Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Елисеев - Большое космическое отступление

Часть статьи "Глубинные смыслы советской космической фантастики"

В 1973 году на экраны выходят фильмы "Москва — Кассиопея" и "Отроки во Вселенной". Там описывают реальное космическое путешествие. Причём показана возможность выхода на сверхсветовые скорости. Сам экипаж корабля несёт освобождение внеземной цивилизации, порабощённой киберами. Его миссия не только «техническая», но и социальная. Можно даже сказать — метасоциальная.

А годом позже был поставлен фильм "Большое космическое путешествие" — тоже про полёт детей. В его конце выясняется, что детский космический перелёт был фикцией. Сам корабль — тренажёр, а цель — поставить психологический эксперимент. То есть никакой «техники» нет, не говоря уже о «социальности». Одна сплошная психология.

Разительное отличие, не правда ли? Такое впечатление, что в течение какого‑то краткого времени было решено сделать «тонкий намёк на толстые обстоятельства». Дескать, масштабные перелёты — это дорогостоящее и никому не нужное дело. Сама идея покорения космического пространства — это фейк. Ну так — можно побаловаться на уровне игрушки (тренажёра). Не утверждаю, что в данном конкретном случае всё делалось специально, но реалии, безусловно, отражались.

Собственно, именно в это время и произошёл отказ (на глобальном уровне) от полётов на иные планеты. «Дорого и без надобности». Началась тусклая «орбитальная эра», имеющая предпочтительно экономический (коммерческий) характер. Между тем космические перелёты потребовали бы таких чудесных технологий и заводов, что подняли бы экономику на непредставимый уровень, превышающий нынешний как минимум в разы. Однако же мировой плутократии такой вот уровень не нужен, ибо он потребовал бы существенного переформатирования.

Сам отказ от настоящего межпланетного освоения космоса был одним из последствий глобальных революционных изменений, произошедших в конце 1960‑х — начале 1970‑х годов. Указанный период есть некое «осевое время», кардинально изменившее лицо всего мира. Вот только некоторые знаковые события.

В США, да и во всём мире, распространяется Великая контркультурная революция («рок, секс и наркотики»). Она существеннейшим образом изменила человеческое сознание. Те же самые США примерно тогда же отказываются от золотого стандарта.

Из власти уходит французский лидер Шарль де Голль, предлагавший интереснейшие геополитические проекты и ратовавший за традиционалистскую (профессионально-корпоративную) реформу представительной системы.

КНР начинает сближение с США, в котором важную роль играют контакты Генри Киссинджера. СССР также пытается всячески сблизиться с США — в надежде на «конвергенцию». В 1973 году в Москве открыл отделение "Чейз Манхэттен банк" — кредитное учреждение Дэвида Рокфеллера. Сам он непосредственно сотрудничал с премьером Алексеем Косыгиным. Конвергенция не удалась, но сближение своё чёрное дело сделало, приблизив «катастройку».

Пражская весна заканчивается танковым подавлением, что нанесло мощнейший удар по имиджу СССР. Показательно: Дубчек с его реформами первоначально был поддержан режимом Брежнева. Одновременно в ряде ведущих компартий Запада (итальянской и пр.) произошёл поворот к леволиберальному «еврокоммунизму». Показательно, что в СССР его длительное время замалчивали, несмотря на откровенный антисоветизм еврокоммунистов. Такое впечатление, что к самому еврокоммунизму присматривались, надеясь использовать в целях «конвергенции». И в перестройку его наработки весьма пригодились.

По сути, в указанное время произошла самая настоящая мировая революция, «о необходимости которой так долго говорили большевики». "Большое космическое путешествие" (на самом деле отступление) как раз и отражало эту революцию.

Весьма символично, что в первых двух фильмах астронавты освобождают иной мир от киберов. Но отказ от космоса приводит к цифровизации, тесно связанной с финансиализацией и глобализацией. Сама цифровизация могла бы играть положительную роль (с известными рисками), если бы стояла на втором месте после космоса, но мировая плутократия навязала иную модель — мир всяких электронных примочек-заморочек. Теперь человечество находится под угрозой заключения в виртуально-цифровой концлагерь. Очень возможна тирания «мирового правительства» с «искусственным интеллектом» в качестве операционной базы.

К слову, в трилогии упомянутого выше С. Снегова "Люди как боги" показан столь утверждающийся ныне мир цифровизации (компьютеризации). Собственно говоря, изображено торжество искусственного интеллекта.

В трилогии описан мир, где, как подчёркивается, стёрты государственные границы. У каждого человека существует телепатическая связь с компьютерами. И даже самая случайная мысль может стать известной всему человечеству — если только сам комп сочтёт её важной. Компы-«хранители» (замена ангелам) оберегают людей от опасных, по их мнению, поступков. Они способны навести справку о каждом человеке (например, о его семейном положении или росте). Более того, они допускают внушение человеку некоей мысли. Так, герой произведения Гамазин знакомится со своей будущей женой — их просто свёл комп.

Итак, мы видим, что в советской фантастике поднимались важнейшие, глубинные смыслы — в том числе и мистического характера. Она сумела предсказать масштабнейшие трансформации человеческого сознания.

https://zavtra.ru/blogs/glubinnie_smisli_sovetskoj_kosmicheskoj_fantastiki

Менгиры Ахуново

Менгиры Ахуново — Древняя обсерватория р.Айкреелга, Учалинский район, Башкирия, Россия



Мегалитический комплекс состоит из 13 гранитных камней (менгиров). Высота камней от 70 сантиметров до 2х метров. Археологи предполагают, что мегалитический комплекс относится к 3-му тысячелетию до н.э.



Учёные открыли его по наводке местных жителей в 1996 году, но первые раскопки начались только спустя 7 лет. Местные говорят: раньше камней было больше, но часть из них растащили на хоз.нужды местные жители, не придавая значения менгирам.



Исследователи полагают, что это место — древняя астрономическая обсерватория, которую наши предки использовали как календарь. Наблюдая за тенью, падающей от центрального менгира, они определяли дату и время, отслеживали дни солнцестояний и равноденствий, и многое другое 🌀



Эта находка очередной даказательный пример присутствия на территории древнего Урала высокоразвитой цивилизации, заставляя тем самым менять устоявшиеся ложные представления о древних уральцах.

https://vk.com/public.megalithica?w=wall-49306648_7472

Мелетинский Е. М. Скандинавская мифология как система

Цель настоящей работы - не новая интерпретация скандинавских мифов на основе критического пересмотра источников, а только выяснение характера упорядоченности, системности соответствующих мифологических представлений почти исключительно в рамках поэтической мифологии, отразившейся в "Старшей Эдде" и в "Младшей Эдде". Речь идет преимущественно об этой "эддической" мифологии как системе, а не о восстановлении более древнего ее состояния, например соответствующего общегерманской ступени.

Системность в скандинавской мифологии не абсолютна и мера ее непостоянна в ее различных областях; имеются и трудно устранимые противоречия. Элементарные семантические противопоставления и основные "концепции" или повествовательные мотивы, которые мы встречаем в скандинавской мифологии, как правило, не являются ее исключительным достоянием, но дистрибуция этих элементов в сочетании с определенным набором реалий во многом определяет своеобразие образов и сюжетов скандинавских мифов.

В скандинавской мифологии, как и в других мифологических системах, одни и те же мифологические темы часто представлены рядом параллельных вариантов. Подобный параллелизм создает характерную "избыточность" мифологической информации, но эта избыточность тут же преодолевается расслоением на уровни, коды, различные аспекты. Расчленение на уровни и коды, наряду с увязыванием первоначально изолированных мифологических объектов, является одним из инструментов упорядочения и систематизации мифов и мифологических представлений. Сближение и даже отождествление некоторых мифологических объектов на одном уровне неизбежно уживается с их противопоставлением на другом. Например, несколько параллельных концепций происхождения антропоморфных существ распределяются между людьми, богами, великанами и карликами; вегетативная модель мира уживается с антропоморфной за счет того, что первая строго ограничивается космологией, а вторая - космогонией; несколько версий добывания священного меда входит в упорядоченную систему за счет их прикрепления к различным категориям мифических существ (боги, карлики, великаны) и различным персонажам (Один, Тор, Локи), за счет иной мифической модальности (первичная этиология, обретение общиной асов, получение первым шаманом, повторяющееся ритуальное вкушение), а также за счет перехода от буквального смысла к переносному (метафора и метонимия).

Две категории богов (асы и ваны) противостоят друг другу в рамках космогонической мифологии, но отождествляются в рамках эсхатологии, а два божества, Один и Локи, наоборот, предельно сближены в космогонии и полярно противопоставлены друг другу в эсхатологии, две богини Фригг и Фрейя практически неразделимы по своим функциям, но разделены четко тем, что первая отнесена к асам, а вторая - к ванам. Боги различаются между собой определенными функциями, но функции частично могут совпадать; тогда одна и та же функция будет все же выступать в другом аспекте (например, военная функция у Одина, Тора, Тюра, Улля или природная у Тора и Фрейра). Число примеров можно, конечно, было бы умножить. Тематически тождественные мотивы, расслоенные подобным образом, оказываются систематизированными не только в рамках всей мифологии в целом, но и отдельных мифических сюжетов: сложение параллельных, часто разностадиальных по своему происхождению версий оказывается характерным средством архаического сюжетосложения (пример - разработка сюжета о добывании меда, см. ниже подробнее). На чисто повествовательном уровне Один, Тор и Локи различаются определенными эпическими характерами и соответствующими им сюжетными ролями, которые обычно попарно противопоставлены друг другу.

Пантеон богов представляет некую иерархическую систему с не всегда четко определенными границами. Иерархия эта в значительной мере, как показали в применении к славянским мифам Вяч.В.Иванов и В.Н.Топоров в работе "Славянские языковые моделирующие системы" (1965), определяется объемом моделирования фрагментов окружающего мира. Одним из простейших средств увязывания богов в пантеоне являются их супружеские родственные связи, отношения старших и младших, высших и низших, богов и богинь. Образы богов в известной мере оказываются пучками дифференциальных признаков, соотносимых с различными уровнями. Инструментом дифференцирования в значительной степени являются простейшие семантические оппозиции того типа, который выделяется Леви-Стросом в его "Мифологичных" или Ивановым и Топоровым в указанной выше работе. Примерно тот же самый набор семантических оппозиций, который выявлен последними для славянского материала (и поддержан многочисленными неславянскими примерами, приведенными ими), обнаруживается и в скандинавском: доля/недоля (в представлениях о судьбе и норнах, в распределении побед и поражений Одином и валькириями), жизнь/смерть (через представление о вечном обновлении жизни в Вальхалле, о молодильных яблоках Идунн, о животворящем космическом древе и т. д.), чет/нечет (демоническая одноглазость Одина, однорукость Тюра и т. д.), верх/низ (небо и земля, земля и преисподняя, Вальхалла и Хель и т.п.), юг/север и запад/восток (демоны на востоке и севере, а не на западе и севере, как у славян), суша/море (борьба Тора с мировым змеем, вытаскивание земли из воды), влажный/сухой (животворная влага космического древа и источников), день/ночь, огонь/влага, свой/чужой (Мидгард/Утгард, борьба Тора с великанами и т. п.), старший и младший (поколения богов) и т. д. Правда, некоторые из этих элементарных оппозиций затемнены или сильно осложнены, в частности, благодаря различиям между несколькими важнейшими аспектами или фрагментами скандинавской мифологии.

Следует учесть, что в скандинавской мифологии архаические черты порой сильно трансформированы. Кроме того, наиболее специфичные для "примитивного" фольклора этиологические мифы немногочисленны, ослаблены в своей этиологической функции, первичное добывание элементов культуры представлено в основном как их циркулирование между различными категориями мифических существ. Этиологический аспект гораздо отчетливей сохранился в мифах космогонических. Наконец, для правильного понимания структуры скандинавской мифологии все же следует иметь в виду и диахронический план, определенные сдвиги, по сравнению, например, с общегерманской мифологией, не говоря уже об отношении к общим индоевропейским элементам. К числу таких сдвигов, в частности, относятся сильная эсхатологизация мифологии и выдвижение на авансцену Одина с его небесным царством мертвых, эйнхериями и валькириями, пафосом воинских инициаций и шаманской экстатичности. Один несомненно во многом вытеснил Тюра (этимологически эквивалентного Диаусу, Зевсу и т.д.) и даже кое в чем потеснил и Тора, который в значительной степени оказался отторгнут от космического древа, мифологии меда и т. д. (Это наглядно проясняется при сопоставлении Тора с аналогичным ему Индрой в ведийской мифологии. Роль и судьба Одина условно сопоставима с ролью и судьбой Рудры-Шивы. Тут же ярко сказывается и национальная специфика.)

Читать далее : https://vk.com/@chugaisster-meletinskii-e-mskandinavskaya-mifologiya-kak-sistem

Сиверский летчик Герман Титов



В свое время имя человека, изображенного на этих фотографиях, знала вся страна, Герман Титов стал вторым после Юрия Гагарина летчиком-космонавтом, совершавшим свой полёт на корабле «Восток-2» 6 августа 1961 года.

Алтайский мальчишка, сын сельского учителя, он ещё школе увлекался техникой и занимался спортом. Юношеские мечты привели его в авиацию. Летчиками не рождаются, а он хотел летать на истребителях, для этого нужны были знания, смелость, упорство. Чтобы стать летчиком, он поступил в Волгоградское военно-авиационное училище, сдав экзамены на «отлично». После окончания училища молодой летчик Герман Титов был направлен прохождения дальнейшей службы в Ленинградский военный округ.

Самолет в Сиверском О космических дорогах Германа Степановича Титова написаны книги и многочисленные публикации. Но в них вы не найдёте упоминания о том, что его путь в настоящую авиацию начинался на гатчинской земле - в посёлке Сиверском. Ведь именно сюда, по распределению, после окончанию в 1957 году Волгоградского военного авиационного училища он прибыл старшим лейтенантом в базирующийся на Сиверском аэродроме 26-й гвардейский истребительный авиационный полк. Здесь он проходил будущую «космическую закалку» на истребителях МИГах. Немало пришлось поучиться мастерству у старших летчиков, прежде чем, он стал опытным и профессиональным лётчиком-истребителем. На оредежских берегах во время танцев в офицерском клубе Герман Титов познакомился с будущей своей супругой Тамарой, девушкой из окрестной деревни, которая в то время работала официанткой в полковой столовой.

После свадьбы молодая чета Титовых поселялась в военном городке на сиверcком аэродроме, в доме № 2 в квартире № 14, в небольшой двенадцатиметровой комнате. Общительные и гостеприимные они очень любили книги и особенно поэзию. В библиотеке полка Герман Титов перечитал все научно-фантастические романы о полетах человека к другим планетам, В некоторые из их сюжетов он верил и даже хотел участвовать в осуществлении их невероятных замыслов. А они уже претворялась в жизни в нашей стране: советские спутники вышли на орбиту Земли. В свободное от службы время он с Тамарой много путешествовал по окрестностям Сиверской. Герман Титов увлекался спортом, участвовал в художественной самодеятельности и выступал с акробатическими номерами, прекрасно пел. Он также был очень активным членом комсомольской организации. Задор и энергия вывели его в число лидеров. Вместе с друзьями Герман Титов в свободное время любил играть в бильярд. Ему всегда очень везло на хороших друзей.

Летом 1959 года в Сиверский гарнизон прибыли для отбора лётчиков «для выполнения специального задания» (так определялся отбор в отряд космонавтов) три полковника медицинской службы. В это время в Сиверской помимо полка базировался штаб 41 истребительной дивизии ПВО. Лейтенант Титов обратился к командиру 41 дивизии генерал-майору, Герою Советского Союза Назаренко с просьбой направить его на собеседование к прибывшим медикам. Свою роль сыграли и безупречные анкетные данные. После этой встречи вскоре пришёл вызов из Москвы для прохождения медицинской комиссии отряда космонавтов.

Из Сиверской Герман Титов вместе со своим лучшим другом капитаном Львом Григорьевым дважды ездил проходить медицинские комиссии в столицу. Первый раз оказался неудачным. Их не приняли. Спорт, лётная практика, а главное непреодолимое желание помогли Герману Титову пройти все требования и условия медицинской комиссии. Хотя были препятствия и другого характера, в этот период у четы Титовых произошло несчастье - в семимесячном возрасте умер их первенец (он похоронен на кладбище в деревне Межно). В конце 1959 года Герман Титов был принят в отряд космонавтов, началась новая биография в его судьбе. А вот его друга не приняли. Подвело здоровье. В 1960 году Герман Титов с супругой переехал в Москву к новому месту службы. С этого времени каждый день приближал его всё ближе и ближе к старту.

Г.С.Титов и Ю.А.Гагарин 12 апреля 1961 года он вместе с Юрием Гагариным готовился к историческому полету в качестве запасного пилота (дублёра) космического аппарата «Восток-1», однако, первым к звёздам полетел его друг, который провёл в космосе 108 минут. За участие в подготовке к знаменательному полёту Герман Титов получил звание капитана. А через год именно по его заявлению к руководству страны 12 апреля стал всенародным праздником - Днем Космонавтики.

6-7 августа 1961 года грохот ракетных двигателей эхом пронёсся по всему миру: «Второй русский человек в космосе!» Семнадцать раз он обогнул землю и встретил семнадцать космических зорь в звёздном пространстве на корабле «Восток-2». 25 часов 18 минут он провел в космосе. Прежде всего, учёным хотелось узнать, сможет ли человек находиться и работать в условиях невесомости длительное время. Множество научных исследований он сделал в полёте впервые. На момент полёта ему было всего 25 лет! Вернувшись на землю, он рассказал людям, как красиво из космоса выглядит наша планета. Его встречал Юрий Гагарин. Вот что пишет космонавт №2 в своей книге: «Дорога в космос», которая была издана в 1962 году:

«Титов сорвал травинку и покусывал ее. Я сбоку любовался им. Возбуждение, вызванное пребыванием в космосе, еще не прошло. Глаза его по-прежнему светились темным блеском от расширившихся зрачков.

Полет «Востока-2», конечно, не был похож на развлекательное путешествие, как его описывали некоторые журналисты. Подробно объясняя мне каждый виток, Герман сказал:

- На седьмом витке, в семнадцать часов по московскому времени, я почувствовал голод и поужинал. Пролетая над Мексиканским "заливом, я был очарован красивым салатовым цветом воды у береговой кромки. Находясь над Вашингтоном, передавая сердечное приветствие американскому народу, я подумал, что через четверть часа буду над нашей столицей. Впервые путь от Вашингтона до Москвы был пройден за восемнадцать минут! Космос сблизил столицы "двух великих держав... На этом витке я, снова взялся за ручное управление кораблем, доложив по радио Земле. Об отличном самочувствии, стал готовиться ко сну, - Герман улыбнулся своей открытой улыбкой. - Самочувствие, наверно, и нельзя было назвать отличным, так как я все же испытывал неприятное ощущение, сходное с первыми признаками морской болезни. Оно больше всего давало о себе знать при резких движениях головой, но все же не сказывалось на работоспособности...Я заснул быстро и спал без сновидений. В отличие от отдыха на Земле, не надо было во время сна переворачиваться с боку на бок... Сон освежил, неприятное чувство укачивания уменьшилось.

Из того, что рассказывал Герман, многое мне было известно. Правда, в своем полете мне не довелось поспать. Он поведал, что, пролетая над Южной Америкой, в ночной тьме видел два фосфоресцирующих пятна - по-видимому, огни больших городов. Они появились и исчезли, оставив в душе радостное чувство неразрывной связи с людьми. Ведь огни зажигают люди!»

Г.С.Титов в Сиверском гарнизоне в 1999 году Открытие мемориальной доски летчику-космонатву Г.С.Титову в Сиверском гарнизоне, где он проходил службу

Много лет спустя, уже будучи космонавтом, Героем Coветского Союза и президентом правления общества «Космический флот» Герман Степанович Титов часто вспоминал Сиверскую. Он приезжал сюда не менее 15 раз. Трижды его принимали здесь официально, как самого дорогого и почетного гостя.

Первый раз после полёта в космос он побывал на гатчинской земле в 1963 году. Тогда он посетил свою авиационную часть и Сиверскую железнодорожную школу №43(в настоящее время школа №3) В этой поездке его сопровождал трижды Герой Советского Союза, командующий 13 Воздушной армией, знаменитый лётчик Иван Кожедуб. Приём проходил на самом высоком уровне и закончился далеко за полночь. На следующий день Герман Титов навестил некоторых своих товарищей, а поздно вечером играл с друзьями в бильярд.

Г.С.Титов в Сиверском. 1963 год Г.С.Титов в Сиверском. 1963 год

Второй раз он приезжал на оредежские берега в 1966 году. После посещения части он отправился в гости в Сиверскую среднюю школу №1, пионерская дружина которой в то время носила его имя. В торжественной обстановке здесь Герман Титов был принят почётным пионером и ему на шею повязали красный галстук. Третий раз он посетил эту же школу в 1970 году.

Память о космонавте №2 на сиверской земле сохраняется и в наши дни. Сегодня драгоценная реликвия, доступная для обозрения каждому из нас это - самолет МИГ-15 под номером 45, который пилотировал летчик-истребитель Герман Титов, над Сиверской и ее окрестностями. В 1968 году был поднят на бетонный постамент и давно стал своеобразным памятником боевой славы сиверских лётчиков всех поколений. И глядя на памятник «Защитникам ленинградского неба», на устремляющийся в голубую безоблачную высь самолёт, многие ветераны авиационной службы и местные жители вспоминают бывшего сиверского лётчика Германа Титова.

Среди них полковник запаса Владимир Николаевич Андрианов, командир 67 бомбардировочного авиационного полка в период с 1982 по 1986 год . Во время его командования Герман Степанович приезжал несколько раз, во время одного из посещений В. Н. Андрианов попросили его посадить «памятное» дерево - саженец молодого клёна, возле штаба полка, что он с удовольствием сделал. Впоследствии рядом с деревом появилась памятная надпись. Эту традицию поддержали и многие другие космонавты, неоднократно бывавшие в Сиверской.

В последний раз Г. С. Титов побывал в посёлке Сиверский зимой 1999 году, а через несколько месяцев его не стало. В 2001 году к 40-летию исторического полёта Германа Титова, на площадке возле самолёта космонавта была установлена памятная доска. На территории полка с 1972 года успешно работает музей «Сиверского авиационного полка», руководителем которого является Пётр Владимирович Бабенко. Среди его экспонатов - книга Германа Титова «Голубая моя планета», изданная в 1977 году с автографом и надписью «Авиаторам Сиверского гарнизона от автора».

А.В. Бурлаков

http://history-gatchina.ru/article/titov.htm

Великий Манипулятор Джордано Бруно

«De vinculis in genere»

В своей книге «Эрос и магия в эпоху Возрождения», Кулиану, обращаясь к творчеству Джордано Бруно, знаменитого ученого и мага XV века приоткрывает одну из тайн формирования того типа общества, что основоположник ситуационизма, один из идеологов весны 1968 года, левый нонконформист Ги Дебор назвал «обществом спектакля, концепцию «Великого Манипулятора».

Историк религий исследует книгу Бруно "De vinculis in genere". Кулиану отмечает, что по своему значению эта темная работа превосходит многие известнейшие труды по политической и социальной теории не только того времени, но и современности. По своему цинизму и откровенности она сравнима лишь с «Князем» Маккиавелли. Но если фигура «Князя», политического авантюриста, суверенного, ни от кого ни зависящего главы государства, как отмечает Кулиану, в современном мире находится на грани исчезновения, то фигура мага, стоящая в центре концепции Бруно, является прототипом безличных систем масс-медиа, механизмов по промыванию мозгов, которые осуществляют темный (оккультный) контроль над массами в западном мире. Название труда Бруно «De vinculis in genere” переводится как «о связях в общем», и направлен он на магическую манипуляцию отдельными индивидами и массами, на установлением механизмов дистанционного контроля над людьми, вне иерархических конструкций принуждения и наказания прямой власти.

Понятие связей «vinculis» выбрано Бруно не случайно. Кулиану отмечает, что здесь Джордано Бруно является во многом продолжателем другого неоплатоника эпохи Возрождения Марсилио Фиччино и доводит до логического, хотя и неожиданного конца аналогию магии и Эроса, проводимую основателем Платоновской академии во Флоренции. Для Фиччино, как и для Бруно, любая магия основана на Эросе, в том числе то, что может быть названо магией социальной или политической. Кроме того, между магией и эротическим влечением есть инструментальная схожесть, маг как и влюбленный, отмечает автор, выстраивает вокруг интересующего его объекта сети, ловушки, искусство любви или обольщения структурно схоже с задачей мага. Фичино активно использует в отношении магии и любовной игры термины «rete» - сеть, а также такие слова как illex, illecebra, esca, означающие капкан, ловушку, силки, приманку.

Задача мага – выстроить сеть, связать, добиться своего непрямым действием. Это и предлагает Бруно в исследуемом нам трактате. Выдвигаемая Бруно модель состоит из манипулируемых индивидов или массы и мага или Великого Манипулятора, активно использующего сети и ловушки и прочие инструменты «связывания». Важнейшей предпосылкой существования такой системы является знание человеческих желаний, Бруно отмечает, что операции такого плана требуют субтильности, задачей манипулятора является не прямое оболванивание или пропаганда, но создание иллюзии удовлетворения человеческих желаний и потребностей, из-за этого он должен знать и предвидеть эти потребности и желания, ожидания общества. Иначе не возможно установление связи между индивидом и манипулятором, «связывание».

Петру Кулиану так характеризует описываемую им систему «очевидно, что эротическая магия Бруно нацелена на то, чтобы позволить манипулятору контролировать изолированных индивидов и массы. Фундаментальной ее предпосылкой является существование инструмента манипуляции и таким инструментом является Эрос в самом его общем виде – то, что мы любим». Джордано Бруно сводит все человеческие аффекты, все чувства, как низменные, так и возвышенные к любви, так тщеславие является любовью к чести, жадность – к богатству, зависть, любовью к себе, которая не выносит равенства и даже превосходства другого, ненависть, которая особенно выделяется Бруно в качестве инструмента контроля, также является любовью, правда с отрицательным знаком. Наиболее успешная манипуляция, отмечает Бруно, осуществима, если удается разжечь в манипулируемых любовь к себе, Philautia, эгоизм. В исследуемой работе встречается такая характеристика любви как «связь самая возвышенная, самая общая и самая важная». В магических формулах, используемых книге Бруно призывается «великий демон» (Daemon Magnus), но именно так называли любовь итальянские неоплатоники (первым это выражение применил Фиччино в комментариях к «Пиру» Платона).
Магическое воздействие на общество, использующее человеческие страсти, результирующие в любовь, осуществляется манипулятором через непрямой контакт (virtualem seu potentialem), а именно, через использование зрительных образов и звуков (универсальные оккультные инструменты), для установления контроля над видимым и слышимым. Через эти второстепенные ворота, манипулятор, может подойти к своей главной цели, называемой porta et praecipuus aditus «главными воротами» и vinculum vinculorum «связью связей» - фантазии. Необходимо иметь ввиду, что под фантазией в Средневековье понимали в соответствии с учением Аристотеля аппарат воображения выполняющий функцию посредника между телом и душой, чувствами и интеллектом. «Под именем фантазии или внутреннего смысла, он трансформирует показания пяти чувств в фантазмы, образы, которые только и может понимать душа». Аппарат воображения является, переводчиком переводя с языка чувств на язык фантазмов и наоборот.

Фантазмы и фантазия обладают преимуществом над миром видимых явлений и ощущений точно так же как душа обладает преимуществом над телом. Интересно, что к такому же выводу пришла школа социологии воображения Жильбера Дюрана, французского социолога XX века, который выдвинул и обосновал социологическую теорию, согласно которой все важнейшие элементы социального предопределены специфическими типами и режимами работы воображения, его символическими структурами и архетипами.

Именно образы, возникающие в аппарате воображения имеют преобладающее значение для осуществления манипуляции. Душа говорит на языке фантазмов, значит для контроля над ней необходим контроль над ее воображением. При понимании того, что существует связь между универсальной пневмой, особой материей, образующей аппарат воображения и локальной и использовании мощи Эроса, который является силой, осуществляющей связь в этой субстанции возможно управление отдельными сознаниями путем вбрасывания вызывающих ту или иную реакцию образов, фантазмов, поскольку в большинстве случаев не человек управляет своим воображением, но оно управляет им.

Выводом трактата Джордано Бруно является то, что все манипулируемо, любовь, как сила, пронизывающая мир является единственно возможным инструментом манипулятивной магии, а управление воображением посредством аудио-визуальных образов формой осуществления данного управления, связи. Манипулятор плетет сети связей, основанных на аффектах, между собой и между различными людьми, заставляя их таким образом действовать согласно его воле, а сам как паук находится в центре сформированных им сети связей и взаимодействий. Особенно важно то, что с точки зрения Бруно манипулятор должен быть абсолютно индифферентен любому внешнему воздействию, а значит любой форме любви, включая любовь к добру и правде или ко злу.

Великий Манипулятор и современность

Традиционная, классическая, платоническая схема устройства государства, характерная для государств Древности и Средневековья напоминает пирамиду. Власть в нем организована в соответствии с лестницей иерархии достоинств сверху вниз и осуществляется по схеме «приказание-повиновение». Именно против этой авторитарной и даже тоталитарной диктатуры идей во имя идеалов свободы, равенства и братства восстало Новое Время. Социальный мир, выстраиваемый вокруг Великого Манипулятора, – иной, он организован по принципу сети связей вокруг анонимного мага, который осуществляет не прямую, но косвенную власть, негласный контроль, путем подчинения воображения. Он не ведет прямой пропаганды, но путем создания иллюзии удовлетворения ожиданий и искусного управления человеческими чувствами подчиняет область их фантазии. Для Великого Манипулятора важно, чтобы люди оставались подвержены страстям, а общество состояло не из людей, причастных общему делу, но из разрозненных эгоистов и эгоистичных групп и группок. Не иерархия, но сеть, не подчинение, но контроль, не общее дело, но эгоизм, не устремленность к божественному, но голая чувственность или индифферентность.

Так ли секулярен современный мир? Достаточно сравнить описываемую Кулиану концепцию с современным, окружающим нас обществом, чтобы увидеть поразительные сходства. Да, власть осуществляется именно за счет контроля над воображением, да это общество именно сетевое, и не случайно сейчас концепт сетевого общества, практически стал общеупотребимым, не только в специфической научной среде. Удивительно, но используются те же самые корни, что и в магическом трактате Джордано Бруно..
В современном мире контроль над воображением осуществляется с помощью аудиовизуальных средств, телевидения, кино, виртуальной реальности интернета и компьютерных игр, торчащих на каждом шагу реклам, с помощью миллионов образов. Современное общество - это общество, где царствует культ эгоизма и чувственного удовлетворения, и да, в нем стимулируется, возгоняются и используются в первую очередь именно сексуальные энергии, общество пронизано чувственностью, кричащей о себе и устанавливающей самою себя в качестве социальной нормы. Это необъяснимое бешенство, торжество растления духа и плоти, тотальное переключение внимания именно на эту сторону жизни в рамках концепции Джордано Бруно получает рациональное и достаточно логичное объяснение.

Современное общество с полным на то основание может быть названо обществом магическим или обществом Великого Манипулятора, если мы соотнесем положения и выводы из работы Джордано Бруно и данные современной социологии, да и просто обыденные наблюдения окружающей нас социальной реальности. Случайное совпадение? Иоанн Петру Кулиану, говорит: возможно, хотя скорее всего прямая связь между нынешним положением дел и работой Джордано Бруно наличествует. Возможно работа Бруно лишь сигнал симптом общего направления движения западного духа, но никто не отменял и того факта, что к его персоне, как к философу и магу традиционно было приковано внимание всех оккультистских организаций Запада, претендующих на высшее знание, а значит, и на власть. Джордано Бруно был важнейшим участником того процесса, который исследовательница истории и религиозной философии Возрождения Ф. Йейтс назвала «Розенкрейцеровским Просвещением», которое создало предпосылки и в какой-то степени переросло в Просвещение XVIII века, в Американскую и Французскую революцию и создание совершенно нового общества, буржуазно-капиталистического, современного и внешне секулярного, покончившего со Старым Режимом и прежними формами духовной власти, где на смену освященной Церковью священной иерархии, пришла власть невидимого глобального центра силы, «Великого Манипулятора».

http://zavtra.ru/blogs/aleksandr-bovdunov-professor-kulianu-i-tajnaya-istoriya-zapada-chast-1-velikij-manipulyator-2012-11-22-040126

Лосев о диалектике числа

Эстетика как наука о выражении сама представлена у А.Ф. Лосева средствами необычайно выразительными, можно сказать, даже художественными. Казалось бы, столь сухая материя, как учение о числе (ему автор посвятил книгу «Диалектика числа у Плотина»), приобретает значение жизнеобразующей силы в эстетике пифагорейцев и Платона. Здесь устанавливаются связи орфико-пифагорейского учения о душе и религии Диониса, бога неисчерпаемых сил вечно рождающей природы. Именно она, эта преизобильная природа, несет в себе мощь бесконечных творческих потенций. Число дифференцирует и обобщает этот нерасчлененный поток бытия, превращает его в упорядоченную гармонию души и тела. «Поняв число как диалектический синтез беспредельного и предела, пифагорейцы тем самым создали учение о созидательной и творчески направляющей сущности числа», – пишет А.Ф. Лосев. Именно это объединение предела и беспредельного создает числовую гармонию.

«Число привлекается именно для целей ясного и разумного осмысления действительности». «Число является начальной характеристикой "бытия в себе"», т. е. единораздельности; она и есть эта самая начальная и самая элементарная единораздельность». Главное, продолжает автор, «числа как такового нет, оно существует без вещей, оно – в самих вещах и есть их структура, их ритм и симметрия, т. е., с досократовской точки зрения, – их душа». «В результате применения пифагорейских чисел к конструкции бытия, – пишет автор, – получается музыкально-числовой космос со сферами, расположенными друг в отношении друга согласно числовым и гармоническим отношениям». Примером этому может служить знаменитый диалог Платона «Тимей», в котором причудливо объединились музыка, математика и астрономия, т. е. вся космология дана здесь в виде целой системы.

https://vk.com/arttraffic2

Катехиация Космоса и лунная Евхаристия. Правда или вымысел?

Астронавт и католик Майкл Скотт Хопкинс был в космосе с сентября 2013 по март 2014 года, где выполнял научные эксперименты и технические работы.

По специальному разрешению его архиепархии и с помощью о.Джеймса Кучинского, настоятеля прихода, который посещает Майкл, астронавт взял в космос 24 освященные Гостии. Благодаря этому он принимал причастие каждую из 24 недель, пока был в космосе.

В 1969 года была совершена внеземная "евхаристия". Её единственным участником был американский космонавт Баз Олдрин - пресвитерианский старейшина (мирянин - выборный руководитель общины).

"Во время перерыва в радиосвязи, - вспоминает Олдрин, - я открыл упакованные в пластик хлеб и вино. Я налил немного вина в чашу, которую мне дали в моей церкви. Сила тяжести не Луне - всего одна шестая земной, так что вино стекало медленно, наполняя сосуд. Затем я прочёл из Писания: "Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода". Я принял маленькую облатку и вино, и воздал благодарение за разум и дух, принесшие двух молодых пилотов в Море Спокойствия. Я поймал себя на мысли, что первая жидкость, которую наливали на Луне, и первая пища, принятая тут, - это Святые Дары".

Олдрин не сообщил на Землю о своей "лунной евхаристии" и рассказал об этом лишь спустя какое-то время по своём возвращении. Чаша, которую он использовал, вернулась туда, откуда была взята перед полётом - в пресвитерианскую церковь в пригороде Хьюстона Вебстере, шт. Техас, где она хранится и используется для богослужения по сей день.

Шумеролог Владимир Емельянов о шумерском календаре

Единственный надежный источник для реконструкции астрономических знаний шумеров
- их культовый календарь. Шумерский культовый календарь, являвшийся основным и
эталонным для жителей всего Южного Двуречья, происходит из священного города
Ниппура, божеством, которого, напомним, был регулятор мирового порядка и
владыка природы Энлиль. Календарь этот лунно-солнечный, он основан на
корректном согласовании смены лунных фаз с годовым путешествием солнца вблизи
созвездий небесного экватора. Календарь хорошо различает периоды равноденствий
и солнцестояний, состоит из 360 дней, 12 месяцев и 4 сезонов. С целью уравнения
двух циклов каждые несколько лет специальным указом вставлялся дополнительный
13-й месяц. Каждый месяц календаря начинался с новолуния и содержал 29 или 30
суток в нерегулярной последовательности. В свою очередь, сутки делились на 12
равных двойных часов, обозначавшихся шумерским словом для определения длин и
расстояний (что-то вроде мили); двойные часы разделялись на 30 уш, или градусы
времени. Один градус времени содержал в точности 4 современные минуты. Впрочем,
в народе предпочитали пользоваться простым разделением суток на три так
называемые "стражи" (1 стража = 8 часам). Летом ночные стражи были короче, чем
зимой, а дневные длиннее.
С календарем из Ниппура, без сомнения, связана и образная система Зодиака
(известного только из поздних вавилонских источников). Шумеры заметили, что
каждый год в одном и том же месяце на горизонте восходит определенное созвездие,
и связали восход этого созвездия с состоянием природы в дан ном месяце. Это
состояние фиксировалось традиций в ритуально-мифологической форме. Так появился
известный нам вавилонский Зодиак:
* Овен - название, представляющее собой игру смыслов и клинописных знаков. У
шумеров это созвездие называлось лу-хунга - "Наемный Работник" или "Доброволец".
Созвездие восходило в период весеннего равноденствия и начала ниппурского года,
когда избирался новый царь. Согласно традиции, избранник должен был быть
добровольцем, который хочет вызвать на поединок силы старого мира и сразиться с
ними. Это жертвующий собой юноша, который знает, что его решимость таит в себе
двойную опасность: либо он будет убит на поединке, либо через какое-то время,
уже будучи царем, погибнет от руки такого же претендента. С жертвой добровольца
сравнивается обычай приносить в жертву Новому году ягнят-первинок. Когда
клинописные обозначения созвездий начинают сокращать, название лу-хунга
редуцируется до лу, причем сперва его пишут знаком Ш2 - "человек", а затем
знаком 1ЛЗ, который представляет собой стилизованное изображение барана.
Жертвенный царь и жертвенный ягненок сливаются в единый образ весенней
новогодней жертвы.
* Телец - название, напрямую связанное с ритуалом второго ниппурского месяца.
Тельцом называли бога Нинурту, победившего всех соперников своего го-Рода и
после победы совершившего обряд священного брака со своей невестой. В это же
время совершается ассоциативный со священным браком обряд утаптывания и
распахивания сырой после разлива земли, на поле выводились как стадные волы,
так и волы, запряженные в плуги. Смысл событий месяца - война, любовь и пахота.
Все эти грани объединяет образ свирепого и плодовитого быка (а также
трудолюбивого вола).
* Близнецы - название, связанное с почитанием Братьев-близнецов Сина и Нергала,
рожденных Энлилем и Нинлиль в подземном мире. После этого один из братьев, Син,
стал богом Луны и ушел на небо; другой, Нергал, остался под землей управлять
миром мертвых.
* Рак - сложное по переплетению ассоциаций название. Восход этого созвездия
совпадает с периодом летнего солнцестояния, после которого солнце начинает
пятиться назад, в подземный мир, а также с ранним севом зерновых, также
уходящих под землю. С событиями этого времени связаны ритуальные проводы
весеннего бога Думузи в подземный мир и его последующее оплакивание. Думузи в
данном случае является олицетворением и опускаемого в землю зерна, и
снижающегося солнца.
* Лев - название, связанное с состязаниями, которые проводились в честь
царя-героя Гильгамеша юношами городских кварталов. Гильгамеш и Саргон,
стремившиеся оставить по себе бессмертную память военными походами, часто
сравнивались со львом. Лев олицетворял одновременно царя зверей и солнце (из-за
гривы). Именно таким солнечным царем-победителем был Гильгамеш.
* Дева - название, связанное с обрядом очищения богини Инанны, вернувшейся на
землю из подземного мира (где она, скорее всего, безрезультатно искала Думузи).

* Весы - символ осеннего равноденствия, уравнивающего ночь и день. В шумерской
традиции это время суда, который бог Солнца устраивает живым и мертвым, а также
время почитания судей загробного мира Ануннаков.
* Причина именования восьмого зодиакального созвездия Скорпионом из клинописных
источников неясна.
* Девятое созвездие называлось Пабильсаг, по имени шумерского героя,
отождествлявшегося с Нинуртой и Нергалом. На межевых камнях из Вавилона этот
герой изображен с луком в руке, отсюда и пошло более позднее именование Стрелец.

* Десятое созвездие называлось Рыбокозленок. Оно восходило в период зимнего
солнцестояния и было связано с ритуалом выведения из подземного мира и
кормления умерших отцов государства. Его символика связана с одним из образов
бога Энки: рыба символизировала недоступные глубины премудрости, а козленок -
пророчество о грядущей судьбе человечества.
* Водолей - позднее название созвездия, которое в клинописных текстах именуется
Великан. В самом деле, на многих шумеро-аккадских изображениях можно видеть
высокорослое, длинноволосое и бородатое существо мужского пола, от плеч или
раскинутых рук которого отделяются два водных потока. Символика созвездия
связана с проливными дождями, максимум которых выпадает в Месопотамии именно в
это время (январь-февраль).
* Рыбы имели и другое имя - Хвосты. Как и название последнего ниппурского
месяца, "жатва", название последнего зодиакального знака символизировало конец
цикла, уход жизни в область водного хаоса.
Из Вавилона дошло несколько астрономических текстов, являющихся копиями более
ранних шумерских. Из них можно узнать, что умели делать шумеры в этой области.
Они могли определять восходящие и заходящие звезды, равноденствия и
солнцестояния, планетные периоды, а также делать предзнаменования на основе
затмений луны и появления комет. Но о каких-либо теоретических выводах или хотя
бы о произвольных спекуляциях шумеров, связанных с астрономическими расчетами,
мы ничего не знаем. Нет никакого сомнения в том, что астрология как система
взглядов зародилась в Вавилоне и Ассирии, то есть уже после гибели шумерской
цивилизации. Но, несомненно, и то, что в истоках астрологии находится шумерское
мироощущение, основанное на соответствии между содержанием помесячного ритуала
и именем восходящего в данном месяце созвездия, между событием социальной жизни
и появлением на небе феномена вроде затмения или кометы. Для шумеров такое
чувство жизни как подобия, жизни как соответствия было органичным, в этом,
можно сказать, проявлялась имплицитная сторона их религии и идеологии. Но для
наследников Шумера их ощущение жизни приобрело характер доктрины, рационального
постулата. Вместе с совершенствованием вычислительного искусства астрономов
детализировалась и предсказательная литература, причем астрологи к концу
клинописной цивилизации Двуречья имели уже несколько основных пособий, своего
рода учебников, по которым учились вплоть до эпохи Селевкидов и Парфянского
царства.

Платонизм vs Санкхья

Что же сохраняется после так называемой смерти? Вечно сущий эйдос, согласно античной мысли, метафизический принцип космоса, равно как любого объекта в этом космосе. Однако более или менее точное определение данного понятия весьма затруднительно – неопифагорейцы, стоики, неоплатоники трактуют его по-разному. И всё же в интерпретациях эйдоса присутствует общий момент: эйдосу присуща аутогенная, ничем не спровоцированная активность и способность выбора адекватной материи.

При своём прохождении через небесные сферы и подлунные космические элементы (огонь, воздух, земля, вода) эйдос превращается либо в платонову «идею», либо в «огненную пневму», «квинтэссенцию», «сперматический логос», согласно воззрениям стоиков и неоплатоников.

Здесь мы имеем дело не с креативной, а с прокреативной теорией мироздания – эйдосы, истекающие, эманирующие от полноты непознаваемого «первоединого», в известном смысле «оплодотворяют» страждущую материю, актуализируя её потенциальные возможности.

Фаллическая суть подобного процесса очевидна. И очевидно также, что по мере удаления от «первоединого» эйдосы теряют свою силу, свой «формирующий свет», распыляясь, растворяясь в материальной тьме. Таким образом создаётся эманационная иерархия духовных, душевных и телесных сущностей. Контакты эйдоса и материи до крайности сложны и разноплановы: в зависимости от своей энергии эйдос преобразует, организует либо оплодотворяет материю, порождая собственное отражение – эйдолон.

Весьма любопытный момент: теория эйдетических эманаций, развиваясь с первых веков и до семнадцатого века включительно, очень мало занималась проблемами материи. Для Плотина материя – бесконечная неопределённость, субстрат изменений, для Эриугена – «capacitas formarum» (способность принимать формы).

Материя, в известном смысле, «зло», поскольку поглощает и уничтожает эйдосы. Это начало страдательное, коему присущи лишенность, поглощение, втягивание, усвоение, память, отражательность. Благодаря последнему свойству она есть «матрица», производящая имитации, копии, эрзацы. В ней нечего познавать, изучение материи грозит распадом познающего мозга в бесконечной делимости, тем более что подобное изучение – только эфемерная теоретическая проекция.

Здесь налицо сугубо патриархальная идеология. Такая модель весьма универсальна и, так или иначе, проступает в любой философии, признающей божественное участие в создании или организации космоса. Неоплатоники, в общем и целом придерживались схемы платонова «Парменида», каждый по-своему комментировали восемь онтологических гипотез об эманациях «сверхсущего первоединого» в «ином». Четыре гипотезы структурируют космос с учётом этого «первоединого», другие четыре – при отрицании оного. Итак: «первоединое» «ум» (интеллект), «душа», «материальные эйдосы» (эйдетическая материя). Таковы эманации «первоединого» на пути в «иное».

Понятно, как надо расценивать «иное»: это все более стойкое сопротивление «формирующему свету», плотность материи, все менее жаждущей эйдосов, тьма, хаос. В известном смысле (ибо подобные сравнения требуют осторожности) неоплатонизм напоминает индийскую систему «санкхья», пожалуй, уступая оной в категоричности. Pracriti – первичная субстанция – тотальна, её двадцать четыре модификации (tattwas) создают манифестированный мир. Даже buddhi (чистый интеллект) не более чем модификация pracriti. Но любые эти реальности, как материальные, так и психические, совершенно иллюзорны до участия purusha.

Это начало (двадцать пятая, независимая tattwa) мыслится мужским, но трансцендентально мужским, весьма отдалённо напоминающим «сверхсущее первоединое». Purusha не сопричастен бесконечно изменчивым творениям pracriti, от purusha не исходят сперматические эманации, к нему возможно приобщиться лишь на пути активного познания. В системе «санкхья» обычный мужской принцип считается лунным и получает свет и жизнь от женского, интенсивно-солнечного. Женщина заставляет биться мужское сердце, объекты побуждают мужской разум к изучению своих беспрерывных изменений, не даваясь в сеть мужских фиксированных понятий.

Несмотря на те или иные аналогии, неоплатонизм и санкхья резко отличаются в трактовке материи, хотя позиции удивительно схожи: неоплатоники не желают познавать материю, ибо «там нечего познавать», философы санкхья уклоняются от изучения материи, поскольку она жива, интеллектуальна и – более того – даёт свет темному разуму человеческому. Действительно: каким образом луна может познавать солнце? Напротив, надо подготовить душу и разум, усвоить законы восприятия – и тогда pracriti, возможно, доверит кое-что…материалисту. Но человек духа должен искать purusha, метафизический принцип бытия, дабы выйти из сонма иллюзий навстречу истинной реальности. Отсюда пассивность по отношению к внешнему миру и уклонение от познавательно-прогрессивных обязанностей. Надо поначалу, посредством суровой, иногда жестокой мистической практики, выйти из перипетий и переплетений метаморфоз pracriti, а затем уже…думать.

Ситуация purusha динамически сложна и не постигается дискурсивным мышлением. Несмотря на свою трансцендентность, purusha, тем не менее, остаётся модификацией pracriti, «двадцать пятой, независимой tattwa». Здесь, в любом случае, нет речи об антагонистической противопоставленности «единого», в его ипостаси первопринципа или фаллического демиурга, «иному», зловещим безднам материи, «райху матерей». Правда, этот самый антагонизм в разных школах неоплатонизма интерпретируется по-разному. Плотин, к примеру, вообще отрицает автономность зла, акцентируя страдательность материи: «Не существует парадигмы зла. Нужда, лишённость (privatio), дефекты рождают зло. Таковым следует назвать страсть материи, её голод, её томление по форме». Аналогичным образом тьмы взыскует света, мрамор – резца скульптора, женщина – мужчины, неведенье – знания. Так ли? Нет, вопрос куда сложней, полагали христианские неоплатоники; грехопадение увлекло всю природу, и хотя степени падения различны, чёткая их детерминация не представляется вероятной. После изгнания из рая (ипостась первоединого) все природные сущности осознали собственную дизъюнкцию и, теряя искру за искрой божественный свет, предались суетному и суетливому размножению не только в прямом, но и любом ином смысле. Что такое беспрерывное расширение сфер деятельности, постоянная борьба за выживание, вражда, агрессивная аналитика и насильственный синтез, что это такое как не размножение? Сколь бы гармонична ни была какая-либо телесно-душевно-духовная композиция, она – только тень «сверхсущего первоединого», а потому доступна той или иной диссолюции. Николай Кузанский в книге «О предположениях» так характеризует процесс: «Нисхождение единства в иное означает переход неделимого в делимое, переход от нетленности к тленности, от бессмертия к смертности, от неизменности к изменчивости…света во тьму, духа в тело и т.д.». У Кузанского единство господствует в «высшем мире», присутствует в «среднем» и едва ощущается в «низшем мире», где «…неделимость вырождается в делимость. Единство неделимой формы следует за делимой природой…Постоянство существует в непостоянстве, бессмертие – в смертности, акт – в потенции, мужское начало – в женском».

До этого момента трактовка Кузанского вполне соответствует воззрениям языческих неоплатоников, так как последние четыре гипотезы «Парменида» характеризуют ситуацию «иного» вне всякого влияния «единого»: эйдос теряют силу и гибнут в хищной беспредельности материи, «формирующий свет» распадается во тьме. Однако подобная панорама неудовлетворительна, ибо не объясняет существования космоса как более или менее стабильного целого. В самом деле: какой резон трансцендентальному метафизическому принципу, «сверхсущему первоединому» распространяться в ином? Ответить на сей вопрос, разумеется, невозможно, поскольку сам факт манифестации космоса заставляет предполагать метафизическую основу. Полнота (poros) автономно созревающего плода фаллически низвергается, оплодотворяя страждущую материю сперматическими эйдосами, - такова мысль знаменитого стоика Посидония. Демиурги своеобразно и периодически организуют окружающий дисконтинуум – подобный процесс восстанавливает против них силы хаоса и тьмы. Эти демиурги-эйдосы, которые поначалу пребывают в максимальной близости к «сверхсущему первоединому», в своей цивилизаторской борьбе постепенно теряют энергию, превращаясь в демонов, героев, людей, зверей, затем в священны потоки, горы, деревья, камни. Путь эйдоса «меридионален», и его манифестации зависят от особенностей воспринимающей материи.

Е.Головин. Розы, соловьи, цветы и вообще

РПШ - Ранняя Пифагорейская Школа

1. Путь к генезису первого из интересующих нас экзистенциально-эпистемологических феноменов, двойки, мы начинаем с фрагментов раннего пифагорейца Филолая. Он ставил концепт единого в центр и Универсума, и философии.

Это единое, «первое в космосе», уже является результатом некоей гармонизации. Филолай вынес кажущиеся противоречивыми утверждения о том, что «первое слаженное [гармонизированное] одно (τὸ ἕν), в середине Сферы называется ‘Очаг’» и что «весь космос в целом и все вещи в нем» образовались, то есть гармонически сладились (ἁρμόχθη), «из безграничных (ἐξ ἀπείρων) и ограничивающих (καὶ περαινόντων) [элементов]»[ii].

В ранней пифагорейской традиции говорится, что неограниченность – характеристика четных, а ограниченность – нечетных чисел (ср.: Arist. Met. 986а17). О самих четных и нечетных числах Филолай говорит: «Число имеет два особых вида: нечетный и четный, третий, смешанный из обоих – четнонечетный» (DK 44 B 5).

«Безграничное» – концепт с богатой досократической традицией. В РПШ он модифицирован, оригинальным способом связан с числами и слит с картиной Единого как семени, из которого происходит эволюция мира; ср.: [Burkert 1972, 36]. Она начинается своеобразным «космогоническим дыханием»: «Когда составилась единица (το ἕν)… сразу же ближайшая часть беспредельного была втянута внутрь и ограничена пределом»[iii].

Это означает, что процесс «рождения потомства» Единого имеет большое сходство с его собственным рождением. Процесс возникновения Универсума похож на процесс возникновения самих чисел; когда ограничивающий принцип вдохнул в себя неограниченное, начинается космогония. Космос выходит из единого как «новорожденное животное»[iv].

Только в свете всего вышесказанного становится понятным, насколько фрагмент 8 Филолая богат новыми идеями: «Единица (монада), согласно Филолаю, начало (архэ) вещей; разве он не говорит: “Одно (τὸ ἕν) – начало всех [вещей]” (ἀρχὴ πάντων)»[v].

И тут мы уже можем наблюдать за рождением двойки.

По словам Филолая, «так как начала (ἀρχαί) не были подобны и единородны, то они не могли бы упорядочиться в космос (κοσμηθῆναι), если бы [к ним] не прибавилась гармония, каким бы образом она ни возникла». Он продолжает: «Вещи подобные и единородные нисколько не нуждаются в гармонии, а неподобные, неединородные и не одного порядка необходимо должны быть сопряжены гармонией, с тем чтобы удерживаться вместе в космическом порядке. Величина гармонии (ἁρμονίας μέγεθος) [= «октавы», 1:2] – кварта [3:4] и квинта [2:3]». Остаток фрагмента говорит о том, что он использует «октаву» (первый консонанс) и «гармонию» как синонимы: «Кварта есть отношение 4:3, квинта – 3:2, октава – 2:1» (τὸ διὰ πασᾶν δὲ διπλόον, DK 44 B 6).

Итак, в раннепифагорейском Универсуме не только элементы, которые гармонизируются (безграничное и ограничивающее) каким-то способом связаны с числами, но и сама гармония, рождающая Единое, по своей природе – числовая. Как будто через рождение Универсума, подобно дыханию живого существа, «предсуществовавшие» праначала поочередно показывают свое лицо.

Следующее, на чем надо остановится, – это то, что ранние пифагорейцы очевидно не делали разницы между монадой и единым[vi].

Гармония отождествляется (а) с объединением ограниченного и неограниченного в космическом едином и (б) с отношением единицы и двойки[vii]. Отношение 1 и 2 как «первое» в каком-то виде мы находим и в знаменитой фигуре тетрактиды. Эта фигура, которая для пифагорейцев является ярко выраженным символом музыкально-числового порядка космоса [Kahn 2001, 31–32], содержит в себе основные составляющие «величины гармонии» (1, 2, 3 и 4) и изображается на плоскости в форме треугольника.

Итак: (а) единое – это продукт гармонического объединения ограниченного и неограниченного; (б) единое – это архэ всех вещей; (в) число имеет два вида: четное и нечетное, которые характеризуются неограниченным и ограниченным; (г) гармония читается в октаве, в отношении 1 и 2; (д) два – без сомнения четное число, и поэтому связано с неограниченной природой; (е) в тетрактиде визуально отношение 1 и 2 представлено как первое; и наконец, (ж) отношение космического Единого и единицы неясно, как и их числовая природа.

Из (а)–(е) видно, что октава, чувственно ощущаемая гармония физического мира, которая лежит в основе его упорядоченности, похожа на свой невидимый аналог, рождение самого Единого. Из этого следует, что достаточно оправданным будет решение вопроса (ж) в пользу некоего вида сходства космического единого и единицы («1»), и поверить, что Аристотель был прав, когда сказал (Arist. Met. 987a25–27), что «одно было бы многим, как это у них и получалось» (с его стороны это был упрек)[viii].

Ключевая особенность этого «повторения чисел» – выразимость: «И впрямь все, что познается, имеет число (ἀριθμὸν ἔχοντι), ибо невозможно ни понять ничего, ни познать без него» (DK 44 B 4).

РПШ, таким образом, привнесла в историю мысли комбинацию выразимости и своеобразного использования чисел в различных конструкциях, а тем самым и единиц («units»). Свидетельства тому можно найти в музыкологии (музыкальные интервалы демонстрировали струнами и другими предметами соответствующих пропорций[ix]), в вышеупомянутой фигуре тетрактиды и в геометрических рассуждениях РПШ.

Один из самых ярких примеров связи «гармония – выразимое» – это треугольник со сторонами 3, 4 и 5[x], потому что то, что «невозможно познать», то есть невыразимое (ἄρρητος), имеет все сходства с пифагорейским открытием, которое в наши дни называется «иррациональность». А демонстрация «иррациональностей» очевидно имеет сходство с вышеописанными демонстрациями гармонических отношений: речь идет всегда о каком-то двухмерном или трехмерном упорядочении длин (которые мы представляем единицами), результат которого демонстрирует присутствие некоей новой величины, которая их объединяет и о которой что-то можно или невозможно сказать, потому что демонстрация («конструкция») никогда не может быть закончена.

Именно так ранние пифагорейцы, вероятнее всего, Гиппас, демонстрировали, что (а) квадрат со стороной 1 и его диагональ (то есть прямоугольный равнобедренный треугольник с катетом 1 и его гипотенуза) и (б) стороны и диагональ правильного пятиугольника стоят в невыразимом отношении[xi].

Подведем итоги: (а) тетрактида (которая связывает 1, 2, 3 и 4) и (б) треугольник (который связывает 3, 4, 5) повторяют то, что заложено в «величине гармонии». Между тем, прямоугольный треугольник со сторонами 1–1–√2 и правильный пятиугольник показывают нечто невыразимое. Теперь можно сформулировать решающее заключение: построение фигур (а) и (б), демонстрация выразимого, вообще не отличается от конструкции невыразимого. Числами просто выразить отсутствие гармонии (скажем, 7:6), что легко можно услышать, если сделать струны с соответствующей пропорцией, и так же просто начертить треугольник 1–1–?. Этот невыразимый «?» таким образом становится «темной» стороной развития космоса.

Такие «дыры» мы небезосновательно будем называть «не-местами». В доксографии их обозначали как невыразимые, а-логичные. Как известно, пифагорейцы считали, что об этом открытии не нужно сообщать всему миру[xii].

Если посмотреть со стороны на эти пифагорейские мыслительные лабиринты, можем сказать так: число, а тем самым и Единое/единица – то, что можно засвидетельствовать во всем, – не скрывается, как Гераклитов логос. Из единицы конструируется мир, который может быть и высказан ее повторениями, упорядочениями. Разные аспекты этой идеи проявились в эксцентричных практиках РПШ, таких как начертание «космосов» в треугольнике и связывание их с конкретными числами или рисование контуров неких существ камешками и «определение» их тоже числами (DK 16; 45 2–3). Ср.: [Schibli 1996, 121 n. 25, 128–129]. Они свидетельствуют об увлеченности конструктивным свойством повторения одинакового. Они были высмеяны историками философии как «детские» [Guthrie 1962, 274–275], но на самом деле они свидетельствуют о присутствии блистательной новой мысли.

Ранние пифагорейцы были первыми, кто попытался идентификацию следов архэ в видимом мире провозгласить своим занятием и целью, в том смысле, что им, в отличие, например, от Гераклита, не было достаточно просто один раз сказать, что космос «с мерой» зажигается и гасится (DK 22 B 30).

Полностью : http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1290&Itemid=52