December 26th, 2016

Философия жертвы

Жертва – это один из универсальных способов взаимодействия человека с духовным миром. Жертва – не только христианское (и как мы увидим, не столько христианское!) понятие. Язычники умеют и любят приносить жертвы, и приносят их намного более охотно, чем христиане. Впрочем, и атеисты тоже не чужды этого искусства.

Принцип жертвы – это принцип воздаяния. Если я что-то отдал, то я должен за это что-то получить. Если я что-то взял, то я должен за это воздать. Так устроен мир, если смотреть на него с точки зрения логики жертвы. Но принцип воздаяния – это не безличный природный механизм, действующий автоматически. Напротив, воздаяние по самому смыслу понятия требует наличия воздающего. Жертва всегда приносится кому-то, и от кого-то ожидают воздаяния. Невозможно и бессмысленно приносить жертву абстрактно, в безличную пустоту, и напрасно было бы ожидать, будто воздаяние придет из этой безличной пустоты автоматически.

Жертва приносится кому-то, и именно тот, кому она приносится, несет ответственность за воздаяние.

Он является гарантом воздаяния, он обещает воздать. А что будет, если он не воздаст обещанное? Тогда в дело вступает тот, кто дал ему власть. Давший власть должен рассудить между принесшим жертву и несправедливо удержавшим должное за жертву воздаяние. И не факт, что он заставит получившего жертву воздать обещанное. Может быть он, напротив, накажет нарушившего обещание. Что же будет в таком случае с принесшим жертву? Совершившаяся несправедливость требует суда, и дело пойдет на следующую ступень, все выше и выше, пока не дойдет до Всевышнего Бога. Именно Он является последней инстанцией в вопросе о любой жертве и любом воздаянии. И потому в конечном итоге всегда неразумно приносить жертвы, неугодные Богу: рано или поздно это плохо кончится.

Но все-таки – даже когда люди приносят неугодные Богу жертвы, например, жертвуют что-то демонам, они как правило получают воздаяние. Казалось бы, зачем демону исполнять данное им обещание, что мешает «кинуть» ничтожных людишек? А вот исполняют. И это нетривиально; тут есть, о чем подумать. И я думаю, причина этого феномена в том, что демоны стараются не доводить дело до Божественного вмешательства. Когда вмешивается Промысел, ситуация становится непредсказуемой и неуправляемой – кому это может понравится? Бог берет дело в Свои руки, и это всегда выходит демонам боком. Потому они стараются по мере возможности поддерживать баланс между жертвой и воздаянием, и не обманывать ожидания доверившихся им людей. И это частный случай более общего духовного принципа, что всякое благо в этом мире исходит, в конечном итоге, только он Бога, даже если вроде бы не имеет к Нему никакого отношения. Смотри внимательнее – и увидишь связь.

Итак, для того, чтобы жертва имела смысл, она должна, во-первых, быть не безличной, должна иметь адресат. И если таковой имеется, то имеет смысл убедиться, что ему стоит доверять. Парадокс в том, что демоны в этом смысле более надежны, чем люди. Люди по глупости часто обманывают и «кидают» доверившихся им, в то время как демоны предпочитают держать своё слово. И причина этого в том, что демоны умнее, а люди глупее. Демоны смотрят вдаль, а люди часто не видят дальше своего носа, не ожидают последствий. А каждое действие, и тем более каждая жертва имеют свои последствия, и последствия эти неизбежны. Тут мудрость; кто имеет мудрость, сочти число зверя, ибо это число человеческое.

Рассуждая о жертвах, надо иметь в виду, что никому никогда ничего не приходит в голову «просто так». Если кому-то что-то пришло в голову, значит, есть тот, от кого это пришло, и кто несет ответственность за эту мысль. И потому всякая жертва, какой бы странной и бессмысленной она ни казалась, обязательно имеет какой-то смысл и какие-то последствия. Даже лишенные на первый взгляд смысла жертвы маньяков и серийных убийц. Потому что если жертва приносится – то она приносится кому-то. Кому же? А тому, от кого исходила идея принести вот такую вот жертву. Кто автор, тот и отвечает. И он знает, что придется ответить.

Так обстоит дело с жертвами вообще.

http://palaman.livejournal.com/296580.html

Фуко о безумии в индустриальную эпоху

Вплоть до настоящего времени на Западе традиционный подход к изучению систем мышления заключался в том, что основное внимание уделялось лишь позитивным феноменам. Однако за последние годы Леви-Строс в этнологии разработал методику, позволяющую в любом обществе и культуре выявлять некую негативную структуру. Например, он показал, что если в рамках какой-то культуры кровосмешение запрещается, то это не зависит от утверждения определенного типа ценностей. Просто это означает, что в этой культуре существует, если можно так выразиться, некое поле сероватых или светло-голубых и потому едва различимых ячеек, которые и определяют ее склад. И как раз такую сетку подобных ячеек мне и хотелось бы приложить к изучению истории систем мышления. Стало быть, моя цель состоит не в том, чтобы узнать, что утверждается и превозносится в том или ином обществе или в некоей системе мышления, но в том, чтобы изучать то, что в них отвергается и исключается. Так что сам я довольствовался тем, что применял методику работы, которая уже получила признание в этнологии.

Безумие исключалось во все эпохи. Однако за последние пятьдесят лет в тех государствах, что называются нами развитыми, этнологи и психиатры-компаративисты в первую очередь пытались определить, существует ли то безумие, с которым они сталкиваются в своих странах, а именно такие душевные расстройства, как навязчивый невроз, паранойя, шизофрения, также и в обществах, называемых ими "первобытными". И только во вторую очередь они стремились выяснить, наделяют ли эти первобытные общества безумных особым статусом, отличным от того, что офици-

7

ально признается за ними в странах, где живут эти этнологи и психиатры. Но если в их собственных обществах безумцы исключались всегда, то, может быть, хотя бы общества первобытные признавали за ними положительную ценность? И не являются ли душевнобольными, например, шаманы Сибири или Северной Америки? И только в самом конце они начинали задаваться вопросом, не могут ли некоторые общества сами быть душевнобольными. Так, к примеру, Рут Бенедикт пришла к выводу, что всё племя индейцев Квакиютль имеет параноидальный характер.

Однако сегодня мне бы хотелось говорить с вами, следуя подходу прямо противоположному тому, что практикуется подобными исследователями. Во-первых, я хотел бы посмотреть, каким был статус безумца в обществах первобытных, во-вторых, сравнить его со статусом сумасшедших в наших индустриальных обществах, и, в-третьих, поразмышлять о причине той перемены, что с нами произошла в XIX веке, и, наконец, в качестве заключения продемонстрировать, что положение, в котором в современном индустриальном обществе оказывается безумный, с тех пор в основе своей не изменилось.

Области человеческой деятельности в общих чертах могут подразделяться на четыре следующие категории:

труд, или экономическое производство;

сексуальность, семья, то есть воспроизводство общества;

говорение, речь;

игровая деятельность, например игры и празднества.

Однако во всех обществах имеются лица, чье поведение отличается от поведения других, выходя за рамки правил, обыкновенно определяемых этими четырьмя областями, словом, такие лица, которых мы называем маргиналами. Ведь даже среди обычного населения отношение к труду изменяется в зависимости от пола и возраста. И во многих обществах правящие политики и клирики, если им приходится управлять работой остальных или служить посредниками по отношению к сверхъестественным силам, сами непосредственно в труде не участвуют, и цикл производства их не касается.

8

Существуют также лица, которые уклоняются и от второго цикла, воспроизводящего общество. Примером этого служат холостяки, которых, в частности, встречается много среди клириков. Впрочем, известно, что у индейцев Северной Америки существуют педерасты и трансвеститы, и нужно отметить, что по отношению к воспроизводству общества они также занимают маргинальное положение.

На третьем месте стоят лица, ускользающие от нормы дискурса. Ведь произносимые ими слова имеют совершенно иной смысл. В подобном случае слова пророка, его речи, таящие в себе символический смысл, могут в один прекрасный день явить свою скрытую истину. Да и слова, которые употребляют поэты, подчас принадлежат к сфере эстетики и точно так же ускользают от нормы.

На четвёртом месте во всех обществах стоят лица, исключенные из игр и празднеств. Происходит же это либо потому, что их считают опасными, либо потому, что они сами - предмет некоего празднества, подобно козлу отпущения у евреев, когда кто-то приносился в жертву, беря на себя прегрешения остальных; по поводу церемонии исключения народ и устраивал празднество.

Во всех таких случаях те, кто подвергается исключению в той или иной области, оказываются разными людьми, но бывает и так, что во всех областях исключается одно и то же лицо, и это - безумец. Ведь во всех, или почти во всех обществах, безумец исключается отовсюду, и в зависимости от обстоятельств его наделяют то религиозным, то магическим, то игровым, а то и патологическим статусом.

К примеру, в одном первобытном австралийском племени безумец считается опасным для общества существом, так как он наделен сверхъестественной силой. С другой стороны, некоторые сумасшедшие становятся жертвами общества. Во всяком случае, это люди, чье поведение отлично от поведения остальных и в работе, и в семейной жизни, и в речах, и в играх.

9

Мне же хотелось бы сейчас вспомнить и о том, что и в наших современных индустриальных обществах посредством сходной по форме системы исключения безумцы точно таким же образом исключаются из обычного общества, и им приписывается маргинальный характер.

Прежде всего, в том, что касается отношения к труду, даже в наши дни первый довод в пользу того, что тот или иной индивид является безумным, связывают с его неспособностью трудиться. Так, Фрейд справедливо заключил, что безумцем (а он главным образом говорил о невротиках) является лицо, не способное ни любить, ни работать. Мне ещё придётся вернуться к этому глаголу "любить", но за подобным представлением Фрейда скрывается глубокая историческая истина. Ведь в средневековой Европе существование безумцев считалось приемлемым. Порою они выходили из себя, теряя равновесие, либо представали в глазах общества тунеядцами, но им было позволено бродить где угодно. Однако начиная примерно с XVII века, когда стало формироваться индустриальное общество, существование подобных лиц перестало быть терпимым. И в ответ на подобные требования индустриального общества во Франции и Англии почти одновременно были созданы большие заведения для того, чтобы их туда помещать. Причем водворили туда не только сумасшедших, но также и безработных, увечных, стариков, то есть всех тех, кто не был способен работать.

Традиционное представление историков состоит в том, что как раз в конце XVIII века, а во Франции именно в 1793 году Пинель освобождает безумцев от их цепей, и почти в ту же пору в Англии квакер Тьюк создает психиатрическую лечебницу. Считается, что до тех пор безумцы считались преступниками, а Пинель и Тьюк впервые от-

10

несли их к разряду больных. Но я должен сказать, что подобная точка зрения ошибочна. Во-первых, неправда, что до Революции безумцы рассматривались как преступники, а, во-вторых, полагать, что безумцы были избавлены от своего прежнего статуса - это не что иное, как предрассудок.

И это второе представление является, быть может, более опасным предубеждением, чем первое. Вообще, как в первобытном обществе, так и в обществе современном, как в Средние века, так и в XX столетии это представление сводится к тому, что можно было бы назвать универсальным статусом, приписываемым безумцам. Единственное отличие состоит в том, что с XVII по XIX век право требовать помещения безумца в лечебницу принадлежало его семейству. И поначалу безумцев изолировала семья. Однако начиная с XIX века семья постепенно утрачивает такое исключительное право и оно переходит к врачам. Для того, чтобы поместить безумца в приют, требовалось медицинское освидетельствование, и стоило безумцу там оказаться, как в качестве члена семьи он считался лишённым всякой ответственности и всякого права; он утрачивал даже гражданство, оказываясь полностью пораженным в правах. Можно даже сказать, что это право отнималось у него медициной, чтобы наделить безумцев маргинальным статусом.

Во-вторых, следует отметить одно обстоятельство, касающееся сексуальности и семейной системы. Когда мы обращаемся к европейским документам до начала XIX века, то видим, что такие виды сексуального поведения, как мастурбация, педерастия, нимфомания, вовсе не проходили по ведомству психиатрии. Именно в начале XIX века эти сексуальные отклонения были отождествлены с безумием и стали рассматриваться как расстройства, которые проявляет некое существо, не способное к жизни в европейской буржуазной семье. Так, начиная с той поры, как Бейль опи-

11

сал прогрессивный паралич и доказал, что последний обязан своим возникновением сифилису, утверждается представление, что главная причина безумия коренится в половых аномалиях. И когда впоследствии Фрейд рассматривал нарушения полового влечения в качестве причины или выражения безумия, то это только усиливало уже установленную взаимосвязь.

В-третьих, статус безумца в Европе был очень любопытным и в том, что касается речи. С одной стороны, речь безумцев отвергалась, как не имеющая ценности, а с другой стороны, полностью ею никогда не пренебрегали, поскольку ей всегда уделялось особое внимание.

Для начала стоит привести пример с шутами, существовавшими в маленьком сообществе аристократов на протяжении Средних веков и Возрождения. Можно сказать, что в некотором роде в лице шута речи безумия придавался нормативный статус. Ведь шут, вне всякого отношения к политике и морали и, более того, под покровом безответственности, в виде знамений и иносказаний говорил правду, которую обыкновенные люди высказывать не могли.

В качестве второго примера можно взять литературу, которой вплоть до XIX века в значительной степени придавался официальный статус в качестве опоры общественной морали или средства развлечения. Однако в наши дни литературное слово полностью от всего этого освободилось и стало всецело анархическим. Иными словами, между литературой и безумием существует чрезвычайно любопытное сродство. Ведь литературное слово не подчиняется правилам обыденного языка. К примеру, оно не подчиняется строгому правилу постоянно говорить истину, а это значит, что произносящий такое слово не подчиняется обязанности всегда оставаться правдивым во всем, что он думает и ощущает. Короче говоря, слова литературы в отличие от слов политики или науки занимают по отношению к обыденной речи маргинальное положение.

12

Если же брать европейскую литературу, то именно в течение следующих трех периодов язык литературы стал в особенности маргинальным.

1. В XVII веке он стал ещё более маргинальным, асоциальным, чем был в Средневековье, поскольку уже рыцарские романы и эпопеи выступали в качестве разлагающей и оспаривающей общество силы. Это было как в случае "Похвалы глупости" Эразма Роттердамского и творений Торквато Тассо, так и в случае елизаветинского театра. А во Франции появилась даже литература, написанная безумцами. Герцог Бульонский даже приказал за собственный счёт отпечатать текст, написанный одним безумцем, читая который французы изрядно потешались.

2. Вторая эпоха настала в конце XVIII или в начале XIX века. Именно тогда в качестве литературы безумия появляются стихотворения Гёльдерлина и Блейка, а также творения Раймона Русселя. Причём последний из-за навязчивого невроза даже лег в психиатрическую лечебницу для того, чтобы пройти курс лечения у выдающегося психиатра Пьера Жане, но, в конце концов, всё равно покончил с собой. То, что произведения Раймона Русселя служат отправной точкой для такого современного автора, как Роб-Грийе, можно усмотреть даже в том простом обстоятельстве, что именно ему он посвятил свою первую книгу [2]. Что же касается Антонена Арто, то он просто-напросто был шизофреником, однако именно он, после того как сюрреализм пришел в упадок, совершил в поэтическом мире прорыв, открыв новые горизонты. Впрочем, достаточно вспомнить о Ницше и Бодлере, чтобы убедиться, что для того, чтобы возделывать новые литературные нивы, нужно либо подражать безумию, либо действительно стать сумасшедшим.

3. В наше время люди уделяют все больше внимания связи между литературой и безумием. В конечном счёте и безумие, и литература по отношению к обыденной речи занимают маргинальное положение и ищут тайну литературного творчества в прообразе, который являет собою безумие.

13

Наконец, задумаемся над положением, которое безумец в индустриальном обществе занимает по отношению к играм. В традиционном европейском театре, начиная со Средних веков и вплоть до XVIII столетия (а я полагаю, что то же самое происходило и в Японии), главную роль играл безумец, дурак. Безумец заставлял зрителей смеяться. Ибо он видел то, что не видели другие действующие лица, и до них раскрывал развязку всех сюжетных перипетий. Иначе говоря, он был существом, с блеском раскрывающим истину. Шекспировский "Король Лир" - хороший тому пример. Ведь король Лир - это жертва своей собственной фантазии, но в то же самое время - персонаж, говорящий истину. Иными словами, безумец в театре - это персонаж, который самим своим телом выражает правду, неведомую ни зрителям, ни другим действующим лицам, это персонаж, через которого является сама истина.

Впрочем, в Средние века существовало множество праздников, но среди них был лишь один нерелигиозный. Именно его называют праздником Безумия. На этом празднестве полностью переворачивались социальные и традиционные роли: бедняк играл роль богача, а слабый - роль всемогущего. Люди меняли пол, упразднялись половые запреты. Мелкий люд по случаю этого праздника имел право высказать мэру или епископу что угодно. Обычно это были оскорбления... Словом, на этом празднике переворачивались и подвергались сомнению все общественные, речевые и семейные установления. Мирянин служил обедню в церкви, после чего туда приводили осла, чей рёв воспринимался как насмешка над литаниями мессы. В конечном счёте, речь шла о празднике, противоположном обыкновенному воскресенью, Рождеству или Пасхе, о празднике, который выпадал из привычного круга обычных праздников.

14

В наши дни праздники утратили свой политико-религиозный смысл, и вместо этого мы прибегаем к алкоголю и наркотикам, как способу протеста против общественного строя, и тем самым создаём своего рода искусственное безумие. В сущности, это тоже подражание безумию, и мы можем рассматривать его как попытку вызвать возмущение в обществе, создавая в нём состояние, подобное безумию.

Я, безусловно, не являюсь структуралистом. Ведь структурализм - это всего лишь разновидность анализа. К примеру, как менялись условия, в которых оказывался безумец, со времён Средневековья до наших дней? Каковы были необходимые условия такой перемены? Я прибегаю к структуралистскому методу лишь для того, чтобы все это анализировать.

Так, и в Средние века, и в эпоху Возрождения безумцам позволялось существовать в лоне общества. Тот, кого называли деревенским дурачком, не женился, не участвовал в игрищах, однако остальные его кормили и содержали. Он бродил из деревни в деревню, иногда вступал в армию, становился бродячим торговцем, но когда он становился слишком возбуждённым и опасным, все остальные строили за пределами деревни хижину, куда его заключали на некоторое время. Арабское общество по отношению к безумцам всегда было терпимым. Европейское же общество в XVII веке стало совершенно нетерпимым по отношению к безумцам. Я уже упоминал, что причиной этого было формирование индустриального общества. Я также говорил, как примерно с 1650 по 1750 годы в таких городах, как Гамбург, Лион, Париж, были созданы солидные по своим размерам учреждения, чтобы заключать туда не только безумных, но и стариков, больных, безработных, бездельников, проституток, то есть всех, кто не вписывался в рамки формирующегося общественного порядка. Индустриальное капиталистическое общество не могло терпеть существова-

15

ния сообществ праздношатающихся. Из полумиллиона жителей, что в ту пору насчитывало парижское население, шесть тысяч оказались в заключении. В подобных учреждениях не допускалось и мысли о лечении: всех заключенных просто принуждали к каторжному труду. А в 1665 году полиция в Париже была преобразована, и именно так создается поле ячеек, которое необходимо для образования общества, потому что полиция осуществляла постоянный надзор за помещаемыми в приют бродягами.

Однако есть некая ирония в том, что и в современных психиатрических лечебницах зачастую применяется врачевание трудом. Логика, лежащая в основе подобной практики, очевидна. Ведь коль скоро первым критерием безумия оказывается неспособность к труду, то и для того, чтобы излечить безумие в лечебнице, достаточно научить сумасшедшего трудиться.

Но почему же с конца XVIII века до начала XIX положение безумцев так переменилось? Говорят, что Пинель освободил безумцев в 1793 году, но ведь освобожденные им были лишь увечными, стариками, бездельниками, проститутками, а сумасшедших он оставил в соответствующих заведениях. Если это и происходило именно в указанную эпоху, то только потому, что с начала XIX столетия увеличиваются темпы промышленного роста, и полчища безработных пролетариев стали рассматриваться как резервная армия рабочей силы, играющая роль главной основы капиталистического развития. По этой причине всех, кто не работал, хотя и был способен трудиться, выпустили из заведений. Тут-то и происходит второй этап отбора: в заведениях оставили не тех, кто не хотел работать, но тех, кто не обладал способностью трудиться, то есть безумцев, и их стали считать больными, чьи недуги имели причины, таившиеся в их характере или душе.

16

Таким образом, то, что некогда было заведением, в которое водворяли и где держали в заключении, превращается в психиатрическую лечебницу, лечащий орган. За этим следует повсеместное внедрение лечебниц: 1) для того, чтобы помещать туда тех, кто не имел способности трудиться из-за физических недостатков; 2) для того, чтобы водворять туда тех, кто не мог работать по причинам, не связанным с телом. Именно в это время душевные расстройства превращаются в предмет медицины, и даже возникает целая социальная группа, именуемая психиатрами.

У меня нет намерения отвергать психиатрию, но подобный охват безумного заботами медицины исторически произошел достаточно поздно, и мне кажется, что подобное событие оказало серьезное воздействие на статус безумца. Более того, если подобный охват медициной и произошел, то произошел он, как я только что говорил, по причинам по сути своей экономическим и социальным, и благодаря этому безумца отождествили с душевнобольным, а также была открыта и получила развитие сущность, называемая душевной болезнью. Психиатрические лечебницы создавались как нечто симметричное лечебницам для больных с телесными недугами. Можно было бы сказать, что безумец - это воплощение нашего капиталистического общества, и мне кажется, что, в сущности, от обществ первобытных и до обществ индустриально развитых статус безумца нисколько не изменился. Все это лишь доказывает примитивность нашего общества.

В конечном счёте, сегодня я хотел показать вам травму, которая ещё отягощает наши общества. То, что в наши дни хотя бы немного вынуждает пересмотреть статус безумца, так это появление психоанализа и психотропных лекарств. Но этот прорыв - лишь начало. Ибо безумцы все еще исключены из наших обществ. А что касается вопроса о том, происходит ли это только в обществах капиталистических, или имеет место и в социалистических обществах, то моих социологических познаний недостаточно, чтобы выносить какое-либо суждение.

http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000657/st000.shtml

Диалектика в исламском богословии

Сущность Бога действительно «не дана ни в каком опыте» — это относится к очевидным положениям единобожия, — однако Его действия не просто даны в нашем опыте, но и наполняют этот опыт от начала до конца. Всё, что мы видим вокруг себя, — результат действия Аллаха, подобно тому как лёд является результатом замерзания воды. Поскольку всё творение создано действием Бога, то всё оно и указывает на Него. Творение целиком — это «перст указующий» в сторону Творца. А иначе как мы вообще могли бы познать, что Бог есть — если Он «не дан ни в каком опыте»? Того, что «не дано ни в каком опыте», просто не существует.

Имам Хусейн (А) говорит в «Дуа Арафат»: «Ослепли глаза, которые не видят Тебя» - это значит: «не видят Твоего действия во всех вещах», а не «Твоего бытия» или «Твоей сущности». Итак, значение видения Аллаха — это видение Его аятов, знамений и следов Его действия. Например, в хадисе от Имама Резы (А) говорится, что тот, кто увидит Мухаммада (С) на его высоком положении в будущем мире — тот увидит Аллаха. Это означает, что по величию, великолепию и власти этого положения мы поймем величие, великолепие и власть Самого Аллаха. А потому видение этого положения будет видением Аллаха.

О Всевышнем можно говорить только языком парадоксов. Верно, что нет ничего более скрытого, чем Бог, — но верно и то, что нет ничего более очевидного, чем Он. Аллах, в отличие от Своего творения, описывается через соединение противоположностей и снятие их, в то время как для творения это невозможно и называется «противоречием правилам логики». Ибо невозможно в отношении любой тварной вещи сказать, что она одновременно «близка» и «далека», «высока» и «низка». Однако Аллах – Далёкий и Близкий, Высокий и Низкий, Скрытый и Явный, Первый и Последний. И «соединение противоположностей» в отношении Бога означает, что Он Далёкий и Близкий одновременно, а «снятие противоположностей» значит, что в действительности Он не далёкий и не близкий, потому что Он близок точно так же, как и далёк, а далёк точно так же, как и близок, а потому «Далёкий» здесь значит «Близкий», а «Близкий» значит «Далёкий». И это – особая логика, противоречащая той, которая действует в отношении творения, применимая только к Вечному. Аллах описывается через соединение противоположностей в смысле снятия противоположностей и через снятие противоположностей в смысле соединения противоположностей.

Вычленять и абсолютизировать лишь одну сторону парадокса, объявляя Всевышнего «только Далёким» или «только Скрытым» — означает не понимать логики единобожия.

И с таким же основанием, как мы говорим, что Бог «по ту сторону» и «абсолютно трансцендентен», можно и сказать, что всё наполнено присутствием Бога. Его великие и прекрасные имена пронизывают всё сущее, и Он поддерживает его существование в любой момент. Великая фигура Всеприсутствия создана через действие Аллаха и Его сотворённые атрибуты, выраженные в этом действии. «Изнанка» мира соткана из света Бога, несущего в себе Его громовые слова, Его сверкающие письмена, Его предвечную мысль о творении. Всё творение есть совокупность аятов, знамений, указующих на Бога. Их назначение одновременно в том, чтобы проявлять и скрывать Его. Миллиарды указательных пальцев со всех сторон направлены на Великое и Скрытое, которое навсегда останется за завесой, раздвинуть которую не дано никому. И однако же в силу самого этого указания оно одновременно так открыто и явно, как ничто другое...

http://arsh313.com/kritika-ideologii-gejdara-dzhemalya-islam-gnozis-i-istoriya/

Мнение шиитского традиционалиста о сокрытии Бытия

В наследии Корбена есть две «силовые линии», вокруг которых структурируется его мысль.

Первая из них — mundus imaginalis — эмагинальный мир, который иногда не совсем точно переводят как «воображаемый мир», что выхолащивает этот термин, поскольку речь идёт не об иллюзии, а о фундаментальной действительности. Эмагинальный мир соединяет бытие и мысль, разделённые на Западе со времен Декарта. Это реальность одухотворенной материи и материального духа, откуда берут начало видения и мистические образы; материк духа, «где идеи обретают форму, где складываются языки, где рождаются образы» — страна сокрытого Имама, небесная земля Хуркалья. Отсылка к mundus imaginalis позволяет интерпретировать наш материальный мир и нас самих как манифестацию более высокой реальности.

Вторая магнитная линия творчества Корбена — идея герменевтики как шиитского та’виля. Здесь находится сердцевина всего его мировоззрения. Та’виль происходит от «авваля», означающего «возврат» — возвращение явлений к их основам. Такая герменевтика предстаёт не просто интеллектуальной «интерпретацией», но возвратом вещей к их подлинной онтологической сущности.

Герменевтика у Корбена приобретает черты прочтения самого текста бытия. По сути, та’виль — инициатический процесс обретения видения. Знание — это реализация: знать — значит быть. Мир и человека необходимо рассматривать эмажинально, символически, как обновляющуюся теофанию сокрытого Присутствия. «За» нашим феноменальным миром стоит истинная реальность архетипов, одновременно телесных и духовных.

Идея та’виля была для Корбена путеводной нитью в попытке нового обретения Бытия, утраченного на Западе. О «забвении Бытия» много говорил Хайдеггер, сделавший это выражение своего рода «маркером» европейского упадка, однако он не понял его истоки, возведя их к Платону и даже к досократикам, то есть совершенно ложно отождествив историю Запада с историей философии. В действительности в основе западного упадка лежит то, что я назвал бы «авраамической диалектикой». Подробное раскрытие этого вопроса потребовало бы очень много времени и места. Кризис современности коренится в судьбоносном смешении авраамических истоков с дуалистическим дискурсом в эпоху упадка Римской империи при рождении современной западной цивилизации. В процессе длительного синтеза христианство соединило в себе несоединимое: «Бога Авраама, Исаака, Иакова» и то, что я называю «дуалистическим Мифом» или просто «Мифом». В результате родилась дуалистическая цивилизация, построенная на смеси гностического дискурса с креационализмом, — цивилизация, развившая небывалую историческую динамику ценой утраты бытийных корней и «обезбоживания мира».

В пророческом монотеизме мир творится божественной волей из ничто, однако вторжение гностического Мифа сделало это ничто субстанциальным и живущим собственной жизнью. Отныне ничто — основа бытия. Сущее лишается онтологической почвы, оно как бы подвисает в воздухе – над бездной проклятого «Ничто». Основой мира становятся пустота, пустыня, лишенность. Вещи не имеют глубинного базиса: их изнанка – Ничто. Доктрина иудеохристианства, инфицированного гностическим Мифом, – это доктрина богооставленного мира — мира скорлуп, мира без онтологических корней.
Отсюда хайдеггеровское «бытие-к-смерти». Отсюда «упадок Бытия», постепенное вымывание онтологического хребта жизни, составляющее сущность модерна. Госпожа смерть символизирует господство небытия над бытием, осенённое скорбной фигурой распятого бога. Отсюда количественное линейное время, текущее в одну сторону, и квантифицируемое, «универсальное» пространство ньютоновской картины мира. Отсюда отношение к людям как к «человеческому капиталу» или «материалу коммунистического строительства». Отсюда дуализм Декарта с его радикальным разделением сознания и мира, res cogitans и res extensa. Отсюда кантовская философия, перекрывающая доступ к познанию «вещей самих по себе», Ding an sich, и признающая лишь сизифов труд профанного рассудка, вынужденного бесконечно скользить по поверхности явлений, чтобы никогда не проникнуть в их сущность. Отсюда постмодерн и «общество спектакля», Голливуд и поп-музыка, к которым сегодня добавились также ИГИЛ и глобальный терроризм (явления, строго аналогичные постмодерну и «культуре шоу»).

http://arsh313.com/anri-korben-i-shiizm/

Гаркавенко - от НБП, евразийства и традиционализма к украинскому майдану



Игорь Олегович Гаркавенко родился 24 февраля 1974 года в Харькове. Окончив среднюю школу, работал на фабрике и углубленно занимался самообразованием. До 21 года политикой активно не занимался. Летом 1995 года пришел в Харьковскую областную организацию Партии Славянского Единства Украины. В сентябре 1996 года Гаркавенко ушел из ПСЕ, чтобы самостоятельно заняться борьбой с режимом и, в частности, с украинскими организациями. Свою организацию Игорь назвал Украинская Национально-Революционная Армия (УНРА). «Целью УНРА было спровоцировать раскол Украины с последующим отходом востока и юга к России». Он также навел контакты с РНЕ. Игорь заявил, что считает Национал-большевистскую партию наиболее радикальной, революционной и правильной организацией на всем русско-украинском пространстве. Он официально отказался от украинского гражданства и в апреле 2000 года вступил в НБП. Однако после событий «помаранчевой революции» заявил, что «резкий крен руководства НБП во главе с Лимоновым-Линдерманом в “оранжевую” сторону заставил меня, остающегося на позициях традиционализма и крайнего антиатлантизма, пересмотреть своё решение пятилетней давности, выйти из НБП и вступить в ряды Евразийского союза молодёжи» (http://rossia3.ru/ideolog/gar). Создал организацию РУНА (Русско-Украинский Национальный Альянс), перебрался в Киев и перешел на позиции украинского национализма. Выступал с лекциями «Миф русской революции», «Мафия бессмертна», «Консервативная революция» (Львов, Ужгород, Житомир, сентябрь-ноябрь 2013). С декабря 2013 сторонник «евромайдана», который квалифицирует как «Восстание во имя Национальной и Социальной Революции». 17.12 выступил в подвале Киевской мэрии с лекцией «Метафизика Национальной Революции», видеосюжет с которой даже с Ютуба удалили.

http://yadocent.livejournal.com/519356.html

ЖЖ : http://incvar-garcavi.livejournal.com

Программная статья по поводу Майдана 2014 : http://incvar-garcavi.livejournal.com/83929.html

Субъект"
Уникальность происходящего в том, что у этих событий не было "управляющего", одного, или нескольких, ни явных, ни тайных.
Это был не тот случай, когда грозит "за деревьями не увидеть леса"..
Субъектом действия здесь был сам "лес", приходящий из своей бездны в страшное движение, по одному ему ведомым, спонтанным причинам..
В свою очередь, каждый, кто хотел заслонить собой эту бурю, кто хотел присвоить себе её направление и шквал, в итоге оказывался смешным..
Это была во многом, революция "вопреки", а не "благодаря"..
Подлинный, непознанный и не увиденный никем, субъект действия, здесь, в одинаковой степени посмеялся, как над теми кто хотел его подавить, так и над теми, кто хотел его возглавить..
И можно быть уверенными, он ещё не раз нас рассмешит, относительно тех, кто играет в его представителей сейчас..

"Траектория"
Если проанализировать мотивацию участников этого процесса на разных его этапах, то он весь в целом предстанет как совершенная, целесообразная траектория, поступательного нахождения подлинного смыслового ядра, от периферии случайных причин и реакций к ядру аутентичного, национального духа. Можно сказать: От "прав человека" к Национальной Революции.
Это траектория, от Украины современной, банальной, поверхностной, к Украине метаисторической, вечной.
И в свою очередь, эта траектория вела её в Европу, но не в Европу "прав человека", а в Европу "ста флагов", в Европу традиции и воли.
В тот самый день, 30 го ноября, когда всё началось, я читал лекцию в Чернигове. День смерти Корнелиу Кодряну, лекция украинским националистам.
После лекции, был вопрос: "Стоит ли украинским националистам включаться в такую странную тему как "Евромайдан"?..
Я ответил: "Конечно стоит. Именно вы и принесёте туда подлинную мотивацию".
Через пару месяцев, я встретил всю свою "черниговскую аудиторию" в Киеве, в здании захваченной мэрии.
Украина повседневная, искала Украину подлинную..
Украина тайная, искала тайную Европу..

Знаковой, является в связи с этим, позиция европейских правых.
За редкими исключениями они отвернулись от Украины, сделав свой выбор, вместо подлинного, мужественного, органичного национального восстания, в пользу - ситуативного, "государственного", "дежурного" национал - патриотизма Кремля.
Такой выбор является самым выразительным диагнозом Европы, и её метаморфоз, за все последние десятилетия.
Европа, более не идентифицирует себя мужским образом. Мужественная Европа была убита, вытравлена, теми или иными оккупационными режимами, и чуждыми, навязанными ей псевдокультурными стереотипами.
Это уже не та Европа, которой мы восхищались..
Единственная "свобода", "воля", которую она может себе позволить, это свобода в выборе Российского или Американского господина, "мужа"..
Подлинная Европа, Европа под знаком мужества и "свободы воли" сегодня возрождается в Украине.
После, будут все остальные..

"Новый Человек"
Молодое вино не удержать старым мехам, и "постреволюционные" массы более не слить в лживые лабиринты "дореволюционных" институтов. В огненном горниле украинской зимы возник Новый Человек.
Он сумел бросить вызов полицейскому, противопоставив "интересу" вознаграждения последнего, свою Идею.
Он сумел бросить вызов солдату, противопоставив призыву или контракту последнего, свою Веру.
После всего что было, ему более не дано смотреть снизу вверх на те или иные погоны, печати, статусы.
Он уже никогда не забудет экзистенцию степени зависимости - конституций, кодексов, гос учреждений и сидящих в их креслах лиц, от Его воли, Его крови, и Его желания.
А ровно сейчас он уже констатирует и отмену фатума Геополитики, отмену Географии, Экономики, и Геометрии - амплитудой своего Духа.

Фильм о шизоидном подполье на Южинском



Магический андеграунд. Шизоидное подполье. Неконформистская Москва. Во всех трех случаях речь идет об одном уникальном явлении: о литературно-филоскоф ском кружке, сформировавшемся в 1960-е годы вокруг писателя Юрия Мамлеева. Непризнанные поэты, художники и метафизики, которым не нашлось (да и не могло найтись!) места в официальной советской культуре, создали свой особенный, ни на что непохожий мир.

И пускай то время безвозвратно ушло, и многое изменилось, но остались люди свидетели и участники андеграунда 60-х.

Как это было тогда? Почему нет ничего подобного сегодня?

Фильм Всеволода Судейко.

http://triptych.ru/news/inoj-dozor/

Отношение к Южинскому кружку современных молодых патриотов