которые не входили в состав известных собраний трудов.

Материал подготовлен и составлен сообществом Art Traffic. Культура. Искусство

https://vk.com/arttraffic2?w=wall-52526415_19562