January 12th, 2016

Дугин о Боуи



ABSOLUTE BEGINNERS
(1996 «Независимая Газета» - 20 лет назад)

Дэвид Боуи известен как музыкант и актер; мало кто знает, что он является членом инициатической организации, исповедующей принципы "пути левой руки" и "телемизма". Поэтому не удивительно, что его песни, клипы и эстетические проекты имеют оккультное измерение.
Его песня "Absolute Beginners" - типичный образец такого многоуровневого "мессиджа", где эмоциональность и психологическая эстетика внешнего плана, скрывает эзотерическое ядро.

2. Подделка

"Absolute Beginner" - дословно "абсолютный начинающий" - словосочетание, содержащее в самом себе полное логическое противоречие. То, что является абсолютным - не "начинается", так как подлинно абсолютное, не имеет ни начала, ни конца, не возникает и не исчезает. И наоборот: то, что имеет начало - принципиально не абсолютно, но, напротив, относительно. Это философский аспект.

Есть противоречие и на чисто житейском уровне: попытка "начать с начала" у наших современников, их слабосильный и невыразительный протест против собственного вырождения, старения, оглупления, на фоне стремительно остывающей цивилизации, где энтропии, уже никто не противостоит и даже не пытается - в высшей степени сомнительны. Дети, точно по Гесиоду, рождаются сегодня с седыми висками и с колыбели норовят мыть машины и открывать счета в банках. Все признаки конца железного века. Какое уж тут "новое начало", да еще абсолютное...

Сам Боуи, несмотря на свою изобретательность и талант, вряд ли может всерьез претендовать на альтернативу. Он фасцинирует именно как декадент, как углубленный в тревожный нарциссизм перверт, как пожилой меланхолический англосаксонский извращенец, но совершенно не как герой или носитель "нового". В нем нет ни "абсолюта", ни "начала", скорее дурманящая экзотика разложения, аромат распадающейся плоти, укутанной в мондиалистские гаджеты.

Absolute Beginner - концепция, взятая Дэвидом Боуи из арсенала очень глубоких гностических доктрин. Она навеяла хорошую песню и странный клип.

3. Доктрина Звезды

Абсолютное Начало, которого нет и не может быть, тем не менее является осью запретного, героического знания, передаваемого по тайной цепи. Сквозь банальную статическую картину метафизики - внизу переменчивое относительное, вверху неизменное абсолютное - особая парадоксальная воля некоторых посвященных утверждала с риском для ума и жизни головокружительную, захватывающую перспективу. Есть нечто, что рассекает логический и религиозный дуализм - есть Вечное Начало, таинственный Луч, который "закрыт" с одной стороны, и "открыт" с другой. На этом луче все великие пропорции и соответствия трех миров теряют свой смысл. Верх и низ меняются местами, совершается невозможный немыслимый брак Небес и ада, о котором догадывался гениальный Блэйк.

Это называется "доктриной Звезды".

"Телемиты", последователи француза Рабле и англичанина Кроули (а именно от них Боуи позаимствовал концепцию своей песни, сам будучи членом братства O.T.O), считают, что "звездой является каждый мужчина и каждая женщина". Воплощение конечности и относительности, явный видовой неудачник, заканчивающий свою историю полнейшей пошлостью Мирового Банка и Мирового Рынка, откровенная биологическая подделка под гордое и чистое ангелоподобное существо - человек, с другой ("телемитской") стороны, несет в себе "звезду", пылающий ледяной луч. Сквозь убогое месиво его тщедушной душонки бьет странный, невозможный, головокружительный свет.

Это свет Абсолютного Начала, того, которого не может быть.

4. Черные лучи

Почва уходит из-под ног. Ценности традиции настолько вырождаются и профанируются, что противостоять вялому нигилизму уже не в состоянии. Консерватизм и прогресс - два лика одного и того же процесса - дегенерации. От бурной некогда истории остались голод, похоть и полиция. Все знаки говорят о том, что мы предельно далеки от Начала. Как старого, так и нового. Пассионарность истрачена полностью.

Что же имеют в виду "телемиты", - чьи тревожные идеи весьма далеки от оптимизма нью-эйдж или пенсионеров-теософов, - когда утверждают за каждым парадоксальную возможность "звезды" - "нового начала"? Конечно же, речь идет не о вульгарном "обращении", "просветлении", "обретении истины" и т.д. Посмотрите, на этих "неофитов" всех религий и культов - затравленный взгляд, всполохи блаженной глупости, странная жестикуляция явно внутренне нездоровых тел... Они отходят, дергаясь и шипя, а отнюдь не обретают или зачинают.

Черный луч телемитской звезды скользит по иной траектории. Он не фиксируем извне, не схватываем привычными средствами. Он нарочито отпугивает и отталкивает, рядясь (провокационно) в ризы антиномизма. Он стремительно покидает того, кто хочет обратить преображающее наитие в систему. Он не поддается институционализации. Но он вечно и абсолютно мерцает в своем эоническом ритме вопреки воле циклов и сгущающейся массе темных эпох. Он сам выбирает себе формы и тела для проявления, стремиться к нему бессмысленно и бесполезно - его выбор произволен и неспровоцирован, не зависит от заслуг, достоинств и поступков, безразличен к "моральному облику" и успехам в дыхательных упражнениях.

Абсолютное Начало без пола, возраста, профессии, поста. Прорезающая завесу полоумного нагромождения атомов бритва кристального пробуждения.

5. Преданная альтернатива

Вопрос, на самом деле, центральный. No future - не просто броский тезис гротескного молодежного движения, которое к настоящему времени совершенно выдохлось. Тезис о "Конце истории", развитый Фрэнсисом Фукуямой, по сути то же самое, только взятое в оптимистическом soft ключе. Исчерпанность - основное открытие постмодерна. Триумф симуляции - радость нездоровая. Хитрые хищники электронной лжи настолько насилуют реальность, что окончат свое социальное манипулирование в кампании обезумевших машин. В конечном итоге, вся фантастическая литература XIX века стала технической банальностью в XX, того же вполне можно ожидать от XXI века. Особенно, если учесть, что большинство крупных фантастов (от Жюля Верна до Лавкрафта) были членами могущественных эзотерических организаций, активно участвующих в придании цивилизации заведомо заданного облика.

Никто из фантастов и футурологов "Нового Начала" не предсказывает. Прогнозы страшны, чем более далекое будущее - тем более оно выглядит чудовищным. И человек устремляется в ни от чего не спасающий нарциссизм, под лоскутные покрывала явно ложных и не успокаивающих формул. Как раскрашенные стервятники парят над развалом банкиры и телеведущие. Мертвые заклинатели трупов. Верить телемифам - превратиться в идиота; не верить - сойти с ума от одиночества (вокруг все верят). No star in sight.

Советская система как-то очень прохладно и тупо отнеслась к отчаянной попытке "новых левых" разработать альтернативную буржуазному строю идеологическую версию, путем модернизации (и пересмотра) традиционных антикапиталистических доктрин. Уютные аппаратчики поплевывали на отчаянные попытки нонконформистов вырваться к позитивному проекту. Уже тогда поняв неизбежный провал Совдепа, "новые левые" обратились к эзотеризму, гностицизму, другим (неортодоксальным для левых) дисциплинам.

По сходной траектории развивались и "новые правые", отбросившие шовинизм, ксенофобию и рыночность "старых правых", и открывших для себя ценности революции и социализма. Но всех "новых" - и правых и левых - совдеповские партократы (будущие "демократы" или "кэпээрэфники") обвинили в "нигилизме", а сами в скорости тупо рухнули раскормленными телами в похотливую гниль "реформ" и национального предательства. Снова, как тысячи раз в истории, настоящие нигилисты обвинили тех, кто стремился преодолеть нигилизм, в нигилизме.

Итог печален. Без помощи Москвы умные и честные, но бессильные "новые" были раздавлены Системой (Фуко, Делез, Дебор - самоубийство, у остальных естественная смерть или забвение) или выродились в "полицаев мысли" (Анри Бернар Леви, Глюксман, Хабермас и прочие подонки). Без болезненного духа огненного восстания сама Москва скатилась в силки Мирового Правительства.

Во всем никакого Начала, никакого намека, никакого шанса. В лучшем случае, надеются интеллигентные пессимисты, грядущая катастрофа пройдет сглаженно, как евтаназия. Что, в принципе, все "демократические" и "патриотические" издания имеют против "одномерного человека" Маркузе? Как "народ" в начале ницшеанского "Заратустры", возжелавший "последних людей", все сектора нашего общества с радостью остановились бы на "одномерном человеке", который возглавит "коалиционное правительство".

А песни Боуи слушали бы бывшие молодые люди (сейчас далеко за 30), потягивая пиво "Heineken".

6. Конец иллюзии

Альтернативы, Нового Начала, нет. Нет вовне (кругом подделки). Нет внутри (силы души остыли). И тем не менее, зреют гроздья гнева, плетутся сети заговора - мирового заговора против постылого настоящего.

Это заговор Звезды. В любом возрасте, в любом месте, в любом состоянии, в любое время, в любой ситуации, в любой позе - "каждый мужчина и каждая женщина" могут начать, могут открыть Абсолютное Начало, пронзить себя черным Лучом, не имеющим конца, проходящим сквозь циклы и эпохи вопреки всякой логике, всякой внешней предрасположенности, всякой причинно-следственной системе. Любой жизненный импульс, любой страстный порыв, любое пронзительное состояние может внезапно перейти за грань, если сделается чрезмерным, необузданным, превышающим смысл. Жадность и щедрость, аскетизм и разврат, ревность и верность, злоба и нежность, болезнь и сытость могут стать Абсолютным Началом, страшным громовым аккордом Новой Революции, единой и неделимой, правой и левой, внешней и внутренней.

Только нельзя допустить того, чтобы после пика наступил новый спад. Интенсивность должна только повышаться, за кульминацией должна следовать еще большая кульминация, перегрев индивидуальности должен зажигать внешний мир пламенем восстания - того восстания, которое является (по Сартру) единственной силой, спасающей человека от одиночества.

Абсолютное Начало не зависит от объективности, для него нет понятий "рано" и "поздно", "здесь" и "там". Тем лучше, если "nothing much to offer, nothing much to take"...

Конец цикла - это, в конечном счете, конец иллюзии, как сказал Генон.

Песня Боуи, сопровождающая чтение "Книги Законов", горечь абсента, которого Кроули называл единственной инициатической субстанцией среди алкогольных напитков ("зеленая богиня"), неожиданный накат эрото-коматоза, прекрасный и болезненный фанатизм экстремистской политической ячейки, случайно упавшая тень, похожая на кельтский крест ...

http://www.arcto.ru/article/92

Общество Соединенных Славян - от самообразования к цареубийственному заговору

Оригинал взят у naiwen в Общество Соединенных славян - историческая справка для игрового коммьюнити


В 1818 году на Украине артиллерийский юнкер Петр Борисов с группой друзей организовал кружок «Общество первого согласия», вскоре преобразованный в кружок «Общество друзей природы». Кружки были организованы по типу масонских лож и в основном ставили задачи самообразования и морального самоусовершенствования. Сам Петр Борисов в дальнейшем показывал, что «с младенчества был влюблен в демократию» и «с детства стал питать любовь к вольности и народодержавию».

В дальнейшем эти первоначальные кружки распались. В 1823 году Петр Борисов совместно со старшим братом Андреем и ссыльным польским студентом Юлианом Люблинским организовали на Украине в г.Новоград-Волынск новое общество, получившее название «Общество соединенных славян». Целью общества стало объединение всех славянских народов в одну республиканскую федерацию. Членами федерации должны были быть следующие страны: «Россия, Польша, Богемия, Моравия, Венгрия с Трансильванией, Сербия, Молдавия, Валахия, Далмация и Кроация» (венгров и румынов члены общества считали славянами). В обществе были приняты написанные Петром Борисовым «Правила» (или «Катехизис») и «Присяга», которую давали новые члены общества при приеме. В дальнейшем эти документы были переведены также на французский и польский языки.

Первыми членами нового общества стали молодые артиллерийские офицеры Иван Горбачевский и Владимир Бечаснов. В дальнейшем общество распространялось в основном среди младших офицеров войск III пехотного корпуса, расквартированных на Украине (артиллерийские офицеры Киреев, Андреевич, Пестов, поручик Пензенского пехотного полка Громницкий, офицеры Черниговского пехотного полка Соловьев, Кузьмин и Щепилло и др.), в общество принимались также гражданские чиновники и поляки. По некоторым данным, к лету 1825 года в обществе насчитывалось около 40-50 собственных членов. Для придания «бОльшего веса» своему обществу Петр Борисов рассказывал многим вновь принимаемым членам о том, что общество первоначально было основано в Петербурге, основателем же называл некоего сербского князя (эта версия вызвала большой интерес следствия, однако не подтвердилась)

Первоначально общество было ориентировано в основном на распространение просвещения, улучшение нравов и моральное самосовершенствование, цель общества – создание славянской федерации – воспринималась как отдаленная и никаких конкретных средств для ее достижения не указывалось. По своему социальному составу Общество соединенных славян серьезно отличалось и от Северного, и от Южного обществ: большинство его членов составляли выходцы из «дворянских низов», беспоместные и/или разорившиеся дворяне, младшие армейские офицеры, мелкие чиновники. Среди членов общества были даже люди недворянского происхождения – например, выслужившийся из «почтальонских детей» чиновник полевого комиссариата Илья Иванов и крестьянский сын Павел Выгодовский (Дунцов), подделавший свидетельство о дворянстве для поступления на гражданскую службу. Участники составили общую кассу (годовой взнос составлял 50 рублей, что немало для людей из этого социального круга) и планировали употреблять ее на покупку книг и на выкуп крепостных крестьян от особенно жестоких помещиков. Несмотря на то, что первоначальный кружок общества стремился к чтению и самообразованию, в дальнейшем по мере принятия новых членов в обществе оказалось много людей малограмотных и порой едва умевших писать. Характерен и достаточно однородный возраст большинства членов общества: на момент решающих событий почти всем было около 23-25 лет.

В марте 1825 года была предпринята попытка лучшего организационного оформления общества и придания ему более решительного характера. На особом собрании Петр Борисов был избран Председателем общества, Петр Громницкий – его заместителем, чиновник Илья Иванов – казначеем и секретарем. Общий съезд общества был назначен на время сбора войск в Лещинских лагерях. Однако случай изменил дальнейшие планы общества.
В августе-сентябре 1825 года состоялся смотр войск Третьего пехотного корпуса в местечке Лещины. Во время сборов член Общества соединенных славян капитан Пензенского пехотного полка Алексей Тютчев встретился со своими бывшими приятелями и сослуживцами по прежнему Семеновскому полку – Сергеем Муравьевым и Бестужевым-Рюминым. При встрече Сергей Муравьев открыл Тютчеву существование Южного общества и предложил ему вступить в него. Тютчев был поражен: ему пришлось признаться в том, что он уже состоит членом другого тайного общества. Существует, однако, и другая версия (прослеживаемая по некоторым следственным делам) о встрече двух тайных обществ: согласно этой версии, Петр Борисов и группа его друзей давно подозревали о том, что по слухам Сергей Муравьев является членом какого-то тайного общества, и специально дали поручение Тютчеву войти в доверенность и узнать, а при благоприятных обстоятельствах принять Сергея Муравьева в Общество Соединенных славян.

Последовало встречное движение двух обществ навстречу друг другу. Объединительные совещания (всего их было 3 или 4) проводились в деревне Млинищи в шатре члена славянского общества Якова Андреевича, а также на квартире подпоручика Пестова. На совещаниях к славянскому обществу присоединился майор Пензенского пехотного полка Михаил Спиридов, незадолго до этого принятый Сергеем Муравьевым в Южное общество: старше других членов славянского общества, выше чином, хорошо образованный и из более знатной семьи, он быстро выдвинулся на роль одного из руководителей объединительного процесса. Во время совещаний Бестужев-Рюмин произнес яркую речь о целях и задачах Южного общества, о близкой революции и необходимости «одним ударом освободить Россию от тирана». Также славянам была представлена в качестве программы «Южного общества» так называемая «Конституция-Государственный Завет» (краткая выписка из «Русской правды» Пестеля), причем со слов Бестужева-Рюмина эта конституция была уже одобрена ведущими английскими и французскими публицистами. Большинство молодых людей с энтузиазмом слушало новые для них речи (хотя раздавались и скептические голоса со стороны прежнего руководства славянского общества) и с радостью согласились присоединиться к южанам. Последнее собрание у Андреевича завершилось общей клятвой действовать решительно и совместно для достижения общей цели, причем Бестужев-Рюмин потребовал от вновь присоединенных членов присяги на образе. При этом новым членам был объявлен предполагаемый срок решительного действия – май 1826 года во время предполагаемого смотра войск III корпуса в Белой Церкви, откуда должно было начаться движение революционных войск на Киев, Москву и Петербург. Именно этот план (также называемый «Второй Белоцерковский план») был предметом обсуждений руководства Васильковской управы с князем Сергеем Трубецким и в дальнейшем сообщен Пестелю и через Трубецкого – руководству Северного общества в Петербурге. Таким образом, вновь присоединенные члены включались в общий план будущих действий.

Также во время Лещинских лагерей новые славянские члены познакомились с некоторыми членами Васильковской управы Южного общества, в том числе Артамоном Муравьевым, Повало-Швейковским, Тизенгаузеном, Пыхачевым и др. Эти специально организованные встречи должны были убедить новых членов в силе и влиянии Южного общества.

Во время совещаний происходило также структурирование новых членов Южного общества. На одном из совещаний Бестужев-Рюмин предложил славянским членам избрать посредника для сношений с Южным обществом. Избран был майор Спиридов, однако Бестужев-Рюмин был недоволен этим избранием (предположительно, ему не понравились возражения, сделанные Спиридовым на проект Конституции и по поводу планов и структуры общества). Чтобы нейтрализовать растущее влияние Спиридова, Бестужев-Рюмин предложил разделить членов славянского общества на три управы – две от артиллеристов 8-й и 9-й артбригад и одна от пехотинцев 8-й пехотной дивизии; соответственно были избраны посредниками Горбачевский, Пестов и вновь Спиридов.

На следующий день после совещаний Бестужев-Рюмин вызвал лично к себе (в балаган Сергея Муравьева, где они квартировали вместе) только что избранных посредников и предложил им составить особые списки членам славянского общества и отметить в списках тех, кого они полагают готовыми «нанести удар тирану», то есть лично совершить цареубийство. Избранные члены отмечались в списках крестиками. В дальнейшем данный процесс «вербовки цареубийц» будет особенно интересовать следствие (подробнее историю расследования см. заметку «Дело о крестиках и ноликах»). Восстановить с точностью предполагаемый список «цареубийц» не представляется возможным из-за значительных противоречий и путаницы в показаниях участников на следствии. Наиболее вероятная версия списка выглядит так: лично присутствовавшие в шатре Сергея Муравьева Горбачевский, Спиридов и Пестов, отмеченные заочно Бечаснов и два брата Борисовы (из которых Бечаснов и Петр Борисов лично подтвердили свое согласие Бестужеву на следующий день), а также предложительно Тютчев и Громницкий. С назначенных заговорщиков Бестужев вновь взял присягу с целованием образа.

После окончания Лещинских лагерей началась активная подготовка к восстанию в войсках III корпуса. Следуя примеру Сергея Муравьева, члены славянского общества вели агитацию среди нижних чинов, особенно в 8 артбригаде и в Саратовском и Пензенском пехотном полках. Члены тайного общества рассказывали солдатам об уменьшении сроков службы, отмене телесных наказаний и в первую очередь старались привязать солдат к себе лично с помощью человеческого отношения (которое в тогдашней российской армии нижние чины видели не часто). В дальнейшем «преступная агитация» в III корпусе станет предметом особенного расследования – которое, впрочем, было прекращено в связи с тем, что чрезмерное внимание к данному вопросу могло выявить слишком невыгодные для правительства проблемы в русской армии.

Осенью 1825 года группа славян из 8 артбригады (Петр Борисов, Горбачевский, Бечаснов и Андреевич) пишет коллективное письмо Бестужеву-Рюмину о том, что их роты полностью готовы к будущему восстанию и с нетерпением ждут выгнала о выступлении. Данное письмо активно использовалось руководством Васильковской управы для создания необходимого впечатления среди членов тайного общества: в частности, список с этого письма был лично привезен Бестужевым-Рюминым Пестелю, а другой список с письма передан через уезжающего Трубецкого в Петербург для ознакомления членов Северного общества. На следствии, однако, артиллеристы утверждали, что письмо не имело под собой каких-либо реальных оснований и что они его написали просто, «чтобы похвастаться» и изобразить старание.
Уже после смерти императора Александра Бестужев-Рюмин в свою очередь писал Горбачевскому о том, что обстоятельства переменились, срок восстания близится и чтобы артиллеристы были готовы (это соответствует и другим имеющимся свидетельствам о том, что Сергей Муравьев высказывался о возможном начале восстания в случае начала арестов, так как в это же время среди членов тайного общества распространилась первая информация об имеющихся доносах).

Около 24 декабря 1825 года в штабе III пехотного корпуса был получен приказ об аресте братьев Муравьевых-Апостолов. Узнавшие о приказе члены славянского корпуса, служащие при штабе артиллерийский офицер Киреев и гражданский чиновник Илья Иванов на совещании приняли решение пытаться поднять восстание в III корпусе, так как «лучше умереть с оружием в руках, чем гнить в казематах». В результате совещаний Яков Андреевич был послан в Васильков, чтобы предупредить Сергея Муравьева, однако не застал его и бросился догонять, пытаясь связаться по дороге с членами Южного общества и уговорить их поднять восстание. Одновременно член общества отставной офицер Андрей Борисов был послан с рекомендательными письмами в Новоград-Волынск (где квартировали члены тайного общества Петр Борисов, Горбачевский и Бечаснов), а оттуда в Старый Контантинов, где квартировал Пензенский пехотный полк, в котором находилось 6 членов тайного общества во главе со Спиридовым. Славяне рассчитывали, что выступивший Пензенский полк может соединиться с артиллеристами в Житомире и пытаться пробиться на соединение с восставшим Черниговским полком - либо поддержать восстание, самостоятельно заняв Бобруйскую крепость. Однако из-за плохой связи, несогласованности действий (в первоначальный приезд Андрея Борисова в Пензенский полк он не застал Спиридова, а ротные командиры не решались на самостоятельные действия) и нерешительности некоторых членов общества восстание не состоялось (в конечном итоге поручики Громницкий и Лисовский отказались действовать, несмотря на прямой приказ вернувшегося Спиридова - ссылаясь на то, что готовились к восстанию летом 1826 года). 7 января 1826 года в Пензенском полку было получено известие о разгроме Черниговского полка – после этого все дальнейшие возможные действия становились бессмысленными.

9 января в Новоград-Волынске был арестован Петр Борисов. В течение конца января – начале февраля были арестованы все ведущие члены славянского общества.

(В данной заметке не рассматривается ход восстания Черниговского полка и участие черниговских офицеров – членов славянского общества Кузьмина, Соловьева и Щепилло – в восстании)

Далее дополнительную информацию об истории Общества Соединенных славян, ходе следствия над "славянами" и судьбах участников можно читать здесь