Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Из переписки Чехова и жены



Беречь речь

Какие интимные прозвища давали жёнам русские писатели. Чехов поразил меня больше всех.

А. П. Чехов: «Собачка, я так соскучился по тебе!»

«Милюся моя Оля, славная моя актрисочка, почему этот тон, это жалобное, кисленькое настроение? Разве в самом деле я так уж виноват? Ну, прости, моя милая, хорошая, не сердись…»

Актриса Ольга Книппер и Антон Чехов вели насыщенную переписку, в которой обменивались нежностями и шутками, понятными им двоим. Сохранилось более 400 писем с обеих сторон. Ольга Леонардовна продолжала писать письма мужу даже после его смерти…

То, как они обращались друг к другу, вызывает восхищение. Они подходили к интимным прозвищам с такой фантазией, которую трудно предположить:

«Прощай, прощай, милая бабуся, да хранят тебя святые ангелы. Не сердись на меня, голубчик, не хандри, будь умницей», - писал Ольге Чехов. «Кроме тебя, я уже никого не буду любить, ни одной женщины».

А жена отвечала ему: «Целую тебя, милая моя голова, целую нежно и горячо глаза, волосы, губы щёки; перелетаю часто мысленно к тебе и сижу в кабинете и в спальной у тебя и с тобой. Люби свою собаку».

«Собака» – очень странное прозвище, да? Но из уст Антона Павловича звучит оно очень ласково и тепло:

«Беру за хвост мою собаку, взмахиваю несколько раз, потом глажу её и ласкаю. Будь здорова, деточка, храни тебя создатель. Обнимаю мою дусю».

«В Москву я приеду утром, скорые поезда уже начали ходить. О, мое одеяло! О, телячьи котлеты! Собачка, собачка, я так соскучился по тебе!»

Но и это ещё не всё! В письмах Чехова я встретила и другие прозвища, написанные с юмором: жидовка, скряга, старушка, светик, ангел, прелесть моя, немочка, милая моя супружница, деточка, пёсик мой, актрисуля, балбесик, жёнушка моя, таракаша, лошадка, индюшечка, моя козявка, комарик мой, милая моя конопляночка.

https://zen.yandex.ru/media/berech_rech/kakie-intimnye-prozvisca-davali-jenam-russkie-pisateli-chehov-porazil-menia-bolshe-vseh--601157a9a0b62a00dbf67a26

Еще о Чехове :
https://sbitnevsv.livejournal.com/1589344.html
https://julia-f.livejournal.com/30009.html
https://parashutov.livejournal.com/302502.html

Зов предков 2020


Василисины размышления

"Зов предков" или зов киноакадемии? Политкорректный Джек Лондон

На днях писала статью про эволюцию приключенческого жанра и наткнулась в поиске на фильм "Зов предков" 2020 года. Да еще с Харрисоном Фордом в главной роли! О, вот уж точно подходящий выбор - он ведь всю жизнь играет искателей приключений на все места, не выпадая из амплуа "обаятельный поганец". Кому еще играть золотоискателя, как не ему?

Надо сказать, что "Зов предков" Джека Лондона - одна из любимейших книг моего детства. Может потому, что "про собачек" (хотя "Белый клык" зашел хуже), или еще почему - не знаю. Начало, похожее на сказание, я вообще помню наизусть:

Бэк не читал газет и потому не знал, что надвигается беда — и не на него одного, а на всех собак с сильными мышцами и длинной, теплой шерстью, сколько их ни было от залива Пюджет до Сан-Диего. И все оттого, что люди, ощупью пробираясь сквозь полярный мрак, нашли желтый металл, а пароходные и транспортные компании раструбили повсюду об этой находке, — и тысячи людей ринулись на Север. Этим людям нужны были собаки крупной породы, сильные, годные для тяжелой работы, с густой и длинной шерстью, которая защитит их от морозов.
Еще более интересно, что несколько лет назад я перечитала книгу почти с тем же удовольствием. Хотя любимые в детстве книжки лучше не трогать, чтобы не разочаровываться.

В общем, кино я включила с очень большими ожиданиями. Хотя и понимала, что при разряде 6+ вряд ли покажут жуткие сцены собачьей грызни насмерть или разборки в кабаках Доусона. Но уж собачки-то все вывезут!

Наивная я дура, вот что!
Collapse )

Елисеев - Козлик и магия количества

Современное общество жутко «арифметично». Цифровое, да. Ну, традиционалисты давно уже эту фишку просекли – «царство количества» и все такое. Причем, характерно страстное желание подсчитать всех «индивидуев», дать побольше номерков, представить побольше статистики. Показателен и новояз - «просчитать» - например, пути развития.
Можно даже сказать – «социальная магия». Предположим, что сосчитанный/просчитанный человек претерпевает серьезные онтологические и даже антропологические изменения. Его количественный аспект становится выше качественного, материя растворяет форму, субстанция затмевает сущность. Человек упрощается.
В этом плане очень интересен один советский мультик - «Козлёнок, который умел считать до десяти». Там про козлика, который пытался сосчитать других животин: поросенка, быка, коня, корову и т. д. И это всех жутко пугало: «меня сосчитали». В результате, козлик вынужден был драпать от всего этого взбудораженного «традиционного общества». Он забежал на корабль, где капитаном был петух, а в команде кот и еще кто-то из четвероногих – не помню.
Главное вот что – когда все животные забежали на судно, то оно стало тонуть, а от козлика потребовали сосчитать всех. Типа посудина рассчитана всего на десять человек. И когда оказалось, что пассажиров всего десять – корабль перестал тонуть. А с какого фига? Вес-то не уменьшился? Но это по обычной логике, а здесь совершенно другая логика - количественной магии. Сосчитывание изменило бытие существ.
После этого животные стали учиться счету, а козлик занял место контролёра, впускающего на корабль. Символично, тем более, что вода - символ изначального хаоса недобытия. Она же символ региона психоэмоциональной, хаотической Души (Нави), но не райско-ангелического Духа. Кроме того, вода символизирует ликвидность рыночно-хаотического Капитала - особенно, в плане талассократии. («Атлантическая Навь» - https://zavtra.ru/blogs/atlanticheskaya_nav_)
Кстати, о скоте. Навь - мир психической Души, древние представляли данный регион в виде пастбища, где пасутся души умерших. И любопытно, что в индоевропейских языках отчетливо заметна связь торговли и скотоводства. Так, лат. pecu («стадо, скот») тесно связано с лат. рecunia («состояние, деньги»), и более того, восходит к реконструированному праиндоевропейскому *peky, которое означало как первое, так и второе. Слово «капитал» произошло от латинского слова «caput» (голова крупнорогатого скота), его и переводят как «скот». В германских языках наблюдается то же самое: древне-северное fe переводится как «скот, имущество, деньги», древнеанглийское feoh как «стадо, движимость, деньги».
В соответствии с «Основным мифом индоевропейцев» Змей (Противник Громовержца) похищает скот. Капитализм также порабощает, в первую очередь, именно души людей (даже и самих магнатов-капиталистов). И сам капитализм символизирует Навь (Психею), с её постоянным, хаотическим движением. Торговый строй предельно ликвиден – из одного конца мира в другой постоянно переливаются капиталы и рабочая сила. Всё имеет свою цену, всё можно купить, всё можно обменять. То есть, всё можно оценить - посчитать и просчитать. Поэтому, можно сменить (ср. со словами «изменить», «измена») всё, что угодно – Веру, Родину, даже половую принадлежность и т. д.
Вот так выражаются глубинные архетипы - в детском мультике. А частенько самые вроде бы простецкие вещицы проявляют вещи серьезнейшие, глубочайшие.

https://vk.com/id218350332?w=wall218350332_3049%2Fall

Дугин - Оседлать тигра (или тигру)

«Оседлать тигра»: семантика названия
Законы феноменологии как философского метода учат нас рассматривать выражения, состоящие из нескольких слов, как нечто цельное, где все члены определяются исходя из общего, а не представляют собой полностью автономные семантические единицы, образующие сумму. Аристотель говорил, что целое больше, чем совокупность частей. Это и следует считать главным законом феноменологии. Сам Аристотель и был отцом-основателем феноменологии, если читать его тексты надлежащим образом, прорываясь к изначальному смыслу через множество искажающих семантических напластований. Холизм и есть знаменитое the rose-being-red, не сводимая к совокупности the rose + to be + red.

В этом смысле название поздней и пожалуй самой важной – и точно самой актуальной работы Юлиуса Эволы – «Оседлать тигра»[1] также следует рассматривать как нечто цельное, не сводимое к простой сумме значений каждого из слов – оседлать + тигр , взятых по отдельности. Эвола эксплицитно использует фрагмент китайской поговорки, которая в полном виде звучит так – «скакать на тигре, не имея возможности сойти» -- на китайском 騎虎難下 (qí hŭ nán xià).

В названии книги Эволы вторая часть -- «не имея возможности сойти» (senza poter scendere ) -- имплицитно подразумевается. Эвола таким образом описывает ситуацию пребывания внутри крайне опасного – смертельно опасного – процесса, который не допускает никакого компромисса или половинчатого (эволюционного) решения и может завершиться лишь гибелью или тигра или самого всадника. Итак в тезисе «оседлать тигра» мы имеем дело с общей ситуацией, которая сама по себе предопределяет две крайние – полярные и антагонистические -- позиции в своей структуре – тигра (la tigre) и того, кто на нем скачет (il cavalcante). При этом тигр упомянут в названии эксплицитно, а всадник – имплицитно, не столько как субъект (собственно -- il cavalcante), сколько косвенно – через само действие – cavalcare. Инфинитив имеет значение – действие первично. Тот, кто скачет, тот вторичен и конституируется самим действием. Всадник не существует вне самого процесса скачки на тигре, Мы не можем и не должны мыслить его как самостоятельный субстантив. Он конституируется актом скачки, вне этого смертельно опасного состояния всадник не существует в действительности. Речь идет не о том всаднике, который скачет на лошади и даже на самом строптивом скакуне. Лошадь покорена человеку – это необратимый факт истории цивилизации. Но тигр не только еще не покорен, но и не может быть покорен по определению – тигр выражение самой стихии дикости, дикость par excellence. О возможно некогда в праистории индоевропейских кочевников Великой Степи – скакун тоже был чем-то диким и непокорным. Некогда конь был «тигром», и стал конем – то есть самим собой лишь тогда, когда индоевропейский мужчина вступил с ним с смертельную битву. Несколько тысячелетий тому назад цивилизация уже сталкивалась с подобным вызовом – «оседлать тигра», то есть «оседлать лошадь», что и привело к созданию древнейших индоевропейских империй – от индийский и персидской до латинской и греческой. Доместикация лошади была фундаментальным актом могущества. И это тоже была некогда «скачкой на тигре», и с лошади также было не сойти. Люди научились сходить с лошади, лишь убив в ней ее гордое буйное начало. Финал этой скачки мы знаем. Но Эвола хочет сказать, что мы снова имеем дело с примордиальной стихией дикости, в предельно рискованный диалоге с которой снова решается судьба цивилизации.

Здесь и находится точка входа в философию Эволы: поиск того, что значит «тигр»?

Защищать Небо после его конца
Китайская традиция говорит, что выражение «оседлать тигра» восходит к династии Дзин, когда полководец Ве Дзиао, верный Императору Сима Ян, таким образом определил ситуацию, сложившуюся в ходе восстания мятежного генерала Сун Дзуна. Столица была атакована, и избежать прямого столкновения с силами восставших было невозможно. Отныне лояльные Императору войска были обречены на битву, в которой, однако, шансы на победы были весьма незначительны. Но и уклониться от нее никто не мог[2].

В китайской культуре тигр чаще всего олицетворяет женский аспект мира, силу земли, «инь» (陰) и противостоит могуществу небес, мужской силе «ян», 陽, часто представляемой в образе дракона. Тигр против дракона – эта формула тьмы против света, земли против неба, женщины против мужчины. В китайской алхимии тигру соответствует свинец – самый грубый и тяжелый из металлов. Показательно, что в итальянском языке «тигр» также женского рода – la tigre, то есть тигрица.

Следовательно, все выражение в целом -- «скакать на тигре, не имея возможности сойти» -- в китайском контексте означает: вступить в прямую и смертельную конфронтацию с пробужденными гигантскими могуществами земли, с крохотными шансами на победу, но не имея вообще никакой возможности уклониться.

И снова кто в этой поговорке субъект, «всадник»? Исторически это силы верные Императору Сима Яну, от лица которых и говорит автор поговорки «Ве Дзиао». То, что Император в Китае рассматривается как Сын Неба и воплощение силы «ян» на земле, только подчеркивает характер того, кто оказался в ситуации «скачущего на тигре». На тигре может скакать только тот, кто не есть сам тигр, кто представляет собой его онтологическую антитезу. Но… это не может быть собственно «ян» как таковой, поскольку могущество самого Неба всегда по определению больше, чем могущество Земли. В прямой конфронтации риск незначителен. Огонь, когда он присутствует интегрально, легко иссушает воду (что впрочем в китайской оптике чревато засухой – и само торжество мужской стихии «ян» как слишком много солнц на небе в истории со стрелком Юем может быть фатальным). Риску прямого столкновения с тигром подвергается не само Небо, но его земной представитель, его посланник, его адепт. При этом критичность ситуации связана с тем, что тигр вырывается на волю и больше ни с чем не сдерживаем. Смертельная опасность состоит именно в том, что стихия «инь» дана не посредственно, во всем своем неукротимом могуществе. Это не просто буйный своенравный скакун. Это именно тигр, который никогда и не был подчинен. В лице тигра мы имеем дело не с «представителем Земли», но самой Землей. Поэтому в поговорке и названии книги Эволы тигр (тигрица) упомянут(а) эксплицитно – именно он (она) стоит на первом месте. Речь идет не о ком-то подобном тигру, не о женщине, о самом тигре, о самой женственности – в ее раскрепощенном свободном состоянии.

На другой стороне, однако, мы имеем не само Небо, а лишь его представителя. Именно это и делает его ситуацию столь опасный: представитель «ян» сталкивается не с представителем «инь», а с самим «инь». Вот почему договор больше невозможен, а скачка фатальна.

Но как сама ситуация, когда Земля поднялась на бунт, а ее небесные цепи были разорваны, стала возможной? Чтобы мы пришли к прямому столкновению с тигром, представители Неба должны были предварительно предельно ослабнуть. Империя Дзин одряхлела, а ее мужская вертикальность подверглась эрозии. Силы Неба иссякли, это и сделало возможным подъем хтонических сил. В такой ситуации скачущим на тигре оказывается не сама Империя, не просто Император Сима Ян, который, вероятно, уже утратил волю к сопротивлению и смирился с поражением превосходящих сил восставших, но последний верный ему полководец Ве Дзиао, и верный даже не столько ему, сколько принципу, самому Небу. Полководец, защищая «ян» и Небо, действует уже не по приказу и не в следствии правил, а по зову своего сердца. Он мог бы сдаться и принять гибель Империи как неизбежный факт. Но он делает в своем сердце иной выбор и именно такой полностью свободный выбор в безнадежной ситуации и делает его «скачущим» на тигре. Он оказывается верхом на тигре не по приказу и не по своему положению, а по своей суверенной воле. Он не согласен с царством свинца в принципе, и именно это несогласие, это героическое восстание в пользу Неба и делает его тем, кто он есть. Он не просто выполняет долг, следуя законам и присяге. Закон разрушен, а присяга потеряла свой смысл. Но Ве Дзиао присягал не опосредующему началу – он присягал Небу. Он верен Империи и когда она есть, и когда ее больше нет (или почти нет). Поэтому он и оказывается всадником. Всадником его делает не статус полководца, а именно глубинный экзистенциальный – метафизический выбор, выбор Неба.

Скакать на тигре – это свободный выбор. Тот, кто ставит себя в положение такого предельного риска, и есть последний полководец Империи, истинный посланник Неба. И обнаружить такого истинного посланника можно лишь в самой критической ситуации – не тогда, когда Небо успешно правит, а тогда, когда власть захватывает Земля. Лишь царство тигра позволяет определить подлинных сыновей Неба. Поэтому в названии книги «Эволы» они лишь подразумеваются. В положении скачущего на тигре оказывается тот, кто волевым образом выбирает пробуждение именно в таком критическом состоянии. Не просто находится в нем, но именно выбирает находиться на спине тигра перед лицом радикального – тотального риска в условиях столь маловероятной победы, что они вполне могут показаться безнадежными.

Эсхатологическая феноменология

Чтобы получить истинный «ян», необходимо подвергнуть все условное диссолюции. В этом состоит излюбленный Эволой путь тантрической реализации[3]. Растворение с великой женской стихией здесь является предварительным условием обретения истинного трансцендентного мужества. Также строится у Эволы и героическая интерпретация алхимии[4]. Чтобы обрести подлинное небесное золото – бессмертие, необходимо спуститься в глубины земли. Это серная кислота – VITRIOLUM (Visitabis Interiora Terre, Recfifîcanda, Inuenies Occultum Lapidem Veram Meditinam). Король вступает в брак с женской субстанцией, умирает и проходит стадию гниения (Nigredo), чтобы позднее воскреснуть. Но самое важное в такой духовной алхимии выявить, ктоявляется «королем», истинным субъектом, проходящим весь цикл трансформаций – брак, смерть, воскресение. Этот же вопрос является главным в «Оседлать тигра». Кто скачет на тигре? Кто оказывается в том экстремальном риске, откуда скорее всего позитивного выхода просто не существует?

Эвола определяет это через фигуру «обособленного человека» (uomo differenziato). Это совершено особый антропологический и метафизический статус, который возникает только в критических экстремальных состояниях цикла. Обособленный человек появляется лишь в эсхатологическую эпоху – тогда, когда тигр проявляет свое абсолютное могущество. Обособленный человек, как скачущий на тигре, есть коррелят самого тигра. Пока тигр находится в клетке, скован цепями, подчинен или вытеснен на периферию, нет и обособленного человека. Силы Неба и его представителей на земле — Империи, Церкви, традиционной культуры – значительны и устойчивы. Порядок сохраняется, силы «ян» удерживают в подчинении силы «инь». Воины скачут на лошадях, покорных им. Тигры бродят в далеких лесах на краю мира, обходя жилища людей стороной. В такой ситуации обособленного человека нет, для него нет места, в нем нет нужды.

Он появляется лишь тогда, когда коррозивные воды размывают скалу порядка, когда бунтовщики захватывают столицы и свергают династии, когда духи глубин выходят на поверхность земли и утверждают на ней свою власть – законы гравитации, материи, механической причинности. Обособленный человек не просто защищает старый порядок Неба, Традицию и Империю, он становится на сторону Неба даже тогда, когда само Небо гаснет, забывается, превращается в мертвый материальный объект. Обособленный человек становится самим собой не тогда, когда Бог жив, а когда он умирает, когда тигр убивает Его. Отсюда тезис Ницше о «победители Бога и ничто».

И снова, что такое в этом случае тигр? Когда могущество тигра абсолютно, он перестает восприниматься как Другой, как угроза, опасность, катастрофа. Он становится всем; чем-то очевидным, само собой разумеющимся; естественным, фатальным, единственно существующим. Единственный способ уклониться от ужаса восставшего «инь» -- стать частью самого восстания, быть подхваченным силами Земли, прочно забыв о Небе. Иными словами, само понятие «тигра» является в эпоху всемогущества Земли чем-то невозможным. Это не тигр, говорят парализованные ужасом люди последних времен – это развитие, прогресс, совершенство техники, демократия, комфорт, рынок, свобода. И действительно, если бы Неба не было, Земля вполне могла бы восприниматься не как нечто низшее, лежащая на дне мира, но как все целиком. И тогда мы имели бы и земляное «Небо» и «земляной» («подземный») огонь (ядро), и подземный воздух (природный газ) и подземные реки (нефть). И риск восставшей материи был бы минимален, раз мы больше не видим ее как один из полюсов антагонистической метафизической пары, воспринимая как простую и тотальную данность. Материя представляет собой угрозу только для того, что по своей природе материальным не является. Принеся дух в жертву, мы получаем в награду материнский уют гниения.

Это принципиально: тигр есть тигр, и тигр вообще есть только для того, кто пробуждается на его спине, отчаянно вцепившись в шерсть и с ужасом осознавая, что произойдет с неизбежностью, стоит ему только потерять свое и без того неустойчивое положение. Тигр таким образом проявляется лишь через того, кто на нем скачет. Именно обособленный человек конституирует тигра, а тигр, в свою очередь, конституирует самого обособленного человека. Так мы имеем дело с особой эсхатологической феноменологией, где оба термина – тигр и обособленный человек – составляют не разделимую пару, семантически и онтологически, а также структурно предопределяя друг друга.

https://www.geopolitica.ru/article/tigr-pervaya-chast

Продлжение : https://www.geopolitica.ru/article/tigr-i-istoriya

Гендерные различия у шимпанзе

В современном обществе принято говорить о равенстве полов, о том, что наше общество слишком маскулинно и даёт предпочтение мужчинам, ущемляя женщин. Со многими аргументами я согласен, но с некоторыми поспорил бы.

Есть ли равенство между полами и если есть, то в каком плане? Нужно ли предоставлять мужчинам и женщинам одинаковые возможности?

Разговор о равенстве между мужчиной и женщиной мне напоминает старый разговор о формировании фенотипа: что определяет фенотип — генотип или окружающая среда, что из них важнее? Так и с различиями между полами — их определяет генетическая, физиологическая, психологическая природа или влияние общества, культурные нормы? Из истории решения вопроса про фенотип мы знаем, что влияет и то и другое, в разные моменты в разной степени и взаимосвязи очень сложные.

Чтобы выявить роль врождённого в формировании различий между полами, можно понаблюдать, как с этим обстоят дела у наших родственников, у которых влияние культуры, социума значительно меньше или совсем отсутствует. Не претендуя на полноценное исследование воспользуюсь материалами из книги "Политика у шимпанзе" Франса де Вааля, где описано множество различных аспектов взаимодействия шимпанзе. Уверен, что изучение большего объёма материалов (в том числе, новых) может дать более точные и наглядные выводы, но я, как и обещал, изучил лишь одну книгу и сделал анализ тех данных, которые в ней есть.

Collapse )

Вечерний звон - Мур, Козлов, Алябьев и Аноним

Все знают песню "Вечерний звон" (дон-дон). Ну все. Даже зэки из фильма "Калина красная". А Козловский как пел? А за столом оно как поётся? А в скольких источниках написано, что этот самый "дон-дон" написал #Алябьев, я и считать не стану.

Честно говоря, я и сама думала, что это он.

Пока не сказала себе: ладно уж, загляну в ноты, проверю, в какой тональности. И тут-то у меня случился когнитивный коллапс. Не знаю, какими словами еще это назвать. Вместо знакомой с детства мелодии меня ждало нечто совсем иное. Тоже с колоколами. Но с тревожными. Но в миноре. И весь, весь романс - сплошная неотвязность мысли о звоне, который теперь навевает мысли о том, что теперь недоступно: друзья, отчий дом, любовь. И о неотступности скорой смерти. Заупокойный звон в один колокол.

"Вечерний звон" был написан Алябьевым в Тобольске в 1828 году. Этот текст тогда только-только появился. Как мы знаем, оригинал его был написан ирландцем Томасом Муром, назывался Those Evening Bells и носил подзаголовок "The bells of St.Petersburg". Опубликован он был вместе с мелодией ирландского композитора Джона Эндрю Стивенсона. Томасу Муру на момент написания этого текста было тридцать лет. Текст вместе с музыкой - вполне в элегической традиции: звон, навевающий философские мысли о вечном, о тех, кого уже нет, о том, что когда-то и по мне прозвонит колокол. Созерцание, сопоставление звона на закате дня - и размышление о смерти. В немецкой поэзии полно таких Abendslieder. Музыка Стивенсона получила популярность. Причем такую, что появился даже некто шустрый по имени William Henry Steil, объявил тему бетховенской и издал простенькие вариации на эту тему. Правда, в Англии. Правда, Бетховен как раз умер и так об этом и не узнал.

Those evening bells! Those evening bells!
How many a tale their music tells
of youth, and home and that sweet time,
When last I heard their soothing chime.
Those joyous hours are past away,
And many a heart that then was gay
Within the tomb now darkly dwells
And hears no more these evening bells.
And so 'twill be when I am gone;
That tuneful peal will still ring on
while other bards will walk these dells,
and sing your praise, sweet evening bells.

К слову, не такой уж не имеющей права на существование кажется пришедшая мне однажды в голову версия о перекличке этого текста Мура с известнейшим текстом Джона Донна: "No man is an Island, entire of itself; every man is a piece of the Continent, a part of the main; if a clod be washed away by the sea, Europe is the less, as well as if a promontory were, as well as if a manor of thy friends or of thine own were; any man's death diminishes me, because I am involved in Mankind; And therefore never send to know for whom the bell tolls; It tolls for thee." Эти слова так часто и много повторяли, что они стали общим местом, и донновский колокол не так уж страшно звонит у Мура.

Но другое дело - жизнь этого текста в России. Как я уже говорила, Томас Мур был биографом Байрона. Одним из поклонников Байрона в России был поэт Иван Иванович Козлов. Он был также человеком особой судьбы. Прожив до сорока лет счастливую, успешную жизнь, будучи блестящим денди, счастливым мужем и отцом, в сорок лет он внезапно был парализован. Следующие два года он терял зрение. (Современные исследователи считают, что его сразила тяжелейшая форма рассеянного склероза, который тогда не диагностировали: подробнее - здесь: http://uzrf.ru/publications/istoriya_i_bolezni/i-i-kozlov/)

Таким - слепым, прикованным к коляске (но всегда безупречным, никогда не показывающим страданий!) он прожил следующие двадцать лет. Предметом его особой боли были дети: теряя зрение, он горевал, что никогда не увидит их взрослыми. А дети были рядом. Козлов, уже ослепнув, выучил еще два иностранных языка (со слуха!) и со слуха же создавал свои переводы. Those Evening Bells - как раз перевод того времени, 1827 года (и уже три года прошло со дня гибели Байрона, столь дорогого и Муру, и Козлову). Я напомню, что это время после подавления декабристского восстания. Строки "И скольких нет теперь в живых, тогда веселых, молодых, и крепок их могильный сон, не слышен им вечерний звон" в этом контексте звучат общим поминовением. Алябьев, получив этот текст, написал именно такую музыку. Совсем не ту, к которой мы привыкли петь "бом-боммм", ударяя бокалами о бокал или роняя ностальгическиую слезу.

Как мы знаем, общепринятой практикой в XIX веке было переложение стихов без указания автора. Это бывали переводы, бывали переложения "по мотивам" (как "Ворон к ворону летит" Пушкина - вольное переложение старинной шотландской баллады "The Three Ravens", причем вольное - до перемены смысла). Перевод Козлова был напечатан как его стихотворение (кто бы мне объяснил, что за бардак тогда творился с авторскими правами и где грань между переводом и рецепцией? :) ), получил огромную популярность, потом - откуда ни возьмись! - музыка анонимного автора. Теперь - вот та самая, с бокалами и "бомм-боммм" - появилась одновременно с музыкой Алябьева. И почему-то стало принято считать ее алябьевской.

Томас Мур, думаю, не раз пожалел, что назвал свои стихи "The bells of St.Petersburg": ведь его никто не признавал автором. Напротив. Ему приходилось доказывать, что Козлов - переводчик его стихов. А не наоборот. Что "The bells of St.Petersburg" - потому что так захотел он, Томас Мур, а не потому что он перевел стихи русского поэта-англомана, поклонника Байрона. А главное, у него есть еще «Russian Air» и «The Russian Lover» - но их не перевели на русский и они не гремят по всей этой огромной чужой стране - почему именно колокола? Как случилось это прямое попадание? Загадка, стечение обстоятельств, чудо. Или долгие культурологические объяснения, которым нет места в этом тексте. Они у меня тоже есть, но не сейчас. В общем, "Вечерний звон" - это тоже немножко "Соловей": все всё знают, но точно - ничего. И снова этот Алябьев, вечно вокруг него что-то непонятное!

И еще одна мысль, которая меня не отпускает уже много лет. Эта мысль - о человеческой хрупкости и человеческой силе. Вот стихи тридцатилетнего Томаса Мура. Вот ослепший Иван Иванович Козлов - вчера успешный, счастливый, а ныне - "милый вдохновенный слепец", как назвал его Пушкин в одном из своих писем, кричавший по ночам от спастических болей - и о том знали лишь его самые близкие люди, например, дочь Маша, читавшая ему вслух. Стихами он преодолевает свою немощь и горе.
Это преодоление в стихах (не знаю, как назвать еще) разделяет с ним Алябьев - бывший блестящий гусар, вояка, счастливый влюбленный - и тоже почти потерявший зрение в тюрьме, с больными суставами, социальный "ноль" в своей тобольской ссылке.

Вот тоненькая ниточка из двенадцати строчек, связавшая Дублин, Санкт-Петербург и Тобольск - и нас, живущих сейчас. Звуки, подобные доносящемуся непонятно откуда звуку вечного колокола, ведь никто - не остров. Никто.

https://www.facebook.com/mariabatovasinger/posts/653477615170194

План участка 2019

План участка 2014 : http://sbitnevsv.livejournal.com/1053818.html
План участка 2016 : https://sbitnevsv.livejournal.com/1325637.html
План участка 2018 : https://sbitnevsv.livejournal.com/1468818.html



1 - Дом
2 - Бытовка
3 - Уличный туалет
4 - Стоянка для машины
5 - Канава с водой
6 - Три мостика
7 - Скважина
8 - Фонтанчик
9 - Стол для пикников
10 - Место для костра
11 - Пергола
12 - Малинник
13 - Навес для игрушек
14 - Лаборатория
15 - Турники
16 - Песочница
17 - Бассейн
18 - Помидорная теплица
19 - Склад досок
20 - Кладбище домашних животных
21 - Качели
22 - Спиленные деревья
23 - Дровяник
24 - Компостная куча
25 - Склад вещей Лукова

Лисица и курица - древнерусская басня



И рече куру лисица: "Чадо мое милое, громкогласны кур! Вознеслся еси ти на прекрасное древо, красота твоя неизреченная, глас твой на небеси, а косы твои до земли. А коли запоешь, аки в трубу златокованную затрубишь. Сниди ко мне, к преподобной жене лисице, и аз тя прииму на покаяние с радостию, и приемлеши от меня прощение грехов своих в сем веце и будущем".

ЗЕЛО 15 дек 2017 в 19:20

https://vk.com/zelomiru

Корейский и японский милитари-мульты



По выжженным полям ползут тяжёлые, усеянные шипами мамонт-танки с тремя стволами. Генерал походя расстреливает агента по завершении спецоперации. Попавшее в засаду отделение противника сжигают заживо из огнемётов… Что происходит?

Нет, это не военный гримдарк в духе «Апокалипсиса сегодня». Это самый популярный мультфильм Северной Кореи под названием «Белочка и ёжик». Всеми этими вещами на экране на протяжении 30 с лишним серий занимаются милые мультяшные зверушки. Травоядные обитатели Цветочного Холма символизируют КНДР, зловредные мыши ― «предателей» из Южной Кореи, подлые хорьки ― японцев, свирепые волки ― американцев.

Всё началось в 1977 году с первой серии: эдакой смеси советской мультипликации 1950-х годов и японских агитационных мультиков времён Второй мировой. Мирные белочки с ужасом узрели, как злобные хорьки в соседней деревне воруют, убивают и гусям прохода не дают. И обратились за помощью к могучему и дружелюбному, но крайне самоуверенному медведю. Всё бы хорошо, однако злокозненные мыши подарили косолапому две бутылки водки. И пришла к медведю белочка, а к белочкам ― сплошной полярный лис в исполнении мышей и хорьков. А всё потому, что не познали белочки дао, в смысле, идею чучхе: «Опора на собственные силы».

И вот выжившие хвостатые присоединяются к милитаризованным и дисциплинированным ежам, заблаговременно зарывшимся в горные укрепрайоны. А также к гусям, которым до боли не понравилось близкое общение с хорьками. Трёхпушечные мамонт-танки со смешанными экипажами бороздят просторы цветочной страны, наматывая на гусеницы империалистов и ренегатов. Начинается угар с рассаживанием десанта на колья и атаками гусиных камикадзе на авианосные группы хорьков…

https://warhead.su/2017/10/16/zdravstvuy-belochka



Авианосец рассекает океанские воды туманным утром. Труба зовёт экипаж на построение… и мы видим, что он состоит из кроликов, обезьян, фазанов и собак. Одна из обезьянок взлетает на мачту корабля и поднимает флаг «Зулу» — сигнал адмирала Того при Цусиме: «Судьба империи зависит от этой битвы. Пусть каждый из вас приложит максимальные усилия».

В 43 и 45 годах на экраны Японии вышли два мультфильма, снятые по заказу имперского флота: «Морские орлы Момотаро» и «Божественные морские воины Момотаро». В них задолго до того, как постмодернизм стал мейнстримом, с изрядной иронией и суровым пафосом обыгрывается традиционный сказочный сюжет о мальчике Момотаро, который в компании зверушек причиняет добро и наносит справедливость демонам острова Онигасима.

Впервые этих персонажей увязали на экране с современной военной техникой ещё в 1931 году. Тогда бравая компания на аэроплане с пулемётом спасала пингвинов от гигантского орла. В бурные военные годы Момотаро вместо колотушки получил катану и униформу каперанга, а зверушки освоили штурвалы A6M «Зеро» и G4M «Зиппо», и к тому же научились обрушиваться на вражеские позиции отчаянным воздушным десантом. Демоны Онигасимы обрели техасский акцент, обзавелись ДОТами и линкорами, а также игральными картами и бесчисленными бутылками спиртного.

https://warhead.su/2017/11/10/kavay-yaponskogo-militarizma