Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Необъяснимые фразы детей

Когда мой сын был совсем крохой, моя мама всегда гладила его по голове, пока он спал. И смотрела, как внучек спит. В 2015-м мамы не стало. Не прошло и 9 дней, утром сын просыпается и говорит: «Мама, Наташа сегодня приходила. Она сидела рядом и гладила меня по голове. Вот так». И показал как! У меня прямо все похолодело. © Яна Сажнева / Facebook

Совсем недавно мой младший 4-летний сын, засыпая, указал в пустой угол и сказал: «Он наблюдает за тобой». И уснул. А я еще полночи не могла уснуть. © Софья Кузнецова / Facebook
20+ пугающих фраз, которые читатели AdMe.ru услышали от своих детей лишь раз, а запомнили на всю жизнь
© The Nanny Diaries / The Weinstein Company

Дочке на 2-летие подарили железную дорогу Lego. Там, помимо прочего, был паровоз, заправочная станция, шланг и канистра. И вот сидит моя принцесса и сливает дизель с паровоза в канистру. Сплевывает, нужный конец шланга вставляет — все как надо. «Милая, кто тебя этому научил?!» Она: «Доега [дорога]!» Увидеть такое она нигде не могла, телевизора дома нет, да и в современных машинах сетки везде стоят. Я сама узнала об этом способе лет в 25 только. © Natalia Tkacheva / Facebook

Мой 4-летний сын постоянно рассказывает про какую-то Катерину. Именно так: не Катя, не Екатерина. Мол, она взрослая, живет в Питере (а мы с сыном там никогда не были) и он по ней сильно скучает. И хотел бы уехать к ней навсегда. Моего мужа, если честно, это пугает. А я и не знаю, как к этому относиться. © Светлана Бакалдина / Facebook

Мой сын рассказывал какие-то бредни. Мы иной раз пугались. Мама моя говорила: «Ну фантазер...» Он обижался, иногда злился. Потом вдруг сказал мне: «Мам, почему мне никто не верит? Я вам рассказываю, а вы не верите».
Рассказы его были про прекрасный мир, из которого он не хотел уходить, но ему сказали, что там есть для него работа и что уже пора. А выполнив свою работу, он опять окажется здесь. Продолжалось это до 6–7 лет. Потом забылось. © Ольга Кравцова / Facebook

Племяшке было годика 3. Сидим на кухне, она вдруг начинает с кем-то спорить: «Нет, это моя мама». Поворачивается к моей сестре с вопросом: «Ты же моя мама? А вон тот дядька говорит, что нет». И показывает на верхнюю часть холодильника. © Татьяна Каюмова / Facebook

Читаю подобные истории, и у меня мурашки по телу. Потому что до наступления первой беременности мне приснилась девочка лет 5, которая просила, чтобы я стала ее мамой. Я сказала: «Окей, не плачь, буду я тебе мамой» и проснулась. Спустя неделю узнала, что беременна. И я не сомневалась что будет девочка. © Gochachko Liudmyla / Facebook

Когда я спросила своего 5-летнего сына, как у него так ловко все получается делать, он ответил, что жил «там» один, в своем доме, и ему надо было все делать самому. До того, как прийти сюда к нам. У меня волосы шевелились в тот момент! © Ирина Казак / Facebook
20+ пугающих фраз, которые читатели AdMe.ru услышали от своих детей лишь раз, а запомнили на всю жизнь
© The Nanny Diaries / The Weinstein Company

Моя дочка в полтора года спела песенку на непонятном языке. Я решила, что это тарабарщина, хотя и довольно мелодичная. Пару «фраз» я запомнила. А потом услышала эту песню в кино! Это была песня «Братец Яков» на французском. До сих пор не знаю, как это объяснить. © Olga Vladimirova / Facebook

Моя дочь в возрасте 2–3 лет рассказывала, что она жила раньше в каком-то доме, где было много детей, но потом дом сгорел. А потом она летала и выбрала нас с мужем. И рассказывала это она очень часто. А сейчас ей 11 лет, она не помнит ничего. © Людмила Даниленко / Facebook

По пути в садик мой 5-летний сын часто рассказывал мне, что, когда он «был большой», вместо этой дороги были рельсы и по ним ходили поезда. А еще указывал на место, где «раньше» находился его дом. Я долго думала, что это детские фантазии, пока случайно не наткнулась на старые фотки моей прабабушки. И на этом месте действительно были ж/д пути и частные дома вместо девятиэтажек. Вот так вот. © Танюша Танюша / Facebook

Мой сын, когда ему было 4 года, был чем-то очень расстроен и сказал мне тогда с горечью: «На этой планете так тяжело жить! Мне здесь не нравится». А еще он все детство рисовал спирали. Когда я его спросила, почему именно они, он ответил: «Меня увлекает рисовать сингулярность. Это завораживает».

Кстати, только что разгребала свои старые тетрадки и нашла один из его рисунков. Что интересно, спирали сын рисовал от периферии к центру, а не наоборот. И часто ставил большущий знак вопроса. Не везде, но вот на этом рисунке он есть. © Yarka Rai / Facebook

Мой средний внук — молчун, заговорил довольно поздно. Однако, когда ему было с полгода, мы с дочкой ссорились и я держала его на руках, он вдруг выдал длинную сердитую фразу на неизвестном нам языке. Сказал громко, экспрессивно — было ясно, что обругал. Насколько цензурно, не знаю. Мы обалдели, и ссора прекратилась. И к слову, та его тарабарщина звучала очень связно и энергично, а он еще даже «мама» тогда не научился говорить. Поэтому и поразило. © Лазарева Наталья / Facebook

У моей подружки племянница постоянно в доме видела неизвестного мужчину. Он мог сидеть с ними за кухонным столом, и она говорила: «Мама, этот дядя меня пугает» и плакала. Потом они продали этот дом и переехали в новую квартиру. © Alya Zibershtein / Facebook

Мой 3-летний сын как-то спал в обед в моей спальне, а я работала на кухне, которая находилась через комнату от спальни. Все двери были закрыты. Во время готовки я открыла холодильник и мне вдруг очень захотелось съесть один детский йогурт, который я покупала для сына. Я его таки съела. А когда пошла посмотреть, не проснулся ли сын, [увидела, как] он, не открывая глаза, пробормотал: «Ты съела мой йогурт». © Ina Rutkovska / Facebook
Пару месяцев назад тянулись с дочкой (3 года) в пробке. Вдруг она показывает на обочину и говорит: «Мама, а почему все эти люди стоят и смотрят на нас?» Я смотрю в окно, но там никого. Спрашиваю: «Какие люди?» «Ну как, вдоль дороги стоит много-много людей! Ты что, их не видишь?» Было немного жутковато. © Elena Stefanovych / Facebook

В детстве, когда мне было лет 8–9, мои родители дружили с семьей, у которых был мальчик лет 3–4. Так вот, он нам рассказывал, что, когда был большим, подавился косточкой от вишни. А потом стал опять маленьким. Еще показал на руке бугорок, как будто там действительно была косточка от вишни. А в месте, что чуть выше внутренней стороны ладони, по идее, не должно быть никаких выпуклостей. Прошло уже 30 лет, а я помню эту историю и мне немного жутковато. © Irina Pronski / Facebook

3-летний сын однажды рассказал мне: «Когда тебя не было дома и я был с папой, то затолкал в нос бусинку». Я спросила, как же ее вытащили. Он ответил: «Я просто носом сильно выдохнул, и она выпала». Я спросила, как же он догадался так сделать. Ответил: «Я сделал как ты, когда маленькой была». Я спросила: «Откуда ты это знаешь?» Он: «Так я видел».

А я в детстве затолкала в нос металлический шарик. Испугалась, побежала на кухню к дедушке. Он сказал мне сильно выдохнуть носом — шарик и вылетел. И сыну об этом я никогда не говорила. И еще он часто нам говорит: «Когда ты была маленькая, а я был большой...» © Оксана Некрасова / Facebook

Когда не стало моего дедушки, мы моей 4-летней дочери не стали об этом говорить, чтобы не расстраивать ее. Она просто очень его любила, он постоянно давал нам пакетик с яйцами, так как держал курочек. И в эти моменты доча была самая счастливая. Так вот, она мне внезапно заявляет: «Мама, дедушка Петя приходил ко мне в садик, но яички не принес. Он просто смотрел на меня через окошко и улыбался». © Юлия Крук / Facebook

Дочке было года 3. Усадила ее есть и дала ей в руки ложку, а она мне говорит: «А моя первая мама всегда давала мне есть палочками». К слову, суши и прочие изыски мы не употребляем вообще. Палочками есть я не умею, и дома никогда их не держали, да и в подобные заведения не ходим. © Ирина Косенко / Facebook

Мой сын в 3 года еще плохо и нечетко разговаривал. Однажды после обеда я его укладывала спать. И вдруг в полудреме он резко сел на кровати, схватил меня за майку, притянул к себе и сказал очень внятно и четко: «Ты! Ты даже не представляешь, какой дом у меня был! Какой я был богатый!» Упал на кровать и уснул. Я была шокирована. © Anna Bruner / Facebook

У меня двое детей, младшей дочери 6 лет. И зимой она мне как-то говорит: «Мама, скоро у тебя животик будет». Я на нее смотрю и отвечаю, что, да, мол, будет, если много есть. И улыбаюсь. А она на своем настаивает, говорит, нет, скоро животик начнет расти, там уже малыш живет. Если честно, я даже и не подозревала, что уже в положении нахожусь. Через несколько дней сделала тест — и правда беременная. Совсем скоро третий ребенок будет. © Татьяна Шевченко / Facebook

https://www.adme.ru/svoboda-narodnoe-tvorchestvo/20-detskih-citat-ot-chitatelej-admeru-ot-kotoryh-murashki-po-kozhe-tabunom-begayut-2512429/?utm_source=tsp_pages&utm_medium=vk_organic&utm_campaign=vk_gr_adme

Распространители за раз









"Распространители за раз" - поможем с Вашей вирусной рекламой!

Доставим ваши посылки прямо к телам адресатов!

Чихать мы хотели на пробки - обойдём все преграды!

Наши работники всегда максимально открыты для Вас и Ваших клиентов!

Доставим из рук в руки и не только!

Вы не увидите на нас маски безразличия!

Мы всегда болеем за успех Вашего дела!

Мы сокращаем дистанцию между Вами и клиентами!

Наши разносчики умеют использовать любые транспортные артерии города!

Когда другие умывают руки, мы всегда готовы протянуть Вам наши!

https://vk.com/wall-108887665_4804

Уроки глобализма от Клауса Шваба

Бессменный президент Всемирного экономического форума в Давосе Клаус Шваб (Klaus Schwab) обычно находится в тени при освещении событий форума в мировых СМИ. Однако именно благодаря ему появился формат ежегодных собраний мировой экономической и политической элиты в Давосе.

Шваб – швейцарский экономист и бизнесмен. В первые годы своей карьеры он входил в состав правления ряда компаний, таких как The Swatch Group, The Daily Mail Group и Vontobel Holding. В последние годы на слуху более его общественная деятельность. Кроме Давосского форума, Шваб активно участвовал в работе ООН: был членом Консультативного совета ООН высокого уровня по устойчивому развитию и заместителем председателя Комитета ООН по планированию развития. Также Клаус Шваб входил в руководящий комитет Бильдербергского клуба.

Клаус Шваб родился в 1938 году в нацистской Германии в семье фабриканта. Его отец руководил компанией «Эшер Висс», которая была важной составляющей нацистской тяжёлой промышленности, создавая паровые турбины для промышленного производства. Семья Шваба избегала участия в войне, но стала невероятно богатой за как счет войны, так и последующих усилий по восстановлению Германии.

В 1971 году Шваб основал Европейский форум менеджмента, который проводил ежегодные встречи в Давосе (Швейцария). Здесь он пропагандировал свою идеологию «стейкхолдерного» капитализма, в рамках которой предприятия должны были быть вовлечены в более тесное сотрудничество с правительством и в целом рассматриваются как важные акторы глобальных преобразований, которые могут и должны вмешиваться в политику и общественные процессы.

Как отмечает австралийский журналист и исследователь Гарри Блутштейн, Шваб относится к когорте так называемых «новых глобалистов»: группе представителей транснационального капитала, которые в конце 1960-х решили, что им необходимо взять на себя прямую роль в содействии глобализации. Главной идеей стало освобождение бизнеса от «постоянного вмешательства со стороны своей озадаченной родины, суверенного государства», и поэтому «Новые глобалисты» работали над тем, чтобы «утвердить суверенитет рынков как основу глобализации».

«Решив, что "Новые глобалисты" нуждаются в официальной платформе для продвижения своих идей, Дэвид Рокфеллер создал Трехстороннюю комиссию, а Клаус Шваб основал Всемирный экономический форум. Эти бизнес-клубы успешно кооптировали членов политической элиты, и вместе они сформировали движущую силу политики, партнерства и программ, направленных на расширение границ рыночно ориентированной глобализации», – отмечает Блутштейн.

Существенную поддержку Швабу в его начинании оказали будущий премьер-министр Франции, переводчик на французский Фридриха Хайека, а тогда вице-председатель Европейской комиссии Раймон Барр и известный американский экономист Дж. К. Гэлбрейт. Активное взаимодействие с ООН также дало свои плоды.

Одним из первых ключевых спикеров Давосского форума на первом этапе был Отто фон Габсбург – наследник австрийского престола, один из основателей Пан‑европейского движения (вместе с Куденове-Калерги), ярый противник СССР в Холодной войне.

В 1987 году Шваб переименовал свой Европейский форум менеджмента во Всемирный экономический форум.

«Стратегические партнеры» Всемирного экономического форума – это группа из 100 глобальных организаций самого высокого уровня. В неё входят крупнейшие мировые банки, такие как Barclays, Bank of America, Credit Suisse, Deutsche Bank, Morgan Stanley и Standard Chartered Bank, которые приносят огромную финансовую мощь.

Партнёры ВЭФ – это такие крупные технологические и коммуникационные компании, как Huawei, Publicis, Omnicom, две глобальные коммуникационные компании Facebook и Google, крупнейшее мировое агентство новостей Thompson Reuters, AstraZeneca и Pfizer, разрабатывающие вакцины от COVID-19.

Из российских компаний в этом списке – «Сбер» и «Лукойл».

Давос превратился в важную международную площадку, где обсуждались не только экономические, но и политические и дипломатические инициативы.

«Призыв вице-канцлера Германии Ганса-Дитриха Геншера к миру в Давосе поверить на слово президенту СССР Михаилу Горбачеву, предлагавшему реформы, широко известен тем, что дал толчок окончанию холодной войны, распаду советского блока и объединению Германии. <…>

Неофициальная встреча, организованная Форумом, привела к началу Уругвайского раунда глобальных торговых переговоров, а позднее к созданию Всемирной торговой организации (ВТО). Североамериканское соглашение о свободной торговле (НАФТА) возникло в результате неофициальных переговоров в Давосе», – отмечает швейцарский журналист Петер Хульм.

Он также считает Шваба «самым нетипичным революционером» из Женевы, сравнивая его с Жаном Кальвином, Владимиром Лениным и Сергеем Нечаевым.

Так говорил Шваб

«COVID-19 ускорил наш переход к эпохе четвертой промышленной революции, – считает глава ВЭФ Клаус Шваб. – Мы должны сделать так, чтобы новые технологии в цифровом, биологическом и физическом мире оставались ориентированными на человека и служили обществу в целом, обеспечивая всем справедливый доступ к ресурсам… Мы должны декарбонизировать экономику, использовать то небольшое окно возможностей, которое пока еще открыто, и привести наше мышление и поведение в соответствие с законами природы».

Звучит бессмысленно и умиротворяюще. Но какой комплекс идей на самом деле стоит за этими словами? Для этого нужно обратиться к ключевым моментам библиографии Шваба.

Отличительной стороной мышления Шваба стало рассмотрение всех процессов в обществе с точки зрения интересов капитала и максимизации прибыли. Остальные внеэкономические аспекты общества уходили на второй план.

Например, в 1971 году в своей книге «Современное управление предприятием в машиностроении» (Moderne Unternehmensführung im Maschinenbau), он использовал термин «заинтересованные стороны» (die Interessenten), фактически переопределив человека не как гражданина, свободного индивида или члена сообщества, а как вторичного участника коммерческого предприятия.

Целью жизни каждого человека было заявлено «достижение долгосрочного роста и процветания».

Последние годы Шваб активно пропагандирует концепцию «четвёртой промышленной революции», написав на эту тему ряд книг. Одну из них, вышедшую в России ещё в 2016 году, рекомендовал не кто иной, как Герман Греф.

В своих работах Шваб говорит в частности об «уберизации» труда – освобождении капитала от издержек социальных выплат вследствие развития онлайн-платформ, распространении роботизации и алгоритмов, вытесняющих человека из сферы производства.

Шваб является энтузиастом такого рода технологических изменений, отмечая, что новые технологии имеют не только экономическое, но и политическое значение. Основатель ВЭФ мечтает о мире, где происходит «слияние технологий в физическом, цифровом и биологическом мирах», всем будет управлять искусственный интеллект, а вещи окажутся связаны через интернет.

«Биг дата», «интернет вещей», «цифровая экономика» и «цифровизация», все эти заклинания современных российских либералов, включая высокопоставленных (наподобие Германа Грефа, являются лишь повторением того, что уже говорил и написал Шваб. Кстати, Греф – член Совета попечителей Всемирного экономического форума.

Трансгуманизм и тотальный контроль

Конечно, всё это подаётся исключительно как «служение людям» или точнее «потребителям», как их любит определять Шваб. Однако, за словесной шелухой скрывается намерение установить новые формы контроля над «уберизированным обществом», где отсутствуют любые формы социальной солидарности. В частности, Шваб заявляет, что:

«Нужно «перестать возражать против того, чтобы предприятия наживались на использовании и продаже информации о каждом аспекте нашей личной жизни»,

«Озабоченность граждан неприкосновенностью частной жизни и установление ответственности в деловых и правовых структурах потребует корректировки мышления»,

«По мере расширения возможностей в этой области будет возрастать соблазн правоохранительных органов и судов использовать методы определения вероятности преступной деятельности, оценки вины или даже возможного извлечения воспоминаний непосредственно из мозга людей. Даже пересечение национальной границы может в один прекрасный день потребовать подробного сканирования мозга для оценки риска для безопасности человека».

И с завидной настойчивостью господин Шваб повторяет одну и ту же мысль: человек в «Четвёртой промышленной революции» отменяется.

«Умопомрачительные инновации, вызванные четвертой промышленной революцией, от биотехнологии до искусственного интеллекта, заново определяют, что значит быть человеком»,

«Будущее поставит под сомнение наше понимание того, что значит быть человеком, как с биологической, так и с социальной точки зрения»,

«Уже достижения в нейротехнологиях и биотехнологиях заставляют нас задуматься о том, что значит быть человеком»,

«Некоторые из нас уже чувствуют, что наши смартфоны стали продолжением нас самих. Сегодняшние внешние устройства – от носимых компьютеров до гарнитур виртуальной реальности – почти наверняка станут имплантируемыми в наше тело и мозг. Эксоскелеты и протезирование увеличивают нашу физическую силу, а достижения в нейротехнологиях повышают когнитивные способности. Мы сможем лучше манипулировать как своими собственными генами, так и генами наших детей. Эти достижения поднимают глубокие вопросы: Где мы проводим границу между человеком и машиной? Что значит быть человеком?».

В такой ситуации, по мнению Шваба, мир разделится на победителей и проигравших, неравных «онтологически»:

«Онтологическое неравенство отделит тех, кто приспосабливается, от тех, кто сопротивляется – материальных победителей и проигравших во всех смыслах. Победители могут даже извлечь выгоду из той или иной формы радикального улучшения человека, порожденного определенными сегментами четвертой промышленной революции (например, генной инженерией), чего проигравшие будут лишены», – подчёркивает глава ВЭФ.

Киборгизация, «умные тату», чипирование – всё это рассматривается Швабом как неминуемые составляющие «четвертой промышленной революции». Той самой, к которой мы стали, по его словам, ближе из-за COVID-19, и которая, по его же словам, требует «системного управления человеческим существованием». А такое управление может быть только глобальным.

Мир, находящийся на пороге столь масштабных изменений, может и восстать, отказаться от киборгизации, контроля искусственного интеллекта и других радостей постчеловеческого мира. Но Шваб непреклонен: именно такого поворота нужно избежать.

Он с опасением следит за антиглобалистскими и популистскими движениями в мире, особенно французскими «Жёлтыми жилетами». По его словам, для успеха глобализационного проекта «миру не хватает последовательного, позитивного и общего нарратива, в котором излагались бы возможности и проблемы четвертой промышленной революции, который необходим для того, чтобы избежать негативной реакции народа.

В свете рассуждений Шваба о глобальном постчеловеческом будущем, довольно зловеще звучит его утверждение: «Многие спрашивают, когда мы, наконец, сможем вернуться к нормальной жизни. Если вкратце: никогда!».

«Мир больше не будет прежним, капитализм примет иную форму, у нас появятся совершенно новые виды собственности, помимо частной и государственной. Крупнейшие транснациональные компании возьмут на себя больше социальной ответственности, они будут активнее участвовать в общественной жизни и нести ответственность ради общего блага» – утверждает Шваб в своей новой книге «COVID-19: великая перезагрузка».

Основной посыл в целом тривиальный: больше власти и денег для ТНК, меньше свободы и больше контроля для граждан, которые могут оказаться «не готовы» к серьёзным изменениям. «Национальному государству места не останется», – добавляет Шваб открытым текстом.

«Молодежь» Шваба

Показательно, что эти идеи разделяет не только президент Всемирного экономического форума. Так, на сайте ВЭФ можно найти описание будущего (2030 года) от Иды Аукен – бывшего министра окружающей среды Дании (2011-2014 годы). Она является членом датского парламента от Социал‑либеральной партии и председателем парламентского комитета по климату и энергетике.

Внимания заслуживает тот факт, что Аукен стала (как сообщает ВЭФ) «первым датским политиком, выбранным в качестве Молодого глобального лидера Всемирного экономического форума, а также была избрана одним из 40 наиболее перспективных молодых лидеров в возрасте до 40 лет в Европе». «Молодые глобальные лидеры» – это ещё одна организация, основанная Клаусом Швабом в 2004 году. Её цель – воспитание нового поколения глобалистски мыслящих политиков.

В описании 2030 года от Иды Аукен она восхищается «новым миром», где она не владеет не только автомашиной или собственным жильём, но даже одеждой. Продукты превратились в услуги (нет ничего своего, но все можно заказать или одолжить у бизнеса). Зато как по мановению волшебной палочки вдруг очистился воздух и вода, работают роботы, а люди проводят время в креативных удовольствиях.

«Меня больше всего беспокоят все люди, которые не живут в нашем городе. Те, кого мы потеряли по дороге. Те, кто решил, что этого стало слишком много, всех этих технологий. Те, кто чувствовал себя устаревшим и бесполезным, когда роботы и ИИ взяли на себя большую часть нашей работы. Те, кто расстроился из-за политической системы и повернулся против нее. Они живут другой жизнью за пределами города. Некоторые сформировали малообеспеченные сообщества. Другие просто остались в пустых и заброшенных домах в маленьких деревнях XIX века.

Время от времени меня раздражает то, что у меня нет настоящего уединения. Нет места, куда я могу пойти и не попасть в поле зрения камер. Я знаю, что где-то все, что я делаю, думаю и о чём мечтаю, записывается. Я просто надеюсь, что никто не будет использовать это против меня.

Но в общем, это хорошая жизнь. Гораздо лучше, чем тот путь, по которому мы шли, где стало так ясно, что мы не сможем продолжать жить по той же модели роста. У нас происходили все эти ужасные вещи: болезни, связанные с образом жизни, изменение климата, кризис беженцев, деградация окружающей среды, полностью переполненные города, загрязнение воды, загрязнение воздуха, социальные беспорядки и безработица. Мы потеряли слишком много людей, прежде чем поняли, что можем делать все по‑другому», – заканчивает описание общества будущего «Молодой лидер».

В списках нынешних участников и выпускников программ «Молодых лидеров» ВЭФ сотни депутатов разных уровней, топ-менеджеров инвестиционных компаний, известных актёров и спортсменов.

Например, Марк Цукерберг, создатель Facebook и Сергей Брин (Google), нынешний премьер-министр Новой Зеландии Джасинда Арден (попала в программу в 2014-м, возглавляя «Международный союз молодых социалистов»), Леонардо ди Каприо и Джек Ма.

Выборка «молодых лидеров» в регионе Евразии выдаёт среди прочих следующих персон:

Кирилл Дмитриев. Генеральный директор Российского фонда прямых инвестиций;
Александр Ивлев. Управляющий партнер аудиторско-консалтинговой компании Ernst&Young по странам СНГ (В 2007 году Всемирный экономический форум включил Александра в список Young Global Leaders; в 2009 году он вошел в «Первую сотню» резерва управленческих кадров, находящихся под патронатом Президента Российской Федерации);
Игорь Шевченко. Бывший министр экологии Украины, фигурант коррупционных скандалов;
Рубен Варданян. Российский миллиардер, один из основателей проекта «Сколково»;
Толкунбек Абдыгулов. Председатель Национального банка Кыргызстана;
Мамука Бахтадзе. Бывший премьер-министр Грузии;
Каха Каладзе – мэр Тбилиси.

«Большая перезагрузка» и её друзья

После знакомства с биографией Клауса Шваба, его высказываниями, ознакомления с усилиями по построению масштабной глобалистской сети, заявления Всемирного экономического форума относительно пандемии COVID-19 выглядят не столь безобидно, как может показаться на первый взгляд.

«Каждая страна, от Соединенных Штатов до Китая, должна участвовать в этом процессе, и каждая отрасль промышленности, от нефти и газа до технологий, должна быть преобразована. Короче говоря, нам нужна большая перезагрузка капитализма», – отмечается в заявлении ВЭФ.

По мнению руководства форума, «одна из положительных сторон пандемии заключается в том, что она показала, как быстро мы можем радикально изменить наш образ жизни. Почти мгновенно кризис заставил предприятия и отдельных людей отказаться от практики, которая долгое время считалась крайне необходимой».

Также, отмечают глобалисты, хорошо, что «население демонстрирует готовность идти на жертвы». Для этого, по мнению ВЭФ, понадобится усиление глобального взаимодействия и более сильные правительства.

Однако в отношении кого эти правительства должны проявлять силу? Вряд ли это крупный бизнес, так как тут же ВЭФ отмечает, что весь процесс потребует «участия частного сектора на каждом этапе пути». Значит, сила будет применяться в отношении граждан, малого бизнеса и всех тех, кто не впишется в «четвёртую промышленную революцию» и новую «экологичную экономику». Очень похоже на Эммануэля Макрона, продолжившего ликвидацию социальных гарантий для французов с одновременным усилением полицейской составляющей государства.

Смысл большой перезагрузки (в экономической плоскости) в «координированном» изменении правил игры на глобальных рынках и перераспределении национальных инвестиций по планам, прописанным ВЭФ для построения «экологичной экономики». В политической и социальной – во всё той же «четвёртой промышленной революции», издержки которой отлично описал ранее сам Шваб.

Показательно, кто поддержал эту идею в России. Программный директор клуба «Валдай» Олег Барабанов, пугая читателей «глобальной катастрофой», заявил, что надо срочно переводить человечество на «зелёные рельсы»:

«Лучше уж "Большая перезагрузка" (пусть и затратная), чем антиутопия ожидания новой катастрофы», – пишет научный руководитель Европейского института МГИМО (с 2015 года), профессор РАН, начинавший свой путь в научной и общественной деятельности, в том числе и с сотрудничества с Фондом Сороса. Не стоит много говорить о том, что Джордж Сорос – постоянный участник ВЭФ.

https://katehon.com/ru/article/klaus-shvab-globalist-transgumanist-revolyucioner

Воспоминания немецкого солдата Гельмута Клауссмана, ефрейтора 111-ой пехотной дивизии

Боевой путь

Я начал служить в июне 41-го года. Но я тогда был не совсем военным. Мы назывались вспомогательной частью и до ноября я, будучи шофёром, ездил в треугольнике Вязьма – Гжатск — Орша. В нашем подразделении были немцы и русские перебежчики. Они работали грузчиками. Мы возили боеприпасы, продовольствие.

Collapse )

Как Роман Зарипов делал Бориса Борка



Март 2016 года. Практически каждый вечер, после рабочего дня, я езжу в центр, чтобы отужинать с другом, обменяться новостями и поболтать. В один из вечеров, мы на волне весеннего творческого подъема обсуждаем одновременно с десяток безумных идей и проектов и натыкаемся на статью о том, как в 2016 году создать звезду и сколько нужно на это денег. В материале фигурирует то ли 6, то ли 7 нулей, что вводит нас в ступор, одновременно кидая нам вызов.

Достаем ноут, быстро накидываем 10 образов, которые мы могли бы создать сами, чтобы доказать, что никакие миллионы для шума в информационном пространстве не нужны. Берем лучшее от каждого образа и на выходе получаем 60-летнего успешного мужчину, который имеет острый язык, спортивный вид и любовь к молодым девушкам.

Collapse )

Фразы Черчилля

Хотите, чтобы в споре ваше слово было последним? Скажите оппоненту «Пожалуй, Вы правы».
***
У тебя есть враги? Хорошо. Значит, в своей жизни ты что-то когда-то отстаивал.
***
Любой кризис – это новые возможности.
***
Умный человек не делает сам все ошибки – он дает шанс и другим.
***
Лучший аргумент против демократии – пятиминутная беседа со средним избирателем.
***
Успех – это способность шагать от одной неудачи к другой, не теряя энтузиазма.
***
Сокол высоко поднимается, когда летит против ветра, а не по ветру.
***
Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей.
***
Мы живем в эпоху больших событий и маленьких людей.
***
От деревянных башмаков к деревянным башмакам – путь в четыре поколения: первое поколение наживает, второе – приумножает, третье – транжирит, четвертое – возвращается на фабрику.
***
Ничем так не завоюешь авторитета, как спокойствием.
***
Американцы всегда находят единственно верное решение. После того, как перепробуют все остальные.
***
Учите историю, учите историю. В истории находятся все тайны политической прозорливости.
***
Цель парламента – заменить кулачные бои словесными.
***
Когда двое дерутся – выигрывает третий.
***
Если убить убийцу, количество убийц не изменится.
***
Народ, забывший своё прошлое, утратил своё будущее.
***
Даже самого ослепительного света не бывает без тени.
***
Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно.
***
Глуп тот человек, который никогда не меняет своего мнения.
***
Когда орлы молчат, болтают попугаи.
***
Власть – это наркотик. Кто попробовал его хоть раз — отравлен ею навсегда.
***
Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки – сверху вниз. Лишь свиньи смотрят на нас как на равных.
***
Война – это когда за интересы других гибнут совершенно безвинные люди.
***
Не желайте здоровья и богатства, а желайте удачи, ибо на Титанике все были богаты и здоровы, а удачливыми оказались единицы!
***
Ложь успевает обойти полмира, пока правда надевает штаны.
***
Политика столь же захватывающа и опасна, как война. В войне вас могут убить лишь раз, в политике много раз.
***
Мои вкусы просты. Я легко удовлетворяюсь наилучшим.
***
Большое преимущество получает тот, кто достаточно рано сделал ошибки, на которых можно учиться.
***
Люди прекрасно умеют хранить секреты, которых не знают.
***
Величайший урок жизни в том, что и дураки бывают правы.

https://analitic.livejournal.com/5302429.html

Щипков об Огородникове и Христианских семинарах


Религиозно-философский семинар. Ленинград. 1977 год. Слева направо: Николай Хованский, Виктор Райш (в настоящее время священник), Александр Щипков, Александр Огородников, Всеволод Корсаков, Сергей Бусов, Николай Епишев (в настоящее время священник), Андрей Бондаренко (в настоящее время священник). На переднем плане Владимир Пореш.

Огородников и другие: как это было
Интервью Александра Щипкова журналу "Истина и жизнь"
Глава из книги Александра Щипкова "Соборный двор"
Опубликовано:
Журнал "Истина и жизнь". – 1998. – № 8.

Тема интервью – рассказ о подпольном Христианском семинаре, который существовал в Москве в 70-е годы. Вопросы задавал главный редактор журнала "Истина и жизнь" свящ. Александр Хмельницкий.

Как и когда возник Христианский семинар?

Семинар был организован в первой половине семидесятых годов. Не за один день, не за один месяц. Инициатива исходила от Александра Огородникова, студента ВГИКА. "Семинаристы" в основном рекрутировались из круга духовных чад отца Дмитрия Дудко. В то время все было проще, нежели сейчас. Нам не требовалась регистрация, печать, "крыша". Мы организовались простым самопровозглашением, "печатью" нам были длинные волосы и троекратное целование при встрече, а "крышей" – Господь Бог.

Collapse )

Меломид - Кризис искусства

Кризис искусства. Что делать? Интервью с классиком концептуализма Меламидом.

— В книге «Стихи о смерти» вы с Виталием Комаром писали о страхе как о скрепляющем сообщество компоненте. Американский, связанный с капитализмом, израильский — с войной, советский — с диктатурой. Другая категория, с которой вы работаете, — это категория памяти. Как вы понимаете «Я» художника, насколько оно связано со страхом, памятью и другими компонентами субъектности?

— Вообще, непонятны функции искусства. Как я понимаю, я, старый человек, выучившийся на марксизме, что это классическое ложное сознание. Это, знаете, вздох обиженной твари. Люди теряют веру в существующий режим, они ищут выход из жизни. В свое время церковь выполняла эту функцию — выхода из реальности жизни. Чаадаев сказал: «Человек, лишенный известных верований, отданный на растерзание превратностям жизни, не может испытывать иного состояния, как непрекращающаяся судорога бешенства». Это XIX век, как раз то время, когда начались революции, и что привело в результате к русской революции, европейской революции 1840-х, французской парижской коммуне и так далее. Сейчас нашли сублимацию такой области, которая называется «искусство».

— В классической политической философии есть, условно говоря, два подхода. Первый — «Левиафан» Гоббса: в естественном состоянии все всех переубивают. Другой подход, с одной стороны, связан с Руссо, с другой — с классическими либеральными мыслителями. Согласно ему, человек по своей природе склонен к сотрудничеству и спонтанное творчество миллионов создает что-то великое, а любое управление приводит к контролю. Вы интерпретируете искусство как такую часть Левиафана, которая сдерживает людей и пытается их перенаправить, чтобы они друг друга не переубивали?

— В свое время, когда в искусстве произошел перелом, они как раз начали убивать. Один из философов начала ХХ века говорил, что русские кубисты разрушили христианские храмы до начала революции. Кубистический стиль довольно похож на разруху.

Но сейчас искусство совершенно другое значение имеет — это такая отдушина. Поэтому это поддерживается правительством и системой образования. Это что-то мягкое, туда уходят медитировать: «Дыши спокойнее, в залах нельзя шуметь, тихонько ходи». Это заметно, очереди были гигантские, когда была выставка Куинджи. Who cares? Какой, ***** [к черту], Куинджи? При чем здесь Куинджи? Это такой нежный пейзаж, луна — и уже как-то не до Путина, не до пенсии, уже как-то мягко. Это совершенно другое искусство. Ведь искусство началось здесь в 1950–1960-х годах после смерти Сталина. Мы начинали (а в Европе это было в конце XIX века) как фанатики, как Симеон Столпник, ранние христиане — совершенно сумасшедшие, безумные люди, которые шли на какие-то феноменальные жертвы ради чего-то. Мой любимый Симеон Столпник, его столп стоял после войны, на нем он сидел 36 лет — вот это были люди! Но потом из ранних фанатиков возник Ватикан, люди ходят с папками, строят храмы, гигантские музеи, сумасшедшие архитектуры. И всё — это уже не фанатики, а приличные люди, и они занимаются искусством для того, чтобы утешать народные массы.

— Для себя вы этот разрыв видите? Вы начинали пятьдесят лет назад как достаточно радикальный советский художник. А вчера я было на закрытом вернисаже это такая тусовка миллиардеров, список российского Forbes.

— Мы часть общества, которая этим занимается: мы начали, как и многие люди нашего поколения. Во всем мире была вторая волна модернизма, 1960-е годы — студенческие восстания в Париже, Нью-Йорке и так далее. А сейчас другого выхода нет: если ты художник, ты лучший друг миллиардера (смеется).

Это обслуга, так сказать. Ну вот существуют открытые музеи — это насаждение искусства, это придумано было тоталитарными режимами. И сталинизм, и фашизм настаивали на художественном образовании, на том, что надо ходить в музей. Было немного другое понимание искусства, но главное, что это был один из главных ингредиентов воспитательной работы с массами.

— Можно не только тоталитарный режим вспомнить, здесь и американский пиар абстрактного экспрессионизма спецслужбами…

— Это было гениальное открытие. Американцы открыли после войны реализм как признак несвободы. Это абстрактное искусство точно было придумано в недрах CIA.

— Также есть истории немецких интеллектуалов — с Адорно и прочими, кто восстанавливал Германию, — которые пропагандировали атональную музыку как средство антитоталитарной борьбы.

— Это было идеологично, но тем не менее искусство играло какую-то фантастическую роль в холодной войне. Одни говорили: «Надо так», а другие: «Надо иначе», но зачем вообще это нужно, никто не спрашивал. Но я всё время думаю, в чем же этот смысл.

Лет десять назад я проснулся и подумал: «Всю жизнь занимаюсь этим, какая-то ***** [ерунда], что это такое? Это какое-то надувательство. Духовность? Что это значит?»

Это знаете, как поп, который понял, что «может, Бога нет, елки-палки?!» Всю жизнь ходил и махал, а тут, оказывается, Бога нет. У меня было ощущение совершенно бессмысленного занятия. Но всё современное искусство, конечно, одна русская женщина придумала — теософ мадам Блаватская. Она жила в Америке, написала книгу «Тайная доктрина». Это прочесть нельзя — честно, я пытался. Но она придумала новое отношение — буддизм. Буддизм придуман в Европе и Америке. Это началось раньше, когда немцы выучили язык пали и сопоставили древние тексты. Ганди говорил: «У меня только два источника учения — это мадам Блаватская и Лев Толстой» (смеется). В восьмидесятых годах позапрошлого века, когда она умерла, ее место заняла Анни Безант — феноменально интересная женщина, суфражистка. Она в 1901 году опубликовала книгу «Мыслеформы». Там абстрактные рисунки: «червяк», «страсть», «плохое настроение» — мистические знаки. И Кандинский был членом теософского общества, и Пит Мондриан, и Т. С. Элиот. Серьезное дело — они просто оттуда это взяли. Все поняли, что чувство, мысль можно выразить каким-то крючком.

— А искусство эпохи Возрождения было наверняка связано с герметизмом.

— Да, но они старались построить рационально: треугольник в квадрате, что-то такое. Абстрактное искусство возникло от идеи медитации в европейском смысле, что надо сидеть мычать и смотреть на стену, и тогда возникает мысль. Абсолютно безразлично должно быть, на что смотреть, на такую мазню или такую — ты медитируешь. Поэтому возникло такое искусство. С одной стороны, это имеет какой-то смысл, но главное — ты смотришь и медитируешь, успокаиваешься. Это может быть белая стена или черная, черный квадрат или белый или просто мазки — поэтому это взаимозаменяемо, сам объект уже не имеет такого значения, лишь бы он был.

— Был и другой авангардный вектор, связанный с действием. Мы знаем итальянский футуризм с его культом действия, движения, манифестами Руссоло. Даже Малевич, несмотря на его манифест о лени, был достаточно революционен по духу. Здесь есть двойственность.

— Это такое революционное начало, которое бюрократизировалось и превратилось в институцию. Здесь этого меньше, но в Америке в Метрополитен-музее 2500 людей работает, сплошные кураторы-шмураторы-тураторы-дураторы — это гигантская иерархия. Какие-то международные ассоциации, сложные финансовые махинации — людям надо куда-то перекачивать деньги, чтобы списывать их с налогов. Это всегда связано с социальным. Но эта русская женщина сделала это возможным. Это одна из самых интересных и важных людей, которые создали нашу культуру. Очень мало людей хотят это признать, потому что это бредовые совершенно тексты, но вся культура, в которой мы живем, абсолютно бредовая. Ее тексты полностью отвечают реальности!

— Как вы считаете, насколько в теософских истоках присутствовал элемент культурного контакта? Пытались ли теософы реально связать себя с Востоком?

— Конечно, пытались. Это всё возникало в момент падения религии — не как религии, а как институции. Не то что падения, а разложения, будем так говорить, католицизма. И в православной церкви попов обвиняли во всех грехах. И до сих пор это продолжается, развращение младенцев и так далее. Церковь всё время колеблется, и ее действительно очень трудно приспособить к современной жизни: вознесение, непорочное зачатие — люди начинают сомневаться, может, это всё не так. А тут эта полная уверенность, «это точно». В этом отношении мы живем в средневековом мире. В Средние века нельзя было спросить человека: «Ты веришь в Бога или нет?», никто не мог ответить на этот вопрос, все верили, и никто этот вопрос не задавал. Так же и с вопросом «Вы любите искусство?» (смеется).

— Как бы сказали многие, современное искусство — это полное дерьмо.

— Я с этим совершенно согласен (смеется). Это ложное сознание, классическое марксистское определение.

— А вы видите какой-либо творческий или социальный институт, который может снова взломать эту систему безальтернативного глобального капитализма?

— Нет, не вижу. Сейчас, говорят, начинается возрождение марксизма где-то в академических кругах. Но, очевидно, люди стали жить лучше по всему миру, феноменально лучше. Я живу в Нью-Йорке с 1978 года и вижу там невероятный прогресс. В Китае недавно был, в Москве регулярно. Многие здесь просто не видят, что произошло, а я вижу. Приезжаю и вижу что-то новое, прогресс, настоящее экономическое чудо. Я помню 1990-е годы совершенно апокалиптической разрухи — так это выглядит. Всё больше и больше люди стали движимы страхом, что они могут это потерять, что на самом деле это нестабильно, хотя никаких признаков нет. Стабильности тоже нет. Но тем не менее чем лучше люди живут, тем больше они запуганы. Такого запуганного общества, в котором я сейчас живу в Нью-Йорке, я никогда не видел. Люди боятся что-то сказать, это не государственная цензура, которой там не существует, просто как бы не обидеть начальника, миллиардера, который тебя кормит.

— Если сравнить американскую ситуацию с Европой, европейские люди более свободны?

— Европу я хуже знаю, там я гость. Но такого никогда не было, люди боятся всего: что-нибудь скажешь — потеряешь работу, перестанут публиковать. Все эти скандалы — кто-то там за какую-то жопу взялся тридцать лет назад, тебя выгоняют с работы «без выходного пособия», как писали Ильф и Петров.

— Как этот страх влияет на то, что люди думают? Создается ли хоть что-нибудь интересное или система себя начинает сама воспроизводить, как в позднем Советском Союзе?

— Я это сравниваю с Ватиканом, я там работал год, рисовал. Эта система просто так существует, и нет альтернативной системы. Нет этих фанатиков, которые на столбе сидят, не к кому обратиться.

Искусство строилось не только потому, что рисовали по-другому, — жили по-другому. Свободная любовь, гомосексуализм — в общем, так, как в буржуазии не желалось.

А тут никакой альтернативы нет, все живут одинаково: художники одеваются модно, хорошо, в тех же роскошных магазинах, верные мужья, жены, гомосексуальные пары. Все мои знакомые гомосексуалы женились, они семейные люди. Я всё время бегаю на свадьбы этих уже немолодых людей.

— В России 10–20 лет назад существовало акционистское движение, которое пыталось прорвать систему современного общества. Искусство выходило за рамки галерей. Сейчас это всё исчезло, и снова стало спокойно.

— Абсолютно. Ничего нет. Всё разрешено, но ничего не имеет значения. Всё можно, но какой тогда критерий?

— Ну ведь чего-то люди все-таки боятся?

— Боятся сказать, что-то изменить — стиль, например, потому что тогда галереи их выкинут. Всего боятся! Я много лет живу в разных странах, но я просто не помню, чтобы все так боялись друг другу даже что-то сказать.

— Формально всё можно, но на самом деле ничего нельзя.

— Из ранних христианских мыслителей самым главным был Тертуллиан. «Верю, потому что абсурдно», — вот это единственное объяснение искусства и самое лучшее объяснение христианства. Credo quia absurdum est, и точка, ничего возразить нельзя.

— У вас в разных работах есть три слоя: ваш образ, человеческий, когда вы создавали себя как государство, репродуцировали свой образ; с другой стороны, вы работали с коллективным означающим модернистского проекта, имитировали Советский Союз; с третьей стороны, вы переходили в мир животных. Как бы вы прокомментировали эти три уровня коммуникации: человеческий, невербальный (с животными) и абстрактно-модернистский, мир чистых идей, который доминировал в Советском Союзе и который вы пытались взломать?

— Это антиискусство, видимо, во всех этих проявлениях. Абстрактное искусство слоны делают так же успешно, как и люди. Безразлично, что намазано, главное — медитативный подход. Меня часто спрашивают: «Что ты думаешь про это?» Я говорю: «Вы знаете, вопрос неправильно поставлен. Проблема не в том, что я думаю про это, а почему я думаю про это». Когда мы начинаем думать, мы привносим смысл. Почему я думаю про этот стакан? Я как человек уже старый, понимаю, что обо всем я не смогу подумать, надо думать, как выбрать объекты или сюжеты, понять, о чем будешь думать. Я, к сожалению, много думаю об искусстве, но у меня нет другого выхода, я уже всю жизнь посвятил этой ***** [незначительной мелочи]. Когда мы поймем, почему мы думаем, тогда придет и смысл всего. Сам факт думания об этом определяет это, а не то, что мы думаем.

— Почему вы думаете об антиискусстве?

— Потому что я в безвыходном положении: я ничего не знаю, не умею, мне некуда деться. Я уже оседаю, это последнее, куда я уйду, будет торчать один нос, и я всё равно буду думать об искусстве, потому что ничего другого не знаю в жизни. В последнее время я стараюсь отвлечься, потому что это дикая вещь, недостойная человека. Пускай слоны этим занимаются (смеется). Почему-то на выставку Куинджи люди стоят, это все-таки ненормально, по-моему.

— Вы чувствуете ситуацию поражения, вы пытались создать антиискусство, оно исчезало…

— Это полный жизненный провал, да. Но здесь мы жили другим, тем, что существует другой мир, который всё поймет. Это идеальное общество за границами ужасного Советского Союза, которое поймет и оценит. Но это не так.

Пока мы занимались русскими темами, все говорили: «А-ха-ха-ха, это русские, это не мы». Как только стали заниматься своими — начали говорить: «Не-не-не-не, это уже не смешно!»

— В современном неолиберальном мире, где все должны находиться в какой-то нише, это была одна из последних ниш, в которой говорили: «А вы кто?» — «А я никто, художник».

— Была идея, что ты свободен.

— Да, сейчас она разваливается.

— Когда Джексон Поллок просыпался утром и брызгал, на следующий день просыпался и тоже брызгал — вот это ничего себе свобода. Весь ХХ век в поисках свободы приходит к самому страшному — несвободе. Вся русская революция была посвящена свободе человека, и вот мы получили результат.

— Может быть, русская революция дала возможность западному миру быть более свободным, потому что она не давала ему замкнуться в своем внутреннем развитии и создавала противостояние.

— Конечно, была альтернатива. Мы как советские люди думали: сейчас приедем в Америку, там люди, которые всё понимают, которые свободны.

— И в Америке думали так же.

— Да, когда мы приехали, еще были старые коммунисты и сочувствующие. Была такая Люси Липпард, феминистка, марксистка. Но тогда было понятно значение Советского Союза — это был светоч марксизма, а марксизм тотален. А сейчас…

— Никакой альтернативы не возникает, всё только внутри.

— Ну вот вы, молодые люди, вы что-нибудь изменили?

— Хотелось бы попытаться.

— Давайте, придумайте что-нибудь (смеется). Нет, на вас надежды нет, вы боитесь…

https://knife.media/komar-melamid/