April 20th, 2016

Крепости Крак де шевалье и Копорская крепость



Крак де Шевалье — крепость госпитальеров, расположенная в Сирии в 65 километрах от города Хомс на вершине горы высотой 650 метров.
http://www.livejournal.com/magazine/1470756.html
https://ru.wikipedia.org/wiki/Крак_де_Шевалье



Крепость в Копорье была заложена в 1237 году. Впервые упоминается в новгородских летописях в 1240 году, когда немецкие рыцари Ливонского Ордена построили в Копорском погосте деревянную крепость.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Копорская_крепость

Царь-ванна



Каждый россиянин знает о Царь-Пушке и Царь-Колоколе, но немногие знают, что в России есть ещё и Царь-Ванна!

Уникальный бассейн из монолита, вмещающий 8000 ведер воды, находится в Баболовский парке города Пушкин. Глыбу красного гранита с вкраплениями лабрадора зеленоватых тонов весом более 160-ти тонн доставили с одного из финских островов и полировали на месте в течение десяти лет (1818-1828).

Ванна имеет уникальные размеры: высоту 196 см, глубину 152 см, диаметр 533 см, вес 48 тонн. Ванну сначала установили, а затем возвели вокруг стены. К бассейну вела чугунная лестница с перилами, опирающаяся на чугунные колонны и снабженная смотровыми площадками. Все детали отливались на чугунолитейном заводе Ч. Берда.
Профессор Я. Зембицкий говорил, что "сие произведение русского художника тем более заслуживает внимания, что со времени египтян неизвестно ничего столь колоссального из гранита".

Уникальный Баболовский дворец пострадал во время войны. Рухнули его каменные своды. Лишь одна ванна, которой исполнилось в этом году 187 лет, прекрасно сохранилась.
Во время ВОВ немцы собирались вывезти ее, как редчайший экспонат, но не смогли.

Татарская Караболка



В деревне Татарская Караболка (Челябинская область) обитает 77-летний Нургали Сафиевич с певучей фамилией, напоминающей скороговорку — Мухаметрахимов.



Дедушка украсил своими резными наличниками и ставнями с диковинными зверями, голубками и жар-птицами 400 (!) домов в родной Караболке. То есть, вообще — все дома. Правда, на это у него ушло 70 лет (начал вырезать с 7 лет). Кто-то тратит жизнь в очереди за колбасой, а он потратил ее на то, чтобы подогнать деревню под свои идеалы прекрасного. Наверное, там где текут молочные реки в кисельных берегах татары живут в похожих домах с резными наличниками и жар-птицами.



Придет к Нургали старуха с косой, они еще посидят на дорожку, любуясь нарядной деревней, украшенной деревянными серьгами и платками. А потом тихо пойдут.

Русский Париж



Чтобы попасть в Париж, нужно ехать на автомобиле по трассе Челябинск – Магнитогорск, затем свернуть на Фершампенуаз. Париж будет примерно в 50 километрах от поворота. Узнаете его по Эйфелевой башне. Сены тут нет, а вот сена – сколько угодно!



В Париже живут нагайбаки – редкий 10-тысячный народ со своим языком и своей культурой. Нагайбаки – это фактически перешедшие в православную веру татары. Случилось это еще при Иване Грозном. Позже их присоединили к Оренбургскому казачьему войску, в составе которого они воевали по всей Европе. Тихий поселок с громким названием основали казаки атамана Платова в 1842 году как военное поселение Оренбургского казачьего войска. Сначала он был просто «пунктом номер 4» в новолинейной сторожевой линии из 18 казачьих станиц. И лишь через год Париж был назван Парижем в честь победы русской армии в 1814 году и в память о казаках, квартировавшихся здесь после триумфальной победы над Наполеоном.



Главная достопримечательность Парижа – уменьшенная копия Эйфелевой башни — появилась на площадке возле Дома культуры не случайно. В 2005 году, по инициативе бывшего главы Нагайбакского района Каирбека Сеилова, ее воздвиг один из местных операторов сотовой связи для обеспечения коммуникации трех близлежащих районов и трассы Магнитогорск-Челябинск. До внедрения мобильных коммуникаций во всем населенном пункте было всего три стационарных телефона, сегодня у 500 парижан из 2000 есть мобильные.



Высота башни 50 метров, что в 6 раз ниже оригинала. На сооружение конструкции ушло три месяца. Эйфелева башня, заказанная на Златоустовском заводе металлоконструкций, обошлась на 4 миллиона руб. дороже типовой вышки (12 мил руб. вместо 8 млн.). Однако областная администрация надеется, что вышка станет визитной карточкой Нагайбакского района и привлечет в село туристов.



У основания южноуральской Эйфелевой башни установлена табличка: «Башня построена во славу русских воинов-победителей». А вечером башня, также как и настоящая, подсвечивается, проливая свой романтический свет не на Елисейские, а на самые настоящие поля.

Недалеко от вышки находится «Парижский музей истории села». В планах у жителей Парижа – открытие своего «Мулен-Руж», куда потянуться и любители экзотики из столиц, и соседи из уральских Фершампенуаза, Берлина, Лейпцига, Касселя, Варны, Арси-Сюра, Балкан. А как вы думали называются соседние села…

Драконица Тиамат



Несколько дней назад Интернет взбудоражили фотографии одного странного человека. На первых фотографиях Ричард Эрнандес, так звали мужчину, он со своим ребенком. Мы видим нормальное, даже по-своему красивое человеческое лицо. На другой он все еще выглядит как нормальный человек, но уже в маскарадном костюме, в которых ходят на гей-парадах. А вот дальше идет какая-то жуть.

В какой-то момент Ричард решил, что на самом деле он не мужчина, а женщина по имени Ева Тиамат Бафомет Медуза. Впрочем, вскоре он пришел к выводу, что он вообще не человек, а драконица. В ходе ряда болезненных операций Ричарду-Тиамату отрезали уши, ушили нос, разрезали язык, чтобы он был как у змеи, вшил в лоб рога, покрыли лицо и руки сплошной татуировкой, имитирующей драконью чешую. Он (или она?) потратил на все эти операции более $30 000. Теперь Тиамат предпочитает местоимение «оно» (it), которое в английском обычно относится к диким животным.

Тиамат описывает себя так: «Леди-дракон, трансгендер в процессе преображения в человека-драконицу, превращения в рептилоида, когда я сбрасываю мою человеческую кожу, так, что мой облик и моя жизнь в целом оставляет мою человеческую природу позади».



Результат всех этих преображений выглядит жутко. Но не менее жутко выглядят общественные перемены, в рамках которых это стало возможно.

Еще недавно для всех было бы очевидно, что бедный Ричард тяжело болен, и по склонности к самокалечению нуждается в тщательном надзоре, а те, кого он подрядил делать ему все эти операции, – негодяи, заслуживающие тюрьмы.

Англосаксонская цивилизация выросла под лозунгом «Control yourself!» – «Держи себя в руках!». Джентльмен и цивилизованный человек (и в этом его отличие от не-джентльмена и дикаря) держит свои эмоции, влечения и желания в строгой узде. В этом было влияние пуританского мирского аскетизма: человек приходит в мир, чтобы служить Богу, а не себе, и его достоинство и самоуважение держится на том, что он служит – Богу, стране, людям, мужественно претерпевая боль и лишения, как неизбежную часть жизненного подвига. Рыцарю в сверкающих доспехах, истребителю драконов, неприлично думать о том, все ли его желания удовлетворены.



Именно мирской аскетизм и дух служения и сделал эту цивилизацию великой – как он делает великой любую цивилизацию, начиная, по крайней мере, с Древнего Рима. Цивилизация вообще начинается с победы над внутренним драконом, или, вернее, за невозможностью в веке сем победить его окончательно, с посажения его на крепкую цепь. Некоторые наши внутренние импульсы должны быть подавлены недрожащей рукой; некоторые другие – тщательно контролироваться.

Потому что, как об этом говорит весь человеческий опыт, если следовать своим импульсам, они разрушат и Вас, и Ваши отношения с ближними.

И вот в последние несколько десятилетий – а последние несколько лет этот процесс ускоряется по параболе – мы видим насаждение совершенно иного отношения. Любой импульс, любое хотение, любое обещание удовольствия заслуживает признания. Внутренних драконов надо выпустить на поверхность, холить и лелеять.

Человек, который оставлял семью ради того, чтобы пуститься на поиски удовольствий, раньше вызывал всеобщее порицание; сегодня его поздравляют с тем, что он проявил мужество и открыл свое подлинное Я.

Люди ищут чего бы еще выпустить из своих подземелий на поверхность и встречают являющихся драконов аплодисментами. Вот, например, Брюс Дженнер – легкоалет, который в 65-летнем возрасте объявил себя женщиной и сделал операцию по перемене пола – его объявили «женщиной года». Более того, в ряде штатов США уже объявлен преступной дискриминацией отказ допускать трансгендров (то есть лиц, психологически относящих себя к противоположному полу) в туалеты и душевые, предназначенные для биологически противоположного пола. Мужчина имеет защищенное законом право явиться в женскую раздевалку – на том основании, что психологически он ощущает себя женщиной.

Если Вам это кажется злой и неумной шуткой, Вас можно понять, но это, увы, не шутка.

Поэтому «драконица Тиамат» – это не одинокий фрик, это часть широкого и побеждающего «культурного» движения. Движения, которое стремится навязать себя всему миру в качестве новой и обязательной нормы. Кто-то может сказать, что либерализм предполагает свободу, и если Ричард Эрнандес желает преобразиться в драконицу – это его лицо и тело, и он имеет полное право, даже если нам его поведение кажется глупым. Кто мы такие, чтобы диктовать норму?



Но это будет неправдой. Либерализм на самом деле – это идеология жестких запретов и сурового принуждения к идеологической ортодоксии. Женщин законодательно принуждают разделять раздевалки с трансгендерами. Христианских предпринимателей (например, пекарей) законодательно принуждают к обслуживанию гей-мероприятий. Либерализм ничуть не смущается прибегать к государственному принуждению для того, чтобы продвинуть свои взгляды. Речь никоим образом не идет о свободе людей делать то, что каждый из них считает правильным – речь идет только и исключительно о свободе драконов. Не об отмене нормы как таковой – хотя когда на «норму» ссылаются консерваторы, либералы объявляют понятие нормы устаревшим и бессмысленными, – а о возведении извращенности в норму, за которой стоит сила крупных корпораций, медиа и государства. О создании ситуации, в которой каждый несогласный подлежит травле, как «бигот» и «хейтер».

Тиамат находится вполне в рамках этой либеральной ортодоксии, а вот, например, христиане-пекари из Орегона, которых разорили за отказ печь пирог для гей-свадьбы – нет.
В этой ситуации, когда либерализм пытается навязать себя всему миру, христианам стоит просто сказать «нет». Нет, это не разум и свобода, это принуждение к самому прискорбному безумию.

И это не прекрасный плод западной цивилизации – это то, что ее убивает и, возможно, убьет.

http://pravoslavie.fm/articles/drakony-i-rycari-sergey-khudiev/

Дети халифата

Али Абдулла из арабского племени джбур, самой многочисленной народности восточной провинции Сирии. «Племя, которое мы потеряли», — как-то обронил мой коллега, сириец Артур Кебеков. Джбур почти полностью перешли на сторону ИГИЛ.

«Дауля», как называют своё квазигосударство игиловские радикалы, проглатывает представителей всех народностей и этнических групп, чтобы переварить их и сделать частью своего чёрного пятна, разрастающегося по Ближнему Востоку. Чем больше ингредиентов в этом сплаве — тем он прочнее и разрушительней.

Вот и пятнадцатилетний Али автоматически называет игиловцев «дауля». Не отдавая себе отчёта в том, какая работа уже проделана с его мировозрением. Ведь «дауля» в переводе с арабского значит «государство». Для Али сейчас государство — это Аш-Шаддади при террористах.

Формула «нет государства, кроме ИГИЛ, а аль-Багдади халиф его» не оставляет сознание граждан даже после того, как экстремисты оставляют населённые пункты. ИГИЛ отступает, но остаётся. С ужасом понимаешь: да это же по-прежнему их территория. Радикалы потеряют власть над Аш-Шаддади только тогда, когда он перестанет быть «Шатдатом» вилаята Аль-Барака. А пока он именно так обозначен табличкой на въезде. Название выведено кириллицей. Да и Али, как видно, русская речь уже знакома.

«Русс?» — к нам присоединяется сверстник Али из уличной компании. Ребята сначала поглядывают с опаской, но при виде камеры и увлечённого разговора их товарища детское любопытство берёт верх. Знакомимся, парня зовут Мухаммад Нур, он тоже какое-то время жил в Аш-Шаддади при террористах.

— Кто лучше всех воюет в ИГИЛ?

— В «дауля»? Воюет? Конечно, иностранцы.

— Откуда?

— Из Чечни.

— Ты их видел?

Мухммад Нур начинает как будто разыгрывать театральную сценку. Артистизма ему не занимать. Мимикой изображает иностранцев, руками показывает длину бороды и форму одежды.

— Светлая кожа и тёмные длинные волосы, глаза маленькие, ходят группами с детьми, носят камыс. Они учили своих детей, как нужно притеснять людей.

— Дети должны притеснять людей?

— Несколько дней назад ребёнок игиловца из Чечни подошёл к старику, пытался его гнать на молитву, тот отказался, малыш забрал у него паспорт и с оружием отвел в исламскую полицию. Он старику в правнуки годился, но ругался на него, заставлял подчиняться. Вот как они себя вели.

— А с вами они хотели дружить? Может быть, в футбол предлагали вместе поиграть?

— Нет, они очень редко заезжали в наши районы. Жили в отдельном посёлке на окраине Аш-Шаддади, у них были свои магазины и мечети. Но когда они появлялись у нас, малыши совсем, то звали идти приносить присягу «дауля». Я, например, отвечал, что мне родители не разрешают. А они спрашивали, буду я в день суда слушать Аллаха или родителей.

— Но кто-то же поддавался на их уговоры?

Али снова подключается к беседе, оказывается, он знает об этом не понаслышке:

— Начинается всё с уроков религии. Преподают манхадж (идеологию), промывают мозги маленьким детям, а потом учат стрелять. Тренировать начинают прямо в мечетях. Сначала шариатский курс, а уже после отправляют в военный лагерь, там тебя уже готовят как воина. Мне удалось сбежать оттуда.

— Что это был за лагерь?

— База, где готовили «львят халифата».

— А далеко мечеть, где вас учили шариату?

— В двух шагах, хотите посмотреть?

Купол мечети и правда виден над соседним кварталом. В переулках оживление. Мужчины в длинных арабских халатах и женщины, одетые так, будто ИГИЛ ещё не ушёл или вот-вот вернётся. Они шепчутся и с осуждением поглядывают на сопровождающих нас мальчишек, каждому из которых тринадцать-четырнадцать. На суеверное бормотание старших они реагируют с лёгким пренебрежением. Мол, многое уже повидали, чего от журналистов каких-то прятаться.

Ворота в мечеть покорёжены, лёгкие рубцы от стрелкового боя. Заходить жутковато. Проносятся в голове предостережения губернатора Хасаки: «При отступлении террористы заминировали половину домов». Внимательно смотрим под ноги, нервы натянуты, как лески, которые боевики подводят к закладкам со взрывчаткой.

Али и Мухаммад ступают беспечно. Их уверенность успокаивает. Наверняка парни уже излазали всё вокруг и знают, что ловушек нет. Я привык доверять людям, но и рассказов о коварстве игиловцев наслушался достаточно. К тому же ребята сами признались, что проходили подготовку в специальных лагерях. Гоню прочь паранойю. Говорю себе: «Они дети, а не террористы». Но здесь эта аксиома сомнительна.

На полу мечети напитанные обсыпавшейся штукатуркой ковры. Голые стены, несколько полок с книгами. Слова Мухаммада Нура раздаются неожиданно басистым для его возраста эхом:

— Меня вызвали сюда на шариатский курс, а затем в «хусба» к следователю, потому что я не ходил молиться. Они нас пугали Страшным судом, рассказывали про рай и ад. У них есть свои учебники, они всё обосновывают Кораном. Моего двоюродного брата убедили, и он ушёл с ними воевать.

— Ты знаешь, где сейчас твой брат?

— Наверное, ушёл из города вместе с «дауля», теперь воюет где-нибудь в Дейр-эз-Зоре, а возможно, его уже нет в живых. Сами знаете, чему тут учат.

— Чему, например, учили вас?

Мухаммад Нур теряется впервые за время беседы. На вопрос отвечает Али:

— Здесь преподавал марокканец. Объяснял, что джихад — это не только воевать, взяв калашникова в руки. Джихад — когда берёшь литр горючего и сжигаешь дома неверующих.

— Много у него было учеников?

— Конечно, много. Он забирал детей прямо с улицы. Ходил и кричал в громкоговоритель, чтобы ему отдавали на обучение детей, которым исполнилось шесть лет.

— Но ведь не все родители отдавали детей в мечеть. Что грозило тем, кто противился?

— Отцов арестовывали. К примеру, я захотел воевать за «дауля», а отец мне запрещает. Я обращаюсь к ним с жалобой, отца забирают, иногда дело доходит до казни.

Мы вышли из мечети. Попросили ребят объяснить дорогу до места, где располагался лагерь военной подготовки детей. Они предупредили, что от него почти ничего не осталось. Петляем по шаддадским улочкам, с трудом выезжаем на окраину, к посёлку городского типа. Координаты, указанные парнями, верны.

Лагерь разрушен. Уцелела одна сторожевая будка метр на метр. Арабской вязью на ней выведено: «Пункт приёма бойцов в отряд «Львята халифата». Это было что-то вроде КПП. Внутри, на стене, как и положено, — правила несения службы на посту на русском и английском.

Аш-Шаддади потому и называли военной столицей ИГИЛ, что здесь располагалась ставка «рыжего генерала», министра войны радикалов. Второй человек в ДАИШ после «халифа» Абу Бакра Аль-Багдади. Выходец из Панкисского ущелья Абу Омар аш-Шишани (по паспорту — Тархан Батирашвили) лично курировал подготовку юных игиловских рекрутов. Тренировкой и обучением детей занимались его боевики, владеющие русским языком и приехавшие из республик Северного Кавказа и стран Средней Азии. Подросток Али Абдулла, сбежавший из лагеря, был знаком с русской речью, можно сказать, со школьной скамьи. Только вместо портфеля с тетрадями и карандашами ученики носили на занятия разгрузки с гранатами.

В Хасаку мы возвращались при полной темноте. Бойцы на блокпосту на въезде в город аж подскочили от неожиданности, когда наш микроавтобус притормозил перед шлагбаумом. Когда объяснили, откуда едем, это их ошарашило, назвали нас безумцами. Нам нечего было сказать в ответ. Только теперь мы начали по-настоящему понимать, от какого безумия они охраняют столицу восточной провинции Сирии.

Готовясь к этой поездке, я пересмотрел немало ютубовских видео, снятых террористами. На них «львята халифата» стреляли в головы приговорённых к казни, маршировали под команды инструктора, ловко обращались с автоматами, давали интервью. Все они были сняты парадно. Все они были кошмарны, но при этом оставляли ощущение постановки.

На видео, которое повергло меня в реальный ужас, не было крови. Не было вооружённых малышей в камуфляже. Снимали его не игиловские киношники. Происходящее напоминало беззаботный утренник. Абсолютно счастливая картина. Бородатый парень с белозубой улыбкой в окружении толпы детей как будто выкрикивает считалочку из всем известной и очень увлекательной игры. Наподобие «чай-чай-выручай». А дети — самые обычные сирийские дети — хором в сотни голосов подпевают ему искренне и счастливо.

Если бы не периодические отступления с традиционным «Аллаху акбар!», вообще нельзя заподозрить что-то неладное. Так ведут себя аниматоры в летних лагерях отдыха. Никаких призывов к кровопролитию. «Львы халифата прибыли! Львы халифата прибыли! Исламское Государство остаётся!» — заливаются детские голоса. Потом аниматор делает вид, что убегает от них по улице, продолжая распевать свое игиловское «чай-чай-выручай», и толпа детей несётся за ним, толкаясь и цепляясь. И бородатый парень уже где-то далеко впереди, а потоку бегущих за ним детей не видно конца.

Если можно представить сказку о Крысолове, воплощённую в жизнь самым реалистичным образом, это она и есть. Снято было на телефон жителем Пальмиры. (Место установил коллега Артур Кебеков по характерным пейзажам).

Хотелось поговорить с теми, кто видел эту сказку наяву. В Сирии десятки лагерей для «внутренних переселенцев» — семей, бежавших с оккупированных террористами территорий. Это и палаточные лагеря в приграничных зонах, и целые районы крупных городов — Дамаска, Хомса, Латакии, Тартуса.

Мы посетили один из лагерей в пригороде столицы. По сути, он представлял из себя большое общежитие, многоэтажное здание, поделённое на сотни комнат. Двор был набит малышами, они вряд ли осознавали, что ещё совсем недавно жили под ИГИЛ, переживали свои детские проблемы и радости. Мы начали обходить комнаты и расспрашивать взрослых, но быстро поняли, что это бесполезно. Мужчины и женщины отвечали на вопросы по шаблону, их страхи можно понять.

Увидев, что мы отчаялись и собираемся уезжать, сопровождавший нас глава поселения предложил заехать на традиционный сирийский кофе к его другу-художнику. Мужчина бежал из Пальмиры.

— Когда ИГИЛ захватило город, я три дня вообще не выходил из дома, потом решился. Пройдя квартал, я увидел на пятачке, где обычно покупал в палатке овощи, три обезглавленных тела. Сразу закружилась голова, я чуть не потерял сознание.

Ландшафтному дизайнеру М. под пятьдесят. Высокий колоритный мужчина с седыми усами, античной статью, длинными и изящными пальцами художника, глубоким взглядом. Слабым этого человека не назовёшь. Но и в нём «дауля» посеяло что-то такое, из-за чего он категорически просит не называть его имени и не показывать лица.

— Мы с женой прожили в Пальмире ещё десять дней после прихода игиловцев, а потом убежали через пустыню в Эль-Карьятейн, а оттуда уже добрались до Дамаска.

— Как игиловцы относились к детям в Пальмире?

— Это отдельная история. Взрослые боевики подходили к малышам и начинали очень дружелюбно общаться. «Сколько тебе лет? Как тебя зовут? Ахмад? Молодец, Ахмад! Ты вырастешь умным и сильным мальчиком! Вот тебе тысяча лир!»

— Что, прямо детям деньги раздавали?

— Да! Небольшие суммы, конечно, но я сам видел, это правда! Очень уважительно с ними обращались. А где-то спустя неделю устроили для детей кинотеатр под открытым небом. Установили большой экран, каждый вечер устраивали просмотры. Дети уже знали время и сами заранее собирались на площади.

— Что показывали?

— Свои видео, как идут в бой, тренируются. Рассказывали о героизме. После таких просмотров потом вперёд выходил молодой иностранец, тунисец или марокканец, кажется, и начинал их развлекать. Дети в нём души не чаяли. Я слышал у соседей, как малыши плакали, если родители не пускали их на эти собрания.

— А у самих игиловцев были дети?

— Многие из них чуть позже привезли в Пальмиру целые семьи. Но их дети не общались с местными малышами.

— Почему?

— У них так было заведено: взрослые общаются с нашими детьми, а их дети поучают наших стариков.

Пусть теперь кто-то мне скажет, что это не железный расчёт. Когда стариков учат морали пятилетние мальчишки, старикам волей-неволей становится стыдно. Когда к детям обращаются опытные боевики как к равным — ребёнок волей-неволей начинает гордиться и хочет стать таким же.

ИГИЛ постепенно изгоняют с захваченных территорий. Но чёрное пятно всё ещё живёт в неокрепших умах многих сирийских мальчишек.

https://life.ru/t/сирия/401662/dieti_khalifata