October 24th, 2016

Анна Петровна Керн

Википедия : https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B5%D1%80%D0%BD,_%D0%90%D0%BD%D0%BD%D0%B0_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0



С единственного дошедшего до нас портрета (миниатюры) смотрит женщина, по современным меркам, совершенно неэффектная: невыразительные глаза, прямая складка губ, пробор светлых волос, полуобнаженные плечи... Отведешь глаза - и не можешь вспомнить лица.

Ох ?уж эти поэты...

Возможно, портрет просто неудачен: Тургенев после встречи с шестидесятичетырехлетней А.П.Керн в письме к Полине Виардо пишет : "В молодости, должно быть, она была очень хороша собой."

В 17 лет, покорившись воле родителей, Анна Петровна вышла замуж за пятидесятидвухлетнего генерала Керна, и родила от него троих дочерей... (И что? совсем не старичок по теперешним понятиям... троих детей в этом возрасте!.. молодец! Правда солдафон недалекий... так и в наше время их хватает. Ну не повезло девочке...)

В 1819 году в Петербурге в доме своей тетки Е.М.Олениной она слушала И.А.Крылова и впервые встретилась с Пушкиным, и, как пишет в своих воспоминаниях: "... не заметила его. В чаду... очарования Крыловым мудрено было видеть кого бы то ни было, кроме виновника торжества".

Он еще не стал тем Пушкиным, которым восхищалась Россия, и, возможно, поэтому некрасивый курчавый юноша не произвел на нее никакого впечатления.

Когда она уезжала, "...Пушкин стоял на крыльце и провожал меня глазами", пишет Керн в воспоминаниях.

Позднее двоюродная сестра писала ей:" Ты произвела сильное впечатление на Пушкина.., он всюду говорит: "Она была ослепительна"."

Ей было девятнадцать лет, Пушкину двадцать.

Прошло шесть лет, и на всю Россию прогремели "южные поэмы" Пушкина, сосланного в ссылку в село Михайловское.

И она уже им восхищена... Вот она, волшебная сила искусства. Некрасивый кучерявый юноша превратился в желанного кумира. Как она пишет, "я страстно хотела увидеть его".

Она едет к тетке в Тригорское, которое находилось вблизи Михайловского, чтобы встретиться с ПЕРВЫМ русским поэтом (ну как современные фанатки - захотела, и рванула из тьмутаракани на концерт поп-звезды в областной центр; за кулисы за стольник пробралась... но добилась... увидела!., а может и еще чего добилась...), и гостит там с середины июня по 19 июля 1825 года (нормально, больше месяца без мужа, без троих дочерей, - оторвалась по полной программе!) вместе со своей двоюродной сестрой П.А.Вульф-Осиповой и двумя ее дочерьми, одна из которых, Анна Николаевна, увлеклась Пушкиным и сохранила глубокое безответное чувство на всю жизнь.

Гений поэта, похоже, оказывал на женщин огромное влияние; впрочем, женщинам в любые времена нравились мужчины талантливые, известные и сильные духом и телом.

Весь месяц, который Керн провела у тетки, Пушкин почти ежедневно появлялся в Тригорском, читал ей свои стихи, слушал, как она пела. За день до отъезда Керн вместе с теткой и сестрой побывала в гостях у Пушкина в Михайловском, где они вдвоем ночью долго бродили по запущенному саду, но, как утверждает Керн в своих воспоминаниях, подробностей разговора она не запомнила.

Странно... впрочем, может и не до разговоров было...

На другой день, прощаясь, Пушкин подарил ей экземпляр первой главы Евгения Онегина, между листов которого она нашла сложенный вчетверо лист бумаги со стихами "Я помню чудное мгновенье..."

Пять писем, написанные им вслед Анне Петровне Керн, и бережно сохраненные ею, слегка приоткрывают тайну их взаимоотношений. К сожалению, письма Керн к Пушкину не сохранились, что делает картину неполной.

Вот несколько цитат: "Ваш приезд в Тригорское оставил во мне впечатление более глубокое и мучительное, чем то, которое произвела наша встреча у Олениных." "... я бешусь, и я у ваших ног." "...умираю с тоски и могу думать только о вас."

Неизвестно, что отвечала ему Керн, но в следующем письме он пишет: "Вы уверяете, что я не знаю вашего характера. А какое мне до него дело? очень он мне нужен - разве у хорошеньких женщин должен быть характер? главное - это глаза, зубы, ручки и ножки... Как поживает ваш супруг? Надеюсь, у него был основательный припадок подагры через день после вашего приезда? Если бы вы знали, какое отвращение... испытываю я к этому человеку! ...Умоляю вас, божественная, пишите мне, любите меня..."

В следующем письме: "... я люблю вас больше, чем вам кажется... Вы приедете? - не правда ли? - а до тех пор не решайте ничего касательно вашего мужа. Наконец, будьте уверены, что я не из тех, кто никогда не посоветует решительных мер - иногда это неизбежно, но раньше надо хорошенько подумать и не создавать скандала без надобности. Сейчас ночь, и ваш образ встает передо мной, такой печальный и сладострастный: мне чудится, что я вижу... ваши полуоткрытые уста... мне чудится, что я у ваших ног, сжимаю их, ощущаю ваши колени, - я отдал бы всю свою жизнь за миг действительности".

В предпоследнем письме: "Если ваш супруг очень вам надоел, бросьте его... Вы оставляете там все семейство и приезжаете... в Михайловское! Вы представляете, как я был бы счастлив? Вы скажете: "А огласка, а скандал?" Черт возьми! Когда бросают мужа, это уже полный скандал, дальнейшее ничего не значит или значит очень мало. Согласитесь, что проект мой романтичен! А когда Керн умрет - вы будете свободны, как воздух... Ну, что вы на это скажете?" (Кстати, Е.Ф.Керн умрет только через 16 лет в 1841 году в возрасте 76 лет - крепкий был старичок.)

И в последнем, пятом письме: " Всерьез ли вы говорите, будто одобряете мой проект? ... у меня голова закружилась от радости. Говорите мне о любви: вот чего я жду. Надежда увидеть вас еще юною и прекрасною - единственное, что мне дорого."

Наверное, нельзя проводить прямых параллелей между письмами Пушкина и тем, что в начале 1826 года Анна Петровна Керн оставляет мужа-генерала и уезжает в Петербург с дочерьми, отцом и сестрой, потому что еще в возрасте 20 лет (она родилась 11 февраля 1800 года) она пишет в своем дневнике: "...судьба моя связана с человеком, любить которого я не в силах и которого... почти ненавижу. Я бы убежала... только бы избавиться от этого несчастья - разделять судьбу с таким грубым неотесанным человеком."

Через несколько дней после того, как Пушкин в Тригорском подарил Керн листок со стихами, он закончил письмо к одному из друзей такими словами: "Чувствую, что духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить". А что, если не любовь, заставляет человека творить? Хотя многие пушкинисты полагают, что его увлечение не было особенно глубоким. И ход их невысказанных мыслей можно понять: в глухомань, в ссылку к Поэту приехала восторженная женщина, а поэт был просто мужчиной, который был поэтом...

22 мая 1827 года Пушкин после освобождения из ссылки вернулся в Петерберг, где в доме его родителей, как пишет А.П.Керн "я бывала почти всякий день". Сам он жил в трактире у Демута на Мойке (одна из лучших петербургских гостиниц) и "иногда заходил к нам, отправляясь к своим родителям."

Вскоре отец и сестра уехали, и А.П.Керн стала снимать маленькую квартирку в доме, где жил друг Пушкина поэт барон Дельвиг со своей женой. По этому поводу Керн вспоминает, что "однажды, представляя одному семейству свою жену, Дельвиг пошутил: "Это моя жена", и потом, указывая на меня: " А это вторая"."

"Пушкин... часто входил ко мне в комнату, повторяя последний написанный им стих...", "...посещая меня, он рассказывал о беседах с друзьями.., " "...хотел было провести у меня несколько часов, но мне нужно было ехать к графине Ивелевич..." - обтекаемо вспоминает Анна Петровна их отношения в этот период.

Вересаев пишет, что только в Москве Пушкин, когда былая страсть поугасла, узнал Керн как женщину, хотя некоторые авторы пишут, что впервые это произошло в Михайловском. Пушкин тут же в письме похвастался своему приятелю Соболевскому, не стесняясь в выражениях и пользуясь к тому же лексиконом извозчиков (извините за неблагообразную цитату - но что есть, то есть): "Ты ничего не пишешь мне о 2100 руб., мною тебе должных, а пишешь мне о m-me Kern, которую с помощью Божьей я на днях выеб".

Как у всех поэтов, так и у Пушкина, влюбленность прошла быстро. Чуть позже Пушкин напишет Вульфу с легкой издевкой: "Что делает Вавилонская блудница Анна Петровна?" - имея в виду ИХ (Керн и Вульфа) отношения. А еще через десять лет в письме к жене Пушкин назовет Анну Керн дурой и пошлет к черту.

Отчего же столь грубо? Вересаев объясняет это так: "Был какой-нибудь один короткий миг, когда пикантная, легко доступная многим (но не влюбленному поэту (авт)) барынька вдруг была воспринята душою поэта как гений чистой красоты, - и поэт художественно оправдан".

Получившая хорошее домашнее образование, обладающая самостоятельным мышлением, увлеченная литературой, она всегда тянулась к людям умным, душевным, талантливым, и никогда ни раньше, ни потом она не жила такой богатой духовной жизнью, как в это время. Среди ее друзей была вся семья Пушкиных, семья Дельвигов, Вяземский, Крылов, Жуковский, Мицкевич, Глинка, Баратынский. Уже в старости, когда ей было почти шестьдесят, впечатления от общения с ними она отразит в воспоминаниях, которые носят столь пуританский характер, что Пушкин и его окружение выглядят законченной бронзовой композицией, где Глинка "добрый и любезный человек", "милый музыкант" с "приятнейшим характером", Мицкевич "постоянно любезен и приятен", а барон Дельвиг "любезен, добр и приятен".

Лишь иногда она описывает живые реальные лица, где Пушкин, "...опрометчив и самонадеян... не всегда... благоразумен, а иногда даже и не умен", и что "... кружок даровитых писателей и друзей, группировавшихся около Пушкина, носил на себе характер беспечного, любящего пображничать русского барина... с желанием умно и шумно повеселиться, а подчас и покутить."

За эти слова ее часто обвиняют в необъективности, но, наверное, зря. Истинный талант не нуден и не скучен, творит, как дышит, легко и незаметно для окружающих, и не возносит себя на пьедестал при жизни, а жизнью этой наслаждается.

С немалой долей юмора она вспоминает, что "Баратынский никогда не ставил знаков препинания, кроме запятой, а Дельвиг рассказывал, что Баратынский будто бы спрашивал у него: "Что называешь ты родительным падежом?"

Из воспоминаний невозможно определить степень ее близости с Пушкиным в данный период, но предполагать, что у Пушкина было особое отношение к А.П.Керн, некорректно, потому что в 1828 году, как пишут исследователи, он уже был увлечен Анной Алексеевной Олениной и даже просил ее руки.

Кстати, Пушкин, как замечает сама Керн, "был невысокого мнения о женщинах, его очаровывало в них остроумие, блеск и внешняя красота", а не добродетель. Однажды, говоря о женщине, которая его страстно любила (по-видимому, речь шла об Анне Николаевне Вульф), он сказал: "...нет ничего безвкуснее долготерпения и самоотверженности".

Некоторые биографы, анализируя ее (Керн) девический "Дневник для отдохновения", писанный ею в 20 лет, утверждают, что в нем содержатся свидетельства какой-то особой ее склонности с ранних лет к кокетству и флирту, развившейся впоследствии, но не все с этим соглашаются.

Что в нем? Описания балов ("...сейчас четыре часа пополудни, а я только что встала с постели, так устала от бала"), чай и танцы у губернатора, описание увлечения каким-то "достойным предметом, что завладел" ее душой. Она пишет: "...признаюсь, что первый раз люблю я взаправду, и все другие мужчины мне безразличны". "Любить - тужить, но не любить - не жить. Итак, я хочу терзаться, тужить и жить, покуда богу будет угодно переселить в вечность". (Кстати, когда ей было семьдесят лет, она писала, что во времена ее молодости у молодежи "не было того легкомыслия.., той распущенности, какая бросается в глаза теперь..."). О каком "достойном предмете" идет речь, неизвестно, но известно, что генерал Керн отчитывает ее за то, что "меня-де видели, я-де стояла за углом с одним офицером", "в карете он (Керн) принялся орать, как зарезанный, что ...никто на свете не убедит его, что я остаюсь дома ради ребенка, он знает настоящую причину, и ежели я не поеду (на бал), то он тоже останется".

Отвращение к мужу у нее столь велико, что она пишет:"... даже моя дочка не так дорога мне..., будь это дитя от ..., оно бы мне дороже было собственной жизни".А некоторые странные эпизоды, связанные с причудами престарелого мужа-генерала достойны страниц современного скандального желтого издания.

В доме генерала поселяется его племянник, который на год моложе Анны Петровны, и в ее записях, означенных в дневнике "В 10 часов вечера, после ужина" буквально следующее: "Сейчас была у П. Керна (племянника генерала) в его комнате. Не знаю для чего, но муж во что бы то ни стало хочет, чтобы я ходила туда, когда тот ложится спать. Чаще я от этого уклоняюсь, но иной раз он тащит меня туда чуть ли не силой. А этот молодой человек... не отличается ни робостью, ни скромностью... ведет себя, как второй Нарцисс, и воображает, что нужно быть по меньшей мере изо льда, чтобы не влюбиться в него, узрев в столь приятной позе. Муж заставил меня сесть подле его постели.., все спрашивал меня, не правда ли, какое у его племянника красивое лицо. Признаюсь, я просто теряюсь и придумать не могу, что все значит и как понять такое странное поведение."

В тридцатых годах в судьбе Анны Петровны Керн происходят события, которые в корне меняют ее петербургский образ жизни. 18 февраля 1831 года состоялось бракосочетание Пушкина с блистательной Натальей Николаевной Гончаровой, с той, "которую любил два года..." - как писал он в наброске автобиографической повести "Участь моя решена. Я женюсь.", то есть с 1829 года его сердце принадлежало Наталье Николаевне.

Вскоре, в том же 1831 году, умирает Дельвиг. Со смертью Дельвига и женитьбой Пушкина оборвалась связь А.П.Керн с этим кругом близких и дорогих ей людей.

Последующие годы принесли А.П.Керн много горя. Она похоронила мать, муж требовал ее возвращения, она пробовала заняться переводами, чтобы иметь "средства к существованию", но не хватило опыта и умения, и из этого ничего не вышло.

Известны несколько резких и насмешливых слов Пушкина по поводу ее переводов, но пушкинисты отмечают, что неизменным остается его дружеское к ней отношение. Пушкин даже помогал ей в хлопотах по выкупу родового имения, которые, к сожалению, не увенчались успехом.

А первого февраля 1837 года она "плакала и молилась" в полумраке Конюшенной церкви, где отпевали Пушкина.

Но жизнь продолжалась. В нее, по-прежнему привлекательную в свои 37 лет, без памяти влюбляется троюродный брат, воспитанник кадетского корпуса, А.В.Марков-Виноградский, по возрасту много ее моложе, и она отвечает взаимностью. Он приносит ей в жертву все: карьеру, материальную обеспеченность, расположение родных. В 1839 году у них рождается сын (это уже четвертый ребенок Анны Керн), которого называют Александром.

В 1841 году умирает генерал Керн, а в 1842 году Анна Петровна официально оформляет брак с А.В.Марковым-Виноградским и принимает его фамилию.

Она отказывается от звания "превосходительства", от солидной пенсии, назначенной ей за генерала Керна, от поддержки отца. Это был еще один смелый шаг в ее жизни, на который решилась бы далеко не каждая женщина ее круга.

Они прожили вместе почти сорок лет. Материальная необеспеченность, доходившая временами до крайней нужды, всевозможные житейские невзгоды неотступно преследовали их. Однако никакие трудности не смогли нарушить союза этих двух людей; они, по их собственному выражению, "выработали себе счастье".

В 1851 году Анна Петровна писала: "Бедность имеет свои радости, и нам всегда хорошо, потому что в нас много любви. Может быть, при лучших обстоятельствах мы были бы менее счастливы. Мы, отчаявшись приобрести материальное довольство, гоняемся за наслаждениями души и ловим каждую улыбку окружающего мира, чтоб обогатить себя счастьем духовным. Богачи никогда не бывают поэтами... Поэзия - богатство бедности..."

После смерти Пушкина Анна Петровна ревностно хранила все, что хоть в какой-то степени было связано с памятью о поэте - от его стихов и писем к ней до маленькой подножной скамеечки, на которой ему случалось сидеть в ее доме.

И чем дальше уходило в прошлое время их знакомства, тем сильнее чувствовала Анна Петровна, как щедро была она одарена судьбой, которая свела ее на жизненном пути с Пушкиным. И когда к ней обратились с предложением рассказать о ее встречах с поэтом, она сделала это охотно и быстро. В это время ей было около шестидесяти лет: что ж, это только как нельзя верно соответствует пушкинским строкам "...все мгновенно, все пройдет, что пройдет - то будет мило".

Позднее П.В. Анненков упрекал ее: "... вы сказали менее того, что могли и должны были сказать", в том, что воспоминания должны были бы вылиться в записки и " при этом, понятно, уже пропадает всякая необходимость полудоверий, умолчаний, недоговоров как в отношении себя, так и в отношении других... фальшивых понятий о дружбе, о приличии и неприличии. Конечно, для этого надобно отделиться от маленьких и пошленьких соображений мещанского понимания морали, допускаемого и недопускаемого..." Общественность ожидала пикантных подробностей и скандальных откровений?

После 1865 года Марковы-Виноградские вели странническую жизнь - то жили у родных в Тверской губернии, то в Лубнах, то в Москве. По-прежнему их преследовала ужасающая бедность.

Анне Петровне даже пришлось расстаться с единственным своим сокровищем - письмами Пушкина, продать их по пяти рублей за штуку (для сравнения, при жизни Пушкина очень роскошное издание "Евгения Онегина" стоило двадцать пять рублей за экземпляр). К месту сказать, ранее оригинал стихотворения "Я помню чудное мгновение" композитор Глинка попросту утерял, когда сочинял на него свою музыку, кстати, посвященную дочери Анны Керн, в которую (в дочь) Глинка был безумно влюблен... так что у бедной женщины к концу жизни, кроме воспоминаний, ничего не осталось... печально...

В январе 1879 года "от рака желудка при страшных страданиях" скончался А.В.Марков-Виноградский, а через четыре месяца в Москве в скромных меблированных комнатах на углу Тверской и Грузинской в возрасте семидесяти девяти лет закончила свой жизненный путь и Анна Петровна Маркова-Виноградская (Керн).

Хрестоматийно известен ставший легендой рассказ о том, что "гроб ее повстречался с памятником Пушкину, который ввозили в Москву". Было это или не было, доподлинно неизвестно, но хочется верить, что было... Потому что красиво...

Николай Латушкин

Полностью "Скандальная жизнь и трагедия Анны Керн" : http://www.latuk.narod.ru/kern.htm

Анна Петровна похоронена на погосте возле старой каменной церкви в деревне Прутня, что в 6 километрах от Торжка — дожди размыли дорогу и не позволили доставить гроб на кладбище, «к мужу». Точное место захоронения на кладбище в Прутне к настоящему времени установить невозможно, однако на кладбище есть символическое надгробие.



Еще
Альковный список Анны Керн : http://statehistory.ru/5514/Alkovnyy-spisok-Anny-Kern/