December 14th, 2016

Эпоха религиозных войн XVII века в Европе

Сто с лишним лет в Европе бушевали войны за «истинную веру». И только когда вконец изнуренные Тридцатилетней войной (1618-1648) противники заключили мир, религиозный фанатизм начал постепенно угасать.

Религиозные войны, которые последовали за церковным расколом, в XVI веке подарили Европе в общей сложности только 25 мирных лет, а в веке XVII – лишь около 20-ти. Причем те, кто желал реформировать папскую Церковь, относились друг к другу с еще большей ненавистью и злобой, чем к их общему недругу – Риму. Отсутствие единства между двумя главными лагерями реформаторов – лютеранами и кальвинистами подрывало и без того еще неокрепшие позиции протестантов. Стремление создать единый союз для борьбы с католичеством еще сильнее рассорило между собой реформаторов, каждый из которых считал только свою церковь истинной и святой. Все попытки хоть как-то примирить враждовавшие стороны заканчивались плачевно для желающих это сделать.

XVII век характерен возникновением среди протестантов множества движений, общин и верований. Отличаясь друг от друга различными взглядами на административное устройство Церкви и понимание Библии, все они были похожи в одном – каждая община считала лишь себя единственной истинной Церковью. Такое дробление среди реформаторов наблюдалось во всех протестантских странах. Однако особенно широко им была охвачена Великобритания.

Войны бушевали с середины XVI по середину XVII века: во Франции (1562—1598), в Германии (1618-1648), в Англии (1642-1662). Религиозные разногласия были лишь одним из многих факторов, но они подчеркивали разделение враждующих сторон.

Во Франции 1562 - 1598

Гугенотские войны — серия затяжных гражданских войн между католиками и протестантами (гугенотами), которые раздирали Францию при последних королях династии Валуа, с 1562 по 1598 годы. Во главе гугенотов стояли Бурбоны (принц Конде, Генрих Наваррский) и адмирал де Колиньи, во главе католиков — королева-мать Екатерина Медичи и могущественные Гизы. На ход событий во Франции пытались влиять её соседи — Елизавета Английская поддерживала гугенотов, а Филипп Испанский — католиков. Войны закончились восшествием Генриха Наваррского на французский престол и изданием компромиссного Нантского эдикта (1598).

Всего этих гражданских войн было девять.

В Германии 1618 - 1648

Тридцатилетняя война (1618 — 1648) — один из первых общеевропейских военных конфликтов, затронувший в той или иной степени практически все европейские страны (в том числе и Россию), за исключением Швейцарии. Война началась как религиозное столкновение между протестантами и католиками Германии, но затем переросла в борьбу против гегемонии Габсбургов в Европе.

Она представляет собой не только самый длительный, но и самый сложный конфликт XVII столетия. Историки отмечают, что самым страшным периодом двухвекового религиозного противостояния был период «Тридцатилетней войны». Эта «война вер» стала величайшей трагедией для всех европейских стран и, особенно, для Германии и Чехии. Миллионы людей, увлекаемые неодолимым порывом веры, взялись за оружие. Они пренебрегли своими повседневными трудами и заботами, чтобы установить в Германии безраздельное господство той веры, которую они считали «правой», а всех инаковерующих силой оружия заставить ее принять.

Причины, вызвавшие эту войну, были и религиозные, и политические. Католическая реакция, утвердившаяся в Европе со второй половины XVI столетия, поставила своей задачей искоренение протестантизма и, вместе с последним, всей новейшей индивидуалистической культуры и восстановление католичества и романизма.

Иезуитский орден, Тридентский собор и инквизиция были тремя могущественными орудиями, посредством которых реакция утвердилась и в Германии. Аугсбургский религиозный мир, заключенный в 1555 году между главой Священной Римской империи германской нации Карлом V и правителями протестантских земель, добивавшимися равных прав с католическими князьями, был лишь перемирием и заключал в себе ряд постановлений, стеснявших индивидуальную свободу протестантов. Недоразумения между католиками и протестантами вскоре возобновляются, приводя к крупным конфликтам на рейхстагах. Реакция переходит к наступлению.

К началу XVII века отношения обострились до того, что сформированы были два союза, католический и протестантский. У каждого из них были свои приверженцы и вне Германии: первому покровительствовали Рим и Испания, второму — Франция и отчасти Нидерланды и Англия. Протестантский союз, или уния, был составлен в 1608 г. в Агаузене, католическая лига в 1609 г. в Мюнхене; во главе первого стал Пфальц, во главе второй – Бавария.

Первый период войны – чешско-пфальцский – продолжался с 1618 по 1623 г. Из Чехии военные действия распространились на Силезию и Моравию. Под начальством Турна часть чешского войска двинулась на Вену. Фридрих надеялся на помощь своих единоверцев в Германии и на своего тестя Иакова Английского, но тщетно: пришлось одному вести борьбу. При Белой горе, 8 ноября 1620 г., чехи были наголову разбиты и Фридрих бежал. Расправа с побежденными была жестокая: чехи были лишены религиозной свободы, протестантизм искоренен, королевство тесно связано с наследственными землями Габсбургов. Теперь во главе протестантских войск стали Эрнст Мансфельд, герцог Христиан Брауншвейгский и маркграф Георг-Фридрих Баден-Дурлахский. До покорения всего Пфальца было, однако, еще далеко. Только ловким обманом Фердинанд II достиг своей цели: он убедил Фридриха отпустить войска Мансфельда и Христиана и обещал начать переговоры о прекращении войны, на деле же велел лигистам и испанцам вторгнуться со всех сторон во владения Фридриха; в марте 1623 г. пала последняя пфальцская крепость — Франкенталь. На собрании князей в Регенсбурге Фридрих был лишен курфюрстского титула, который был передан Максимилиану Баварскому, вследствие чего в коллегии курфюрстов численный перевес получили католики.

Второй период войны – нижнесаксонский-датский – продолжался с 1625 по 1629 г. С самого начала войны завязались оживленные дипломатические сношения между всеми протестантскими государями Европы, с целью выработать какие-нибудь меры против подавляющей силы Габсбургов. Стесненные императором и лигистами, немецкие протестантские князья рано вошли в сношения со скандинавскими королями. В 1624 г. начались переговоры о евангелическом союзе, в котором, кроме немецких протестантов, должны были принять участие Швеция, Дания, Англия и Нидерланды. Густав Адольф, занятый в это время борьбою с Польшей, не мог оказать протестантам непосредственной помощи; условия, поставленные им, они нашли чрезмерными и потому обратились к Христиану IV Датскому. На стороне Христиана IV были Вольфенбюттель, Веймар, Мекленбург и Магдебург. Начальствование войсками было разделено между Христианом IV и Мансфельдом. К лигистскому войску (Тилли) присоединилось и имперское, под начальством Валленштейна (40000 человек). Мансфельд был разбит 25 апреля 1626 г. при Дессауском мосту и бежал к Бетлен Габору, а затем в Боснию, где и умер, а Христиан IV потерпел поражение при Луттере 27 августа того же года. Тилли заставил короля отступить за Эльбу и вместе с Валленштейном занял всю Ютландию и Мекленбург, герцоги которого подверглись имперской опале и были лишены своих владений. В феврале 1628 г. титул герцога мекленбургского был дарован Валленштейну, в апреле того же года назначенному генералом океанийского и Балтийского морей.

25 июня 1628 г. заключен был договор Густава-Адольфа с Стральзундом; королю передан был протекторат над городом. Фердинанд, чтобы еще более склонить на свою сторону католических князей Германии, издал, в марте

1629 г., реституционный эдикт, в силу которого католикам возвращались все земли, отнятые у них с 1552 г. Исполнение эдикта началось прежде всего в имперских городах – Аугсбурге, Ульме, Регенсбурге и Кауфбейерне. В 1629 Христиан IV, истощив все ресурсы, должен был заключить сепаратный мир с императором в Любеке. За заключение мира был и Валленштейн, не без основания опасавшийся скорого вмешательства Швеции. Мир был подписан 12 мая 1629 г. Все земли, занятые императорскими и лигистскими войсками, были возвращены королю. Датский период войны окончился.

Начался третий период войны – шведский – продолжался с 1630 по 1635 г. Причины, вызвавшие участие Швеции в тридцатилетней войне, были главным образом политические — стремление к господству на Балтийском море; от последнего, по мнению короля, зависело экономическое благосостояние Швеции. Протестанты сначала видели в шведском короле лишь религиозного бойца; позже и им стало ясно, что борьба велась не de religione, a de regione. Густав-Адольф в июне 1630 г. высадился на острове Узедоме. С его появлением на театре войны совпадает раскол в католической лиге. Католические князья, верные своему принципу, охотно поддерживали императора против протестантов, но, заметив в политике императора стремление к абсолютному господству в империи и боясь за свою автономию, они потребовали от императора отставки Валленштейна и в 1630 г. Валленштейн был отставлен. В угоду князьям, император восстановил герцогов Мекленбургских в их землях; в благодарность за это князья на регенсбургском сейме согласились избрать в римские короли сына императора, будущего Фердинанда III. Все это было, разумеется, на руку Густаву-Адольфу. Ввиду нежелания Саксонии и Бранденбурга примкнуть к Швеции, король должен был с большою осторожностью подвигаться в глубь Германии.

Сначала он очистил Балтийское побережье и Померанию от императорских войск, затем поднялся по Одеру, чтобы осадить Франкфурт и отвлечь Тилли от протестантского Магдебурга. Франкфурт почти без сопротивления сдался шведам. Густав хотел, не медля, пойти на помощь Магдебургу, но курфюрсты Саксонский и Бранденбургский не давали ему пропуска через свои земли. Первым уступил Георг-Вильгельм Бранденбургский, Иоанн-Георг Саксонский упорствовал. В мае 1631 г. Магдебург пал, Тилли предал его огню и грабежу и двинулся против шведов. В январе 1631 г. Густав-Адольф заключил договор с Францией (в Бервальде), которая обязалась деньгами поддерживать Швецию в ее борьбе с Габсбургами. Курфюрст саксонский обратился за помощью к Густаву-Адольфу, который двинулся в Саксонию и наголову разбил Тилли при Брейтенфельде, 7 сентября 1631 г. Армия лиги была уничтожена, король стал протектором немецких протестантов. Войска курфюрста, присоединившись к шведским, вторглись в Богемию и заняли Прагу. Густав-Адольф весною 1632 г. вступил в Баварию. Тилли был во второй раз разбит шведами при Лехе и вскоре умер. Бавария была вся в руках шведов.

Чтобы не допустить габсбургскую политику до полного торжества, активное участие в войне принимает с 1635 г. Франция. Война велась ею и с Испанией, и с императором.

Четвертый период войны – французско-шведский – продолжался с 1635 по 1648 г. Над шведскими войсками начальствовал Иоанн Баннер. Он напал на изменившего делу протестантов курфюрста саксонского, нанес ему поражение при Виттштоке в 1636 году, занял Эрфурт и опустошил Саксонию. В феврале 1637 г. умер Фердинанд II и императором стал сын его Фердинанд III (1637-1657). 24 октября 1648 г. был заключен Вестфальский мир. Экономическое состояние Германии после войны было самое тяжелое, враги оставались в ней долго после 1648 г., и старый порядок вещей восстановлялся очень медленно. Население Германии значительно уменьшилось: в Вюртемберге, например, население с 400000 дошло до 48000, в Баварии оно также уменьшилось в 10 раз.

Тридцатилетняя война была первой войной, затронувшей все слои населения. В западной истории она осталась одним из самых тяжёлых европейских конфликтов в ряду предшественников Мировых войн XX века. Наибольший урон был нанесён Германии, где, по некоторым оценкам, погибло 5 млн. человек.

Шведы сожгли и разрушили в Германии практически все металлургические и литейные заводы и рудные копи, а также треть немецких городов. Особенно легкой добычей для мародерствующих армий являлись деревни. Демографические потери войны были восполнены в Германии лишь спустя 100 лет. Немедленным результатом войны явилось то, что свыше 300 мелких германских государств получили полный суверенитет при номинальном членстве в Священной Римской империи. Эта ситуация сохранялась вплоть до конца существования первой империи в 1806 году.

Война не привела к автоматическому краху Габсбургов, но изменила расстановку сил в Европе. Гегемония перешла к Франции. Упадок Испании стал очевиден. Кроме того, Швеция стала великой державой, значительно укрепив свои позиции на Балтике.

Приверженцы всех религий (католицизма, лютеранства, кальвинизма) обрели в империи равные права. Главным итогом Тридцатилетней войны стало резкое ослабление влияния религиозных факторов на жизнь государств Европы. Их внешняя политика стала основываться на экономических, династических и геополитических интересах.

В Англии 1642 - 1662

Английская революция XVII века - процесс перехода в Англии от абсолютной монархии к конституционной, при которой власть короля ограничена властью парламента, а также гарантированы гражданские свободы. Революция приняла форму конфликта исполнительной и законодательной властей (король против парламента), вылившегося в гражданскую войну, а также форму религиозной войны между англиканами и пуританами. Религиозный характер также заключался и в том, что одной из главных целей войны было очищение англиканской церкви от пережитков католицизма; политические "партии" революционного периода (индепенденты, левеллеры т.д.), зачастую по разному относились к тем или иным религиозным вопросам.

Реформация побудила людей радикально пересмотреть представления о Церкви, о государстве и об отношениях между ними. Эти события представляли собой нечто большее, чем очередную главу в истории борьбы между духовными и мирскими силами.

Средневековая церковь не могла выдержать двустороннюю атаку светского государства извне и возросшей религиозной напряженности изнутри. С появлением кальвинизма протестантское благочестие приобрело более воинственный характер и породило религиозную идеологию, послужившую основой для национальных движений в Европе.

Утверждая реформы, основанные на понимании церкви как общины верующих, а не института с жесткой иерархической властью, религиозные реформаторы подчеркивали важную роль каждого отдельного человека и оспаривали притязания церковной иерархии на светскую власть. Английская революция 1640-1660 гг. была одним из важнейших событий европейской истории, споры, о характере которой никогда не прекращались в историографии.

В годы правления Марии Тюдор (1553—1558 гг.) многие протестанты отправились в изгнание. Ознакомившись с идеями одного из лидеров Реформации того времени Жана Кальвина из Швейцарии, они вернулись обратно на родину, когда на престоле уже была Елизавета I. Они были огорчены положением в стране и тем, что англиканская церковь заимствовала очень много из католицизма. Пуритане были религиозной сектой протестантства, которая хотела очистить Английскую церковь от католических традиций.

В парламенте пуритане образовали две партии: пресвитериане и индепенденты (англ. Independents). Пресвитериане были умеренной партией, они хотели упразднить институт священства, а во главе общин поставить выборных пресвитеров, подотчётных ассамблее. Индепенденты, в отличие от пресвитериан, были против любой церковной иерархии. Они сформировали экстремистскую революционную партию и боролись за ограничение власти монарха. Лидером Индепендентов стал Оливер Кромвель.

Лоуд также разочаровал пресвитериан в Шотландии, пытаясь настоять на том, что они обязаны пользоваться английским молитвенником. Разгневанные шотландские пресвитериане заявили, что они готовы воевать для защиты своей религии. В 1639 году шотландская армия двинулась на Лондон. В то время Карл был не способен собрать сильное войско, чтобы дать отпор шотландцам. Он был вынужден согласиться больше не вмешиваться в религиозные дела Шотландии, а также оплатить её военные расходы.

Ужасная мания «охоты на ведьм», обычная для католических и протестантских стран в период религиозных войн, в Англии была распространена меньше, чем в других странах, но достигла своего высшего развития в первой половине XVII века. В истории Англии два наиболее мрачных периода приходятся на первую половину правления суеверного Якова I и на время правления Долгого парламента (1645-1647), когда в восточных графствах были казнены 200 «ведьм», главным образом в результате крестового похода Мэтью Гопкинса, искателя «ведьм». Правительство Карла I, а также республика «круглоголовых» и протекторат, прекратили эту нелепую жестокость.

В церковно-религиозной области результатом Реставрации 1660 года было восстановление епископов, «Книги общих молитв», и англиканского отношения к религии вместо пуританского. Во время ее многие из лидеров «круглоголовых» канули в неизвестность или попали в ссылку; другие же, как Монк, Эшли Купер, полковник Берч и Эндрю Марвелл, сохранили свое положение в парламенте или рядах правительственных чиновников. Поскольку с цареубийцами было покончено, прежние «круглоголовые» не были объявлены вне закона, исключая лишь тех, кто упорно продолжал посещать тайные «сектантские молельни», как теперь называли места пуританского богослужения. После Реставрации сохранилась лишь небольшая горстка землевладельцев, посещавших тайные сектантские молельни. До начала методистского движения Уэсли конгрегации и собрания секстантов были сосредоточены почти исключительно в Сити, в рыночных городах и в промышленных округах, хотя во многих деревнях находились отдельные семьи квакеров и баптистов. Некоторые из их были бедными ремесленниками, как например, Джон Беньян; другие, особенно в Лондоне и Бристоле, были настолько богатыми купцами, что могли скупить имения сквайров, преследовавших их. И часто такие купцы действительно скупали имущество нуждающихся дворян после накопления закладных на их земли. В следующем поколении сын купца-секстанта был уже сквайром или священником. По прошествии еще одного поколения, и леди, вышедшие из этих семейств, с пренебрежением будут говорить о всех, кто посещает собрания секстантов или занят торговлей.

Английская революция была последней европейской революцией, происходившей в религиозной оболочке. Можно сказать, что сама секуляризация (т.е. освобождение из-под контроля церкви и духовенства, из-под влияния религии, придание светского характера общественно-политической жизни во второй половине XVII в.) еще происходит в религиозной оболочке. Она протекала как процесс освобождения церкви от несвойственных ей функций, как отделение от нее тех сторон жизни, которые относятся только к земной сфере интересов и занятие которыми способно удалить религию от ее истинной и высшей цели. Учение католической церкви о двойственности истины - религии и науки - превращалось в стремление представить религию безразличной к области науки. Такому стремлению были не чужды выдающиеся мыслители и ученые, являвшиеся живым воплощением этого процесса секуляризации, — Декарт и Галилей, Гобс, Локк и Ньютон. Этот процесс замедлял, конечно, абсолютизм, прогрессивная роль которого все более уходила в прошлое. Новейшая клерикальная историография пытается сгладить или вовсе отрицать конфликт между религией и наукой. Этот конфликт изображается не как столкновение основ, а лишь как противоречие между определенным уровнем научного и религиозного мировоззрений. Разумеется, тактика церкви в отношении науки не раз менялась - метод репрессий или прямых нападок сменялся поисками соглашения, столь характерными для политики церкви и в современную эпоху. Отсюда стремление отыскать эти поиски в прошлом, даже в XVI и первую половину XVII столетия, когда вековой конфликт сопровождался резким обострением конфликта между религией и набиравшим силы опытным знанием.

http://apologet.in.ua/apologetika/inoslavie/rimo-katolitsizm/novosti-o-rimo-katolitsizme/8582-ehpocha-religioznych-vojjn-xvii-veka.html

Хазин о роли среднего класса в нетрадиционном обществе

Демократия — это, как известно, власть демократов. А вот что такое либерализм? Если исходить из логики власти, изложенной в начале абзаца, то либерализм — это власть финансистов. И специфика этой власти определяет очень много важных черт современного либерализма.

В частности, в рамках традиционных ценностных моделей, нет особой проблемы с сохранением социальной стабильности общества. Собственно, практически любая традиционная система была исторически сформирована как своеобразные «правила общежития» на момент перехода от родоплеменного построения общества к городскому (государству). Как только появилось место, где люди были оторваны от своих родов (и, тем самым, от старейшин, которые должны были решать вопрос о разрешении индивидуальных и коллективных споров), такие правила неминуемо должны были появиться — и они появились. И с точки зрения их эффективности последующая легализация (в том числе — с апелляцией к богам) особого дополнительного эффекта уже не давала.

Но есть одна загвоздка. Дело в том, что никакая традиционная система ценностей не одобряет ростовщичества. По отношению к своим членам так точно. А потому — по мере роста влияния банкиров и финансистов, им понадобилась какая-то новая система построения социальной стабильности, причем — старую (то есть традиционные ценности) при этом необходимо было куда-то убрать.

Обращаю внимание, что само появление на первых ролях в обществе финансистов (читай — ростовщиков) стало возможным только потому, что Северная Европа попала в совершенно катастрофический экономический катаклизм («малый ледниковый период») в середине II тысячелетия нашей эры. Там просто не было выбора — нужно было быстро менять экономическую модель в пользу расширенного производства (чтобы можно было на юге менять на еду) и был сделан наиболее естественный шаг. Ну а потом — выяснилось, что новая (капиталистическая) модель дает ускоренное, по сравнению с феодализмом развитие и она стала активно расширяться естественным путем.

В результате увеличивалась и территория, на которой авторитет финансистов был велик, и сама их роль постоянно росла (потому что они контролировали перераспределение добавленной стоимости в экономике). И ограничения традиционных ценностей мешали им все сильнее и сильнее. В том числе и потому, что было совершенно невозможно легализовать на уровне общества их новый статус.

В качестве альтернативы «урезанной» (за счет отмены запрета на ростовщичество) традиционной ценностной базы был выбран либерализм, построенный на «свободе», понимаемой как право любого человека самому себе выбирать ценностную базу. Многим такой подход показался удобным, но у него есть один серьезный недостаток — он разрушает ту традиционную базу, на которой была построена социальная стабильность общества и государства. Нужна была новая база.

В качестве ее основы был выбран закон. То есть, людям объяснялось, что нарушать стабильность нельзя не потому, что это противоречит правилам божественным и общим для всех, а только лишь потому, что это противоречит кем-то придуманным и легализованным некоторым способом («демократическим») формальным постулатам. «Не укради» был универсальным принципом, уголовная статья — весьма относительным. Что мы, кстати, хорошо видим в сегодняшней России. Все бы хорошо (с точки зрения финансистов), но и тут есть проблемы.

Дело в ситуации, которую хорошо знают юристы: закон работает только тогда, когда есть общий консенсус по его выполнению. Если хотя бы 30% населения считает его несправедливым и его исполнение неправильным — эффекта не будет (даже если и будут наказанные за его неисполнение). А в любой стране есть люди, которые законы не принимают: это богатые и нищие. Первые искренне убеждены, что они откупятся, вторым просто нечего терять. Разумеется, реальная картина несколько более сложная (есть разные законы и плата за их нарушения разная), но, в общем, суть примерно понятна: для того, чтобы заменить традиционные ценности как базу социальной стабильности на закон нужно, чтобы в обществе была большая группа (как минимум 50%) людей со средним достатком.

То есть, с одной стороны, у них должны быть ценности и активы (в частности, недвижимость), но их доходы не должны быть достаточно велики, чтобы эти активы можно было защищать собственными силами. И тогда им позарез нужен закон, для защиты своей собственности. И ради его эффективности они готовы защищать всю систему в целом, в том числе и силовые структуры, и те законы, которые, как раз, нужны финансистам.

Отметим, что приведенное условие достаточно жесткое — даже в США, даже в 60–70-е годы, пресловутый «средний» класс до 50% населения не дотягивал. А вот в начале 80-х, с началом политики «рейганомики», с ее кредитным стимулированием частного спроса, решить задачу создания «среднего» класса в главных странах «Западного» глобального проекта стало возможно. И, как следствие, стало возможным объявить войну традиционным ценностям.

И если до того доминирование финансового сектора тщательно скрывалось, то, по мере усиления либеральных методов управления социумом, скрывать эту тайну стало не обязательно. Но очень важно было сделать так, чтобы альтернативная модель социальной стабильности, традиционные ценности, ушли бы с повестки дня. Просто их отменить было достаточно сложно (хотя «окно Овертона» открылось и сегодня, например, преследование католической церкви во Франции, уже дело обыденное), но зато было можно начать работу по ликвидации главного инструмента воспитания традиционных ценностей — семьи.

Именно в это время началась колоссальная работа по пропаганде гомосексуализма и других извращений, гей-парады, специальное обучение детей и ювенальная юстиция. Самая главная задача — раскачать семейные устои, чтобы родители не передавали детям крайне опасную «заразу» — традиционные ценности. Именно в рамках этой логики либерализации России идет, кстати, ползучее внедрение ювенальной юстиции. И нам еще много сил придется потратить, чтобы ликвидировать то, что они уже успели сделать.

Почему я так уверен, что перелом произошел и наступление либерализма закончилось? А потому, что сломался тот экономический механизм, на котором был выращен «средний» класс. А без него либеральная система не в состоянии обеспечить социальную стабильность — и это значит, что страны «Западного» глобального проекта будут одна за одной вступать в полосу хаоса, на который до того они обрекали «чужие» страны и цивилизации. И выйти из этого хаоса можно будет только через традиционализм — фактически, традиционную диктатуру. Которая прежде всего будет бороться как раз с проявлениями либерализма.

Разумеется, это сценарий медленный, он займет много десятилетий, но он, по крайней мере, имеет положительный выход для человечества — в отличие от сценария либерального, который доминировал предыдущие десятилетия.