June 1st, 2016

Теолог-позитивист о теодицее

Еще один важный для теологии Суинберна узел проблем – это проблема теодицеи и проблема свободы воли. Обладает ли всеблагой Бог правом требовать от человека выполнения тех или иных действий, и есть ли у людей обязательство выполнять всё, что бы он ни приказал? Здесь возникает трудность, имеющая название «дилемма Евтифрона»[iii]: «Является ли то, что Бог велит нам делать, обязательным, потому что Он велит это делать, или Он велит это делать, поскольку это всё равно является обязательным?.. Например: убийство плохо потому, что Бог его запрещает, или Он его запрещает, потому что оно плохо?» [Суинберн 2007, 102]. На первый взгляд может показаться, что Суинберн накладывает некоторые ограничения на действия Бога, отвечая на этот вопрос. Однако эта линия мысли идет еще от Фомы Аквинского и Дунса Скота. Аквинат со всей ясностью показал, что Бог не может сделать того, что является логически невозможным; см.: [Фома Аквинский 2004, 92–99]. Так и в области морали:

…будучи благим в основе Своей, Бог не станет требовать от нас действий, противных любому начальному принципу нравственности. Впрочем, предположение о том, что существуют некие действия, моральный статус которых не может изменить даже Бог (например, Он не может сделать обязательным приказание мучить детей ради удовольствия), может показаться ослабляющим всевластие Бога. Оно оставляет Бога всевластным лишь в том случае, если то, что мучить детей ради удовольствия плохо, является логической необходимостью; ибо тогда неспособность Бога сделать мучения обязательными будет подобна его неспособности делать нечто существующим и несуществующим одновременно; и, таким образом, не станет ограничением Его всемогущества» [Суинберн 2007, 103].

Суинберн полагает, что существует ряд дополнительных условий, которые должны быть выполнены, чтобы существование зла было совместимо со всеблагостью Бога. Одно из них – так называемое «относительное условие» (comparative condition), состоящее в том, что зло в этом случае служит превышающему благу. Естественное зло самим фактом своего существования обеспечивает наличие особенно ценных эмоций (отвага, сострадание и пр.) и свободного выбора. Американский философ Уильям Роу предложил в качестве иллюстрации явно бессмысленного зла гибель олененка во время лесного пожара [Rowe 1979]. Этот пример широко обсуждался в теологической и философской литературе. Какому превышающему благу может послужить мучительная гибель невинного существа? Суинберн отвечает на этот вопрос:

Риск потерять жизнь не возникнет до тех пор, пока жизнь не была кем-то потеряна. Животное не может осознать опасность лесного пожара, избегать ее и уводить оттуда своих детенышей, до тех пор, пока эта опасность не возникла объективно. Это невозможно до тех пор, пока некоторые животные, такие как оленята, не погибнут в лесном пожаре. Вы не сможете осознанно избежать лесного пожара или стараться спасти свое потомство от лесного пожара до тех пор, пока не существует реальная опасность погибнуть в огне пожара. Намеренные действия по спасению кого-либо вопреки опасности, были бы просто невозможны, если бы опасность не существовала или не сознавалась [Суинберн 2014, 325].

Иными словами, гибель несчастного оленёнка служит превышающему благу: она даёт информацию другим особям.
С этим условием пересекается другое условие, так называемый аргумент от потребности в знании. Суинберн исходит из того, что относительно любого зла можно сказать: был какой-то момент в истории человечества, когда это зло произошло впервые. Тогда у людей появляется возможность корректировать в дальнейшем свои действия с учетом того знания, которое они получили благодаря случившемуся.

Рассмотрим случай чьей-то травмы или гибели в аварии, который привëл к изменениям, предотвратившим возникновение сходных ситуаций (например, кто-то погиб в железнодорожной катастрофе, что привело к введению новой системы железнодорожной сигнализации, предотвратившей подобные случаи). Родственники погибшего в такой ситуации часто говорят, что, по крайней мере, он погиб (или пострадал) не напрасно. Они считают, что было бы бóльшим несчастьем, если бы его смерть была полностью бесполезной. Это благо для нас, если наш опыт не пропадает, а служит на благо другим, является средством получения другими такой пользы, которую они не получили бы никаким другим способом, что отчасти компенсирует этот опыт [Там же, 344].

Суинберн рассматривает и другие условия, позволяющие, чтобы существование зла было совместимо со всеблагостью Бога, в частности, такой параметр, как количество зла. По мнению Суинберна, существует количественный предел зла, которое Бог позволяет людям (и животным) причинять ради добра, которое оно делает возможным.
С данной трактовкой теодицеи связано и понимание Суинберном проблемы свободы воли. Он уделяет этой проблеме значительную часть книги «Существование Бога», этой же теме целиком посвящена книга «Ум, мозг и свободная воля» (Mind, Brain, and Free Will, 2013). Суинберн считает, что наличие свободной воли позволяет людям делать существенный выбор, позволяет серьёзно и ответственно относиться к другим людям и к окружающему миру:

…возможность помогать друг другу является для людей благом, но является ли также благом их возможность вредить друг другу? <…> Я предполагаю, что да. У Бога есть способность помогать или наносить ущерб. Если [рациональным] агентам дана возможность участвовать в делах Бога, они должны иметь такую же способность (хотя и в гораздо меньшей степени). В мире, где агенты могли бы помогать друг другу, но не могли бы вредить, они бы несли лишь очень небольшую ответственность друг за друга. Если моя ответственность за вас ограничена лишь тем, дам ли я вам видеокамеру или нет, но при этом я не в состоянии сделать вас несчастным, остановить ваше развитие, прекратить ваше образование, тогда я не несу за вас большую ответственность. В таком случае ваше благополучие не будет существенно зависеть от меня» [Там же, 300].

Естественная теология XXI в.: проект Ричарда Суинберна : http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1354&Itemid=52

Леворукий Уризен Блейка



Блейк сочинил собственного ретробога специально для своей мифологии, которая раскрывается во многих его поэтических произведениях. Этому Ветхому Бородачу художник даёт имя Уризен (от слова reason — разум). Почитать о блейковской версии мироустройства можно здесь (http://wikilivres.ru/Вильям_Блейк_(Жирмунский)). Согласно мифологии Блейка Уризен — это тот самый ограничитель человеческого разума, благодаря которому масштаб наших возможностей, и наших страданий ограничен скудными возможностями сознания. Он формалист, лицемерно исповедующий смирение и поощряющий насилие и отвечающий за возникновение всепоглощающего чувства вины, с которым сражается современная психотерапия. Короче, тиран и космической величины сволочь. По Блейку, Иисус является затем, чтобы исцелить синяки и ссадины, полученные человечеством от старого всемогущего Уризена.

Орудие труда Уризена — мегациркуль, которым тот разграничивает пространство, время, творит закон (становящийся князем мира сего), регламентирует объём наших мозгов и всю скорбную человеческую долю. Именно из-за циркуля-бластера к «Вечный днями» прилипло название «Великий архитектор».

Кроме того, Уризен создает мир левой рукой, а не правой.

http://www.livejournal.com/media/103035.html

Государственный музей-заповедник "Гатчина".Часть1.Большой дворец.История

Оригинал взят у boyko_nazarova в Государственный музей-заповедник "Гатчина".Часть1.Большой дворец.История
Автор - Майя_Пешкова. Это цитата этого сообщения
Государственный музей-заповедник "Гатчина".Часть1.Большой дворец.История.


 Гатчина, расположенная в 45 километрах от Санкт-Петербурга, входит в «жемчужное ожерелье» исторических дворцово-парковых ансамблей, раскинувшихся вокруг бывшей имперской столицы.                                               

                                           История  строительства и архитектура

Возникновение дворцово-паркового ансамбля в Гатчине относится ко времени правления императрицы Екатерины II. В 1765 году государыня сделала своему фавориту Григорию Григорьевичу Орлову роскошный подарок: Гатчинскую мызу. Живописный рельеф, родниковые озера, соединенные протоками и речками, позволили создать здесь уникальный пейзажный парк, центром которого стал неповторимый по своей архитектуре дворец.


                               

Портрет Екатерины II. Ф. С. Рокотов, 1763                

Для разработки проекта дворца Григорий Орлов совместно с Екатериной II пригласили итальянского архитектора Антонио Ринальди. Его проект удачно сочетал в себе элементы русской загородной усадьбы и английского охотничьего замка. В итоге Гатчинский дворец стал единственным замком в пригородах Петербурга. 

Collapse )

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru