June 27th, 2017

Дача великого князя Бориса Владимировича

Борис Владимирович (великий князь) : https://ru.wikipedia.org/wiki/Борис_Владимирович_(великий_князь)



Дача великого князя Бориса Владимировиича расположена в Отдельном парке на берегу Колонистского пруда. Въезд на ее территорию осуществлялся по парковой дороге от Московских ворот и со стороны Софийского бульвара от Владимирского дворца. Дача имеет вид загородного охотничьего замка. Сам владелец называл ее Wolgarden.



Земельный участок дачи с 1878 г. по Высочайшему повелению предназначался вдове флигель-адьютанта кн. М. М. Мещерской (урожд. кн. Догоруковой), но не был ею застроен. В 1891 г. кн. Мещерская (уже Берг) обратилась в Царскосельское правление с прошением об отмежевании участка для возведения дома, однако прошение осталось без последствий, поскольку земли Отдельного парка не подлежали отчуждению. В тоже время с просьбой о присоединении этого участка к даче вел. кн. Владимира Александровича обратился его управляющий. В июне 1896 г. участок площадью 4 десятины 2 250 кв. саженей был пожалован кн. Владимиру Александровичу под строительство дома к совершенолетию его сына Бориса.

Главный дом и Конюшенный флигель с часами возвели в 1896-1897 гг. по проекту английских арх. Шернборна и Скотта (предположительно М. Х. Бейли Скотта). Планировка участка и строительство осуществлялось под надзором арх. С. А. Данини. Работы выполняла фирма лондонского торгового дома Maple, которая одновременно занималась отделкой интерьеров Александровского дворца.
Двухэтажный Запасной дом для размещения гаража, квартиры шофера и для гостей был построен по проекту 1899 г. арх. А. И. фон Гогена. Ему же, видимо, принадлежит и проект Оранжерейного флигеля.
По воспоминаниям современников дом в стиле английских котеджей полностью построили из английских материалов руками иностранных мастеров. На даче постоянно находились привратник, мастер и садовник.

Великий князь Борис Владимирович третий сын вел. кн. Владимира Александровича и вел. кн. Марии Павловны, внук имп. Александра II (генерал-майор свиты Е.И.В.). Окончил Николаевское кавалерийское училище по 1 разряду в 1896 г. После чего зачислен в лейб-гвардии Гусарский ЕИВ полк, находившийся в Царском Селе. К этому времени и было приурочено строительство дачи. Участвовал в русско-японской (1904-1905) и Первой мировой войне. В 1914-1915 гг. командовал лейб-гвардии Атаманским Наследника Цесаревича полком. Затем состоял походным атаманом всех казачьих войск при Верховном Главнокомандующем. Вышел в отставку в августе 1917 г. Некоторое время находился под домашним арестом в Павловске. В 1919 г. эмигрировал во Францию. Скончался в Париже в 1943 г.

После революции и национализации дачу передали в ведение Наркомпроса. До перезда в Москву ее занимал А. В. Луначарский.
В 1922 г. участок и все постройки передали Центральной опытной станции прикладной ботаники и селекции при Наркомпросе под руководством Н. И. Вавилова. Рабочий кабинет Вавилова размещался на первом этаже главного усадебного дома, где ранее находился кабинет вел. кн. Бориса Владимировича.

Усадьба занимала большой участок в виде неправильного четырехугольника. Участок был обнесен металлической оградой с двумя воротами.
Главный дом - образец раннего петербургского модерна в формах английской готики, помещен в центре ансамбля в окружении сада, в котором сочетаются регулярные и пейзажные элементы. К повышенному основному объему здания со стороны восточного фасада примыкает одно-двухэтажный кухонный корпус. Выразительный силуэт создают черепичная крыша, щипцы, трапецивидный фронтоны и высокие дымовые трубы. Коньки труб украшали керамические фигурки драконов и трилистников. Первый этаж оформлен красным кирпичом, второй - серой терразитовой штукатуркой, в щипцах - гладко оштукатуренные охристые поверхности в сочетании с деревянными элементами.

В здание имеется несколько входов, два главных с крыльцами на резных колонках с фахверковым заполднением фронтонов украшены деревянной балюстрадой. Крыльцо южного фасада, выходящее к фонтану, оформлено в виде галереи с резными арками из дуба. Площадки перед входами выложены красной керамической плиткой.

Два въезда на дачу были устроены по пейзажным дорожкам, расположенным по диагонали. Главные въездные ворота (у лечебницы Эбермана) сейчас закрыты. К ним подходила Прудовая дорога от Московских ворот.
У границы усадьбы расположены Запасной дом и Конюшенный флигель с гаражом и квартирами служащих. Вторые ворота служили для подъезда с Луговой и Дубовой аллей Отдельного парка.
В декоративном оформлениие площадок и аллей перед фасадами в сторону парка использованы регулярные приемы. У главного дома в центре круглого цветника расположен фонтан. Фонтан с мраморным резным водометом в виде закрученных дельфинов решен в формах барокко. В остальной части сада доминирует пейзажный стиль (высажены липа, клен, вяз, сосна, лиственница, туя). Дорожки сада обрамлены керамическими желобами для стока воды. Есть Туевая аллея с видом на Колонистский пруд с деревьями более чем столетнего возраста.



В настоящее время дачу вел. кн. Бориса Владимировича занимает ВНИИР им. Н. И. Вавилова.
([140]. С. 183-191, Mary)

В интерьерах дачи сохранилась уникальная архитетктурная отделка - дубовые двери с резными наличниками, камины, латунные оконные и дверные механизмы, оформление стен дубовыми панелями, встроенная мебель, радиаторы отопления в декоративных футлярах, образцы обоев. По мнению И. И. Ясинской рельефные обои с тиснением под ренессанс близки к работам англиского худ. Уильяма Морриса.

В интерьерах дачи снимали серию фильмов о Шерлоке Холмсе - дом сэра Рональда Адэра на "Парк лейн в Лондоне" из серии "Охота на тигра".



Холл
Центром внутренней композиции является двухярусный холл, соединяющий парадные помещения на первом этаже и жилые на втором. Холл - прямоугольное в плане помещение - освещается через большое окно в восточной стене. На первом этаже расположены - Кабинет, Музыкальная гостиная, Столовая и Курительная гостиная. Входная дверь в холл из вестибюля выделена щипцовыми сандриками. С трех сторон холл опоясывает дубовая гелерея с балюстрадой, опирающейся на фигурные столбы. Наверх ведет трехмаршевая дубовая лестница с точеными балясинами. В потолок холла с дубовыми балками вмонтированы фонари на фигурных кронштейнах и кованных цепях. Длина цепей могла регулироваться системой блоков в потолке. Стены холла внизу обшиты профилированными дубовыми панелями. Двухярусный камин из светлого камня украшен зеркалом в резной раме, лучковым фронтоном и массивным антаблиментом. По сторонам входной двери расположены радиаторный футляры из дуба с металлическими решетками и крышками из мрамора с серовато-зелеными прожилками.

Кабинет великого князя
расположен в юго-западном углу здания, соединяется дверью с Музыкальной гостиной. Стены кабинета обшиты деревянными филенчатыми панелями, разделенными на два яруса и окрашены в белый цвет, сверху затянуты декоративной тканью с геральдиским мотивом, в виде двух львов и щита. Двухярусный камин с зеркалом и треугольным фронтоном отделан окрашенным белый цвет деревом. Кабинет меблирован гарнитуром из дубовых стульев и дивана с облицовкой в стиле обтяжки стен.

Музыкальная гостиная
находится в юго-восточном углу здания и решена в белом цвете. Большое шестистворчатое окно-дверь выходит на крыльцо. В гостиной устроена сценическая площадка, отделенная декоративной аркой, занимающей всю ширину комнаты. Арка опирается на столбики в виде тонких колонок с ионическими капителями и ограждена точеными балясинами и трельяжной решеткой. Угловой двухярусный камин с зеркалом облицован деревянными панелями.

Столовая
занимает большое помещение с трехгранным эркером. Дверь из нее ведет в Курительную гостиную. Столовая оформлена тиснеными обоями в золотисто-черных тонах с рельефным рисунком, стилизованным под ренессанс. Плафон украшен дубовой трельяжной решеткой крупного геометрического рисунка с розетками. Есть угловой камин с остекленным шкафчиком. Восточная стена Столовой обшита дубом. Верхняя часть обшивки украшена антаблиментом. Еще одна дверь ведет в буфетную, длинный коридор из которой ведет в служебную половину здания.

Курительная гостиная
оформлена по периметру дубовыми панелями. Схерху - широкий фриз с кронштейнами. Стены затянуты обоями в золотисто-коричневых тонах с тисненым рисунком (плоды граната, листья аканта, цветы). По сторонам углового двухярусного камина встроены два полукруглых дивана. Топка камина отделана черным с серо-зелеными прожилками мрамором.

Спальня
состоящая из двух комнат, располагалась на втором этаже. Здесь размещались встроенные угловые шкафы, в одном из которых находилась дверь в прихожую спальни. Угловой камин в этой комнате отделан кафельной плиткой. Стены декорированы панелями светлого дерева. Вторая комната разделена на альков и спальню резной перегородкой.

Библиотека
смежная со Спальней комната. Комната меблирована большими остекленными книжными шкафами красного дерева.
([140]. С. 183-191, Mary)


Это уникальное сооружение строилось лучшими британскими архитекторами: Шернборном и Скоттом в отдельном парке на участке великого князя Владимира Александровича, президента Академии художеств, к 20-летию его сына. Считается, что это был подарок Борису Владимировичу от его крестной матери - Королевы Великобритании Виктории. Междинастические связи содействовали проникновению из Англии, родины нового стиля, современных художественных веяний.

Весной 1897 г. группе петербургских зодчих представилась возможность ознакомиться с царскоселькой усадьбой. "Осмотр дачи доставил большой интерес, так как многое в постройке этой, производимой англичанами, по приемам своим ново и несогласно с приемами русских строителей"- отмечалось в собрании петербургского общества архитекторов. В декабре 1898 г. А. И. фон Гоген, арх. двора вел. кн. Владимира Александровича рассказал коллегам о новом ансамбле, и назвал имена его авторов: Шерборн и Скотт. Работы под их руководством выполняла лондонская фирма "Мейпл".

Великокняжеский дом-дворец органично связан с ландшафной средой. Вокруг него был разбит живописный сад с прямыми извилистыми и кольцевыми дорожками, фонтаном, цветником, газонами, кустарниками, хвойными и лииственными деревьями. От пруда к главному подъезду ведет аллея, обсаженная туями.

Нижний этаж здания отделан кирпичом, верхний покрыт фактурной штукатуркой внабрызг. Сложную форму завершения образуют фахверковые щипцы и черепичные крыши - двухскатные, вальмоновые и полувальмоновые.

Два крыльца с резными деревянными колонками подчеркивают связь приземистого сооружения с землей. Господская половина ,естественно, более представительна. Пространственным ядром ее служит двухъярусный холл - характерный атрибут английских особняков. Холл оснащен гигантским витражом простого геометрического рисунка. Открытая деревянная лестница ведет на балкон, обходящий помещения второго этажа . Благодоря центральному холлу планировка решена компактно, без коридоров, но его связь с комнатами выглядет несколько механистичной. Частично сохранилось убранство и оборудование интерьеров: дубовые панели, резные колонки и плафоны, мраморные камины и тисненые обои.

С фото : http://www.citywalls.ru/house18269.html?s=q71dc7sank06grcgvf024iiho7

Утопия и антиутопия в мировой художественной литературе

В истории литературы утопические романы и повести всегда играли большую роль, так как служили одной из форм осознания и оценки образа будущего. Вырастая, как правило, из критики настоящего, утопия рисовала дальнейшее движение общества, его возможные пути, набрасывала различные варианты грядущего. Эта функция утопической литературы сохранилась и до сих пор, несмотря на бурное развитие футурологии и популярность научной фантастики, которые тоже стремятся к познанию будущего.

Мировая утопическая литература весьма обширна. За время своего исторического существования она переживала периоды подъема и упадка, успехов и неудач. Сегодня трудно себе представить общую панораму истории без утопических произведений. Как говорил Оскар Уайльд, на карту Земли, на которой не обозначена утопия, не стоит смотреть, так как эта карта игнорирует страну, к которой неустанно стремится человечество. Прогресс – это реализация утопий.

Термин «утопия» изначально ведет свое существование от названия фантастического, вымышленного острова в знаменитой книге Томаса Мора. Термин этот происходит от греческого «u» — «нет» и «topos» — «место». Буквально смысл термина «утопия» — место, которого нет. Существовали и другие варианты этого понятия, в частности произведенные от греческого «eu» — «совершенный», «лучший» и «topos» — «место», т. е. Совершенное место, страна совершенства. Оба истолкования этого слова широко представлены в утопической литературе. Вспомним названия известных утопических произведений: «Вести ниоткуда» У. Морриса, «Эревуон» (написанное в обратном порядке слово «nowhere») С. Батлера или «Город Солнца» Т. Кампанеллы, «О дивный новый мир» О. Хаксли (последнее название, правда, заключает в себе откровенную иронию) и т. д.

В современной литературе употребляются и другие понятия, связанные с термином «утопия» и производимые от начального корня «topos». Это – «дистопия», от греческого «дис» — плохой и «топос» — место, т. е. плохое место, нечто прямо противоположное утопии как совершенному, лучшему миру. В этом же смысле употребляется и термин «антиутопия», который применяется для обозначения особого литературного жанра, так называемой негативной утопии, также противостоящей утопии традиционной, позитивной. Однако при всем разнообразии смысловых оттенков все же основная и традиционная функция этого понятия – обозначение вымышленной страны, призванной служить образцом общественного устройства.

На протяжении истории утопия как одна из своеобразных форм общественного сознания воплощала в себе такие черты, как осмысление социального идеала, социальная критика, призыв бежать от мрачной действительности, а также попытки предвосхитить будущее общества.

Литературная утопия тесно переплетается с легендами о «золотом веке», об «островах блаженных», с различными религиозными и этическими концепциями и идеалами. В эпоху Возрождения утопия приобрела по преимуществу форму описания совершенных государств или идеальных городов, якобы существовавших где-то на Земле. Начиная с XVII века становится популярной особая форма литературной утопии – так называемый государственный роман, рассказывающий о путешествиях по утопическим странам и содержащий прежде всего описание их государственного устройства. В то же время получили широкое распространение различные утопические проекты и трактаты.

В истории существовали самые разнообразные типы утопической мысли, отражавшие интересы различных классов и социальных слоев. Существовали рабовладельческие утопии (утопии Платона и Ксенофонта), феодальные утопии, например «Град божий» Августина, «Христианополис» Андреаса, многочисленные буржуазные и мелкобуржуазные утопии. Многие утопические сочинения были посвящены не общественному устройству в целом, а предлагали решение отдельных социальных проблем: трактаты о «вечном мире», распространённые в XVI-XIX веках (Эразм Роттердамский, Сен-Пьер, Кант, Бентам), педагогические, нравственно-этические и эстетические утопии (Ян Амос Коменский, Ж..-Ж.. Руссо, Л. Толстой, Ф. Шиллер), научно-технические (Ф. Бэкон) и др.

У истоков утопии стоит Платон как автор диалогов «Государство»: vk.com/wall-52526415_20207, «Политик», «Тимей», «Критий». Важную роль в формировании утопического мировоззрения в Европе сыграли раннехристианские хилиастские ереси – учения о грядущем тысячелетнем Царстве Божием на земле. Наиболее ярко хилиазм воплотился в философии истории итальянского монаха-богослова XII в. Иоахима Флорского, предсказывавшего скорое наступление эпохи Третьего Завета – Завета Святого Духа, когда на земле наконец водворится Христова правда и материальная жизнь облечется в идеальные формы.

Концепция Иоахима Флорского оказала влияние на идеалистические представления о будущем в позднем средневековье и в эпоху Возрождения. Испытал его и английский священник Томас Мор, автор сочинения, названию которого обязан своим существованием сам термин «утопия» – «Золотой книги, столь же полезной, как забавной, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии» (1516).

Благодаря Мору в западноевропейской литературе 16–17 вв. окончательно складывается жанровая структура утопии и ее основной тематический принцип – подробное описание регулируемой общественной жизни. Линия Мора была продолжена книгой итальянского утописта Томмазо Кампанеллы «Город солнца» (1623). Здесь автор предлагает читателю рассказ мореплавателя об идеальной общине, живущей без частной собственности и семьи, где государство поддерживает развитие наук и образования, обеспечивает воспитание детей и следит за общеобязательным 4-часовым рабочим днем. В 1614–1627 английский философ Фрэнсис Бэкон пишет книгу «Новая Атлантида» – о вымышленной стране Бенсалем, которой руководит некий «Соломонов дом», объединяющий собрание мудрецов и поддерживающий культ научно-технической и предпринимательской активности. В книге Бэкона выражается исторический оптимизм зарождающихся буржуа и впервые возникают мотивы научно-технического прогресса, с которыми в последующих утопиях почти неизменно будут связаны идеалистические грезы о «прекрасном будущем».

Как форма социальной фантазии утопия опирается в основном не на научные и теоретические методы познания действительности, а на воображение. С этим связан целый ряд особенностей утопии, в том числе таких, как намеренный отрыв от реальности, стремление реконструировать действительность по принципу «Всё должно быть наоборот», свободный переход от реального к идеальному. В утопии всегда присутствует гиперболизация духовного начала, в ней особое место уделяется науке, искусству, воспитанию, законодательству и другим факторам культуры.

Большее значение приобретает функция критического отношения к обществу, прежде всего к буржуазному, которую берет на себя антиутопия – новый тип литературной утопии, сформировавшийся во второй половине XIX века. Традиционные классические утопии означали образное представление об идеальном, желаемом будущем. В антиутопии описывается уже будущее не желаемое. Образ грядущего пародируется, критикуется. Это не значит, что с появлением негативных утопий исчезает или девальвируется сама утопическая мысль. На самом деле антиутопия не «устраняет» утопическую мыль, а лишь трансформирует ее. Конечно, антиутопии – противоречивое и неоднородное явление, в котором встречаются как консервативные, так и прогрессивные черты. Но в лучших произведениях этого типа возникла новая идейная и эстетическая функция – предупреждать о не желаемых последствиях развития буржуазного общества и его институтов.

Возникновение антиутопий – общеевропейское явление. Примечательно, что Англия – родина позитивных утопий – оказывается и прародительницей антиутопий. К числу первых антиутопий относятся романы «Грядущая раса» Бульвер-Литтона (1870), «Эревуон» С. Батлера (1872), «Через Зодиак» Перси Грега (1880), «Машина останавливается» Э. М. Форстера и др. В Германии среди первых антиутопий выделяется роман М. Конрада «В пурпурной мгле» (1895). В нем описывается Европа ХХХ столетия. Конрад рисует мрачную картину будущего. Бесконечные войны, терзающие Европу, в конце концов приводят к мировой войне и гибели всей европейской культуры. Элементы антиутопии получают развитие в разностороннем творчестве Г. Уэллса – романах «Война миров», «Война в воздухе» и др. Мотивы антиутопии свойственны романам «Остров пингвинов» А. Франса и «Железная пята» Дж. Лондона.

Сегодня утопия – это не только изображение идеального грядущего. Скорее всего, это описание возможного (как желаемого, так и не желаемого) будущего. Причем литературные утопии, в отличие от социальных прогнозов или футурологических проектов, зачастую представляют собой романы или повести с острым сюжетом; это, как правило, произведения в жанре романа-приключения, путешествия или фантастики.

Фантастика – важный элемент утопии. Тем не менее утопия отличается от чисто фантастической литературы или современной фантастики, которая далеко не всегда занимается построением возможного образа будущего. Отличается утопия и от народных легенд «о лучшем будущем», так как она в конечном счете порождение индивидуального сознания. Отличается утопия и от сатиры (хотя очень часто включает сатирический элемент), так как критикует, как правило, не какое-либо отдельное конкретное явление, но сам принцип общественного устройства. Наконец, она отличается и от футурологических проектов, так как представляет собой произведение искусства, которое несводимо прямо к определенному социальному эквиваленту и всегда несет в себе авторские симпатии и антипатии, вкусы и идеалы.

Каждая страна вносила и вносит свою лепту в сокровищницу утопической мысли. Каталог мировой утопической литературы за период с XVI по XIX век насчитывает около тысячи названий. Однако и позднее утопия не сходит на нет. За последние десятилетия написано большое количество утопий во многих странах.

В истории русской литературы существует также довольно прочная традиция создания утопических произведений, связанная с такими именами, как Сумароков, Радищев, Одоевский, Чернышевский, Достоевский, Салтыков-Щедрин и др. В России утопия появилась лишь в XVIII веке – в эпоху создания отечественной литературы нового времени и с этого периода начала активно развиваться, отвечая потребности русской общественной мысли. Русская утопия нередко была растворена в литературных произведениях других жанров – социальных романах, фантастических рассказах (например, утопические мотивы в «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищева). Русская литература более богата утопическими произведениями, чем об этом принято думать.

Большинство европейских утопий строились как путешествие или неожиданное посещение неведомой страны, которая не обозначена на географической карте. Собственно, этот традиционный сюжетный ход заимствует, например, Михаил Щербатов, описывая свою «землю Офирскую» («Путешествие в землю Офирскую»). Но чаще всего в русской литературе рассказывается о будущем, которое герой видит во сне. На этом приеме строятся рассказ Сумарокова «Сон «Счастливое общество», знаменитое описание сна из «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева («Спасская Полесть»), «Сон» Улыбышева, четвертый сон Веры Павловны из романа «Что делать?» Чернышевского, «Сон смешного человека» Достоевского и др.

Характеризуя развитие русской утопической литературы, нельзя обойти стороной проблему антиутопии. Чаще всего негативные утопии в России XIX века описывали всевозможные отрицательные последствия технического и научного прогресса, механизации труда и стиля жизни, предупреждали об опасности мировых войн, могущих повернуть историю вспять. Мотивы утопии явственно присутствуют у Салтыкова в некоторых рассказах: «Сон в летнюю ночь», «Скрежет зубовный», где сны выступают в ироническом контрасте с реальностью. Как сатирическую утопию можно рассматривать и некоторые страницы «Истории города Глупова». Сатирической утопией является и повесть «Жизнь человека через сто лет» Григория Данилевского.

Дальнейшая эволюция русской литературной утопии тесно связана с общественной атмосферой в России конца XIX – начала ХХ века. Несколько утопических произведений пишет Валерий Брюсов. Среди них – «Земля», «Республика Южного Креста», «Семь земных соблазнов». Здесь читатель сталкивается с впечатляющими описаниями научно-технического прогресса: высотными домами, машинами, дирижаблями, электрическим и даже «радиоактивным» освещением. В творчестве Брюсова преобладает негативная утопия. Такова, например, «Республика Южного Креста».

Социалистическую утопию представляет роман «Красная Звезда» Александра Богданова. В нем писатель изобразил основанное на коммунистических началах общество будущего, которое герой, профессиональный революционер, находит на Марсе.

Советская утопия вобрала в себя те традиции русской утопической литературы, которые обозначились уже в конце XIX – начале ХХ века. С одной стороны, насущная для русской литературы тяга к социалистической утопии, с другой – это антиутопия. Видимо, не случайно в один и тот же 1920 год были опубликованы две важные утопии – антиутопический роман Е. Замятина «Мы», положивший, по сути дела, начало развитию этого жанра в мировой литературе ХХ века, и роман Александра Чаянова «Путешествие моего брата Алексея Чаянова в страну крестьянской утопии».

Во многих социально-фантастических и утопических романах 20-х годов – В. Итина «Страна Гонгури», Я. Окунева «Грядущий мир», А. Беляева «Борьба в эфире» В. Никольского «Через тысячу лет», Я. Ларри «Земля счастливых» и других – содержатся попытки нарисовать будущее как грядущую победу коммунистического общества во всем мире. Однако социальный образ будущего в них, как правило, подменялся научно-техническими прогнозами, футурологическими предсказаниями.

После бурного подъема и развития утопической литературы в 20-х годах наступил резкий спад, и начиная с 30-х годов утопии довольно редко появляются на книжных прилавках. Возрождению этого жанра в последние годы во многом способствовало развитие научной фантастики.

Существует много различных точек зрения о степени соотношения произведений научной фантастики и утопий. Одни литераторы склоняются к тому, что современная научная фантастика в своих исследованиях тесно связана с утопическим романом. Другие полагают, что научная фантастика – не что иное, как современная форма утопического романа. Многие произведения писателей-фантастов, в особенности посвященные проблемам будущего, либо по существу являются романами-утопиями, либо выполняют функцию утопических романов. Таковы «Туманность Андромеды» и «Час быка» Ефремова или «Полдень, XXII век» Стругацких. Вместе с тем многие писатели сохраняют верность традиционному утопическому жанру. Утопическая тема характерна для творчества Владимира Набокова («Ада», «Приглашение на казнь»). Во второй половине 80-х гг. появляются две антиутопии, которые симптоматично отражают время. Это небольшая повесть Александра Кабакова «Невозвращенец» и роман Владимира Войновича «Москва 2042». Оба автора изображают будущее как кошмар и полную катастрофу. Вместе с тем эти утопии очень разные. Утопия Кабакова – мрачный кошмар, впечатляющий своей сопоставимостью с современностью. Напротив, утопия Войновича – озорная, безудержная фантазия о будущем с самыми разными оттенками сатиры.

Все это свидетельствует о том, что многовековая традиция русского и зарубежного утопического романа не исчезает бесследно, а до сих пор продолжает питать современную литературу.

По материалам: С.В. Жигалкина (ведущий библиотекарь отдела художественной литературы библиотеки Овсянкина) / Вадим Полонский. Утопия в литературе.

https://vk.com/arttraffic2