Сбитнев Сергей (sbitnevsv) wrote,
Сбитнев Сергей
sbitnevsv

Categories:

Дугин - Средневековье-Отчуждение-Модерн. Часть 2

ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ И ПРОБЛЕМА ОТЧУЖДЕНИЯ В ОПТИКЕ ЧЕТВЕРТОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
Александр Дугин 01.02.2019

Часть 1 : https://sbitnevsv.livejournal.com/1653084.html

Анти-Средневековье

Здесь начинается различие между классическими традиционалистами и сторонниками Четвертой Политической Теории. Традиционалисты считают, что нигилизм Модерна является исключительно следствием отвержения Средневековья. Традиция – все, Модерн – ничто. В этом есть доля истины, но здесь упускается из виду проблема отчуждения, которая, впрочем, никогда не стояла в центре внимания философии традиционализма, равно как и аналитика Dasein’а Хайдеггера, полное непонимание которого демонстрирует, в частности, Эвола в «Оседлать тигра». Четвертая Политическая Теория, следуя за традиционализмом почти во всем, напротив, придает Хайдеггеру решающее значение.

Традиционное общество также может накопить критическую массу ошибок и продуктов отчуждения. Поэтому у истоков Модерна мы и встречаем Возрождение, которое – по крайней мере в Флорентийской версии Фичино и Пико делла Мирандола или у неоплатоника Уиклифа --было еще более традиционным, нежели вырождающееся «позднее Средневековье». Плохо не само Средневековье, а его вырождение и отчуждение. Противопоставление Традиции Модерну – некоторое упрощение.

Чтобы Анти-Средневековье пришло, само Средневековье должно было внутренне разложиться. С экзистенциальной точки зрения, Средневековье должно было конституировать средневекового das Man'а. Таким образом, Модерн (вопреки традиционалистам) был частично легитимен в своих истоках – как закономерный протест Dasein’а против отчуждения. Это мы видим в солярной аполлонической версии Возрождения, из которого, кстати, Марк Седжвик и выводит сам традиционализм. Но решение вместо отчужденного Средневековья строить Анти-Средневековье, чтобы преодолеть отчуждение, было ошибкой. Именно эта ошибка и привела Модерн к нигилизму и к тоталитаризму трех политических теорий – либерализма, коммунизма и фашизма. Если свобода будет обязательной, она перестанет быть свободой (это кстати, замечает Маркс, парадоксально назвавший свободу «осознанной необходимостью», то есть роком). Если попытаться упразднить существующее неравенство, будет создано новое – еще более чудовищное и несправедливое. Также и национализм ведет к тому, что действительная этническая культура и органическая идентичность заменяются искусственными технологическими концептами «расы», а отчужденное государство Левиафан превращает своих граждан в механические детали (отсюда «железные люди» нацизма, Титаны Эрнста Юнгера).

Принятие ответственности за Модерн

Отвержение Модерна и трех политических теорий должно привести к Четвертой Политической Теории. Суть Четвертой Политической Теории в том, что она направлена против отчуждения и ставит перед собой главную цель – аутентичное экзистирование Dasein’а, утверждение Selbst. Отталкиваясь от этого и будет осуществляться развертывание экзистенциалов, в свою очередь учреждающих мир, бытие-к-смерти, бытие-вместе, заботу, ужас, гамму настроений и состояний и т.д. Можно сказать, что мир созидается заботой (так Хайдеггер интерпретирует интенциональный акт). Аутентичный Dasein заботится по-одному, das Man – по-другому. В результате между конституируемыми интенциональными структурами и ноэмами возникает принципиальная фундаменталь-онтологическая разница (Differenz), гораздо более существенная, нежели различия между либерализмом, коммунизмом и фашизмом. Структуры мира далее будут легитимны только до той степени, в какой они сохраняют свою прямую связь с аутентично экзистирующим Dasein’ом. Это и есть экзистенциальная политика.

Демонтаж трех политических теорий Модерна это необходимое условие, но его одного недостаточно. Важно сделать вывод из принципиального краха Модерна, поскольку это не эпизод истории какого-то совершенно безразличного и чуждого нам существа, но наша собственная история. Это – фрагмент Seynsgeschichte, истории нашего Dasein’а, то есть нас самих. Модерн не чья-то, а наша ошибка. И мы должны нести за нее полную ответственность. Но одновременно мы должны понять и экзистенциальные истоки Модерна: либералы, коммунисты и националисты хотели преодолеть отчуждение, хотели вернуть глубинное измерение человечности, того, что делает нас людьми – Selbst. Модерн посчитал, что все дело в «Средневековье» (Традиции) и построил Анти-Средневековье. Оно оказалось намного хуже, и в этом постмодернисты правы – исток отчуждения лежит глубже, а не в замене одной иерархии другой, одной тоталитарной системы – еще более тоталитарной.

Значит ли это, что надо было принять «позднее Средневековье»? Нет. Его надо было преодолеть.

В правильном ли направлении это преодоление было совершено? Нет. Это была фатальная ошибка.

Так в чем же она заключалась?

Искусственный Интеллект как абсолютный das Man

Ответ на этот вопрос может быть сформулирован так: экзистенциальное Средневековье. Это не «позднее Средневековье», но и не «раннее Средневековье» и тем более не Анти-Средневековье. Экзистенциальное Средневековье можно соотнести с «Новым Средневековьем» Бердяева в том смысле, что оно скорее принадлежит онтологическому будущему, нежели прошлому, будущему в смысле Хайдеггера – как События (Ereignis), когда Dasein необратимо выберет быть и станет Daseyn’ом.

В политической сфере это означает следующее. Ошибка трех политических теорий Модерна в том, что они хотят добиться правильных целей неправильными методами. Свобода не может быть дана извне. Ее берут, а не дают. Равенство не достижимо и уничтожило бы, если бы было достижимо, богатство и разнообразие жизни (по-настоящему равны только трупы). Возведение этнической общины в политическую нацию устраняет ее культурную идентичность, подменяя симулякром. Поэтому либеральные, коммунистические и националистические режимы всегда будут лишь усугублять отчуждение.

Внешними средствами нельзя совершить внутреннюю операцию. И здесь-то и начинается тоталитаризм Модерна. Видя, что человек в своей тайне ускользает от него, он пускает в дело науку и технику, призванные объективировать человека, превратить его в пассивную податливую программируемую инстанцию. Современная наука -- это форма ментальной одержимости, стремящаяся упразднить экзистенциальное измерение, и за счет этого навязать людям ту или иную тоталитарную модель (сегодня речь идет о либерализме), заставив их чувствовать себя «счастливыми». Это – «последние люди» Ницше, которые только «моргают». Принципиальная неспособность преодолеть отчуждение методами самого отчужденного мира – либеральными, коммунистическими или националистическими – заставляет das Man’а становиться все более агрессивным и жестоким. Кульминацией этого в скором времени станет Искусственный Интеллект, то есть пришествие абсолютного das Man’а.

Следовательно, Модерн был прав в неприязни к отчуждению, но ответ на это дал принципиально неверный.

Однако возврат к Средневековью не только невозможен, но и просто нелеп, поскольку ближайшее к нам Средневековьетакже было отчужденным и более того, именно это средневековое отчуждение и спровоцировало катастрофу Модерна. Значит, целью Четвертой Политической Теории является не это. А что тогда?

Онтология инициации

Целью Четвертой Политической Теории является -- аутентичная Традиция или инициация. Инициация – это обнаружение Selbst. Тот, кто обнаружил Selbst, не зависит от внешних условий. Он знает тайну на опыте: окружающий мир создан им самим, его тайным «третьим человеком» (Таулер), его Selbst’ом. Так можно прочесть и неоплатонизм, и Эволу, и Ницше, и Гуссерля. Значит, внешние средства бессильны что-то изменить в человечности человека. Человека делает человеком инициация. Инициация имеет смысл только в Традиции. Но Традиция еще не есть инициация. Традиция может подвергнуться отчуждению. Инициация нет. Традицию можно поделать. Инициацию нет.

Экзистенциальное Средневековье возникает тогда, когда Традиция воссоздается исходя из ее инициатического ядра, из ее глубины, из ее вечно живого истока. Любой другой традиционализм будет симулякром, вот что превратилось большинство последователей Генона и отчасти Эволы.

Исчерпание Модерна – это крах мира без инициации.

А инициация не может быть достигнута политическими методами. Ее суть в изменении режима экзистирования, переход от das Man к Selbst. Там, где это происходит, там и находится исток Традиции, не в прошлом – скорее в онтологическом будущем или в вечном настоящем.

Свобода, справедливость и этнос в аутентичном измерении

Свобода достигается только радикальным шагом внутрь человека, за самую последнюю внутреннюю преграду. В православном исихазме это называется помещением ума в сердце. Истинный либерализм – это свободное обретение своего «я». Ни один закон не может предписать этого. И ни один тоталитарный режим, пока человек есть человек, не способен этому воспрепятствовать. Свобода не лежит в социальной сфере, это метафизическое явление. По-настоящему может быть свободным только философ – и не важно, кто он Император как Марк Аврелий или раб, как Эпиктет.

Справедливость – это то, как человек относится к другим, а не как другие относятся к нему. И это не обмен, а дар, не торговля, а любовь. Справедливым будет общество, где люди будут справедливыми. Чтобы стать такими, они должны захотеть. Принудить к этому невозможно. Любое социальное и политическое устройство может показаться несправедливым. И таким оно и является. Даже отсутствие справедливости необходимо для того, чтобы могла быть справедливость. Чистая справедливость была бы коллапсом жизни, подменой ее машиной. Зло необходимо, чтобы на его фоне сияло добро. И наконец, высшая справедливость возможна только от лица «внутреннего человека».

Отстаивание этнической самобытности должно мыслиться прежде всего экзистенциально. Народ – это прежде всего мысль, культура, язык. Нация симулякр народа, его труп. Для бытия народа нужен определенный сумрак. Если пытаться слишком контрастно проявить его границы, он начнет отчуждаться от самого себя. Вообще в народ надо верить как в движение духа. Попытка искусственно создать нацию и тем более расу означает грубо вмешиваться в тонкий онтологический процесс народа как Dasein’а.

Онтологически обоснованные и аутентичные свобода, справедливость и народность достижимы только за пределом трех политических теорий Модерна – в контексте Четвертой, которая как раз и уделяет внутреннему измерению человека основное внимание. В Dasein’e мы имеем общий корень индивидуума, общества и народа, то есть трех субъектов трех политических теорий. Но взятые в их экзистенциальном синтезе они составляют новый «субъект», еще не расщепленный искусственно и подлежащий интеграции в инициатическом моменте перехода к аутентичному режиму экзистирования.

Власть зияющей тайны

Экзистенциальное Средневековье означает, что главная политическая проблема в контексте Четвертой Политической Теории ставится радикально иначе, нежели в трех классических версиях политического Модерна. Власть, институты, управление, внешняя политика и т.д. вторичны перед лицом зияющей тайны человека, которая стоит в центре всей системы.

Но где находится этот центр? В центре общества -- правящий философ. В локальном центре – храме, соборе, святилище. В центре человека – в его сердце. В общине – предок. При этом центром является не сильнейший, знатнейший или богатейший, но тот, кто есть, а что такое «есть», что такое «быть» – всегда фундаментальная философская проблема.

В экзистенциальном Средневековье преобладает тайна, чудо, сумерки, свободный переход от яви к сновидению или грезе. Любая чрезмерная – в уложениях, конституциях, регламентах, полномочиях, процедурах и т.д. -- контрастность нарушит органичность экзистирования человеческого начала в людях. Все внешнее и отчужденное – cтихия das Man’а, которого постмодерн открыл как машину. Экзистенциальное Средневековье это антитеза доминации Искусственного Интеллекта.

Но здесь мы подходим к самому важному. Средневековье не признавало внутренней свободы человека, было несправедливым и универсалистским (латынь, Империя, доминация католицизма). Правда, в то же самое время были и другие Империи – Китайская, Иранская, Русская, Османская. Не всегда они были аутентичными, но даже в самые худшие времена экзистенциальный протест не приводил в них к появлению Модерна. Значит, вероятно, ситуация была в них не столь печальна (по крайней мере, на этом настаивают традиционалисты – прежде всего Генон). Заблуждение Модерна состояло в том, что его носители попытались добиться аутентичности – свободы, справедливости и т.д. – заведомо непригодными для этого – чисто техническими – методами. А что надо было бы делать? И что делать строителям экзистенциального Средневековья?

Надо было и надо сейчас сосредоточиться на параллельном измерении, на инициации, на самой сути человеческой проблематики – на том, что Хайдеггер называл «новым гуманизмом». Проблема катастрофы современности состоит в неверно сформулированном гуманизме. При этом Флорентийское Возрождение наметило совершенно правильный – сакральный и инициатический – путь. В принципе, от Данте и Fideli d'Amore к Фичино и Пико делла Мирандола идет как раз линия этого экзистенциального Средневековья – вполне христианского, но при этом радикально платонического и неоплатонического. Экзистенциальное Средневековье было возможным и в какой-то момент оно существовало, пока не рухнуло в Модерн. Этот момент фиксируется в (аутентичном) Возрождении.

Поэтому и в нашем случае путь к экзистенциальному Средневековью лежит через актуализацию истинного Возрождения, через возврат к истокам гуманизма, пока он еще не встал на путь, ведущий к титанизму и Искусственному Интеллекту. А это и была власть тайны.

Изменяя социально-политическую систему, мы ничего не изменим. Любая социально-политическая система – зона отчуждения и das Man’а. Сосредоточившись на техническом, мы обязательно упустим главное – тайну, инициацию, фундаменталь-онтологию. Поэтому начинать построение экзистенциального Средневековья надо с внутренней революции.

Независимо от того режима, в котором мы находимся, мы можем

· взять внутреннюю свободу, то есть свободу быть собой (Selbst),

· быть справедливыми (как мы это понимаем) и не требовать этого ни от кого другого и

· в самих себе возродить народные корни культуры, языка, мышления.

Этого никто не может гарантировать извне, а любая попытка будет извращением и подделкой. Но это -- в наших силах, и это и есть наша энтелехия, цель, которой мы не просто служим, но которой нам суждено стать. Если мы, конечно, это мы, люди, а не кто-то еще…

Прокл считал, что маленькая армия всегда сильнее большой, потому что количество – это слабость, а качество – это сила. Поэтому чем меньше людей строит экзистенциальное Средневековье, тем лучше. Тем быстрее оно будет создано. Массы совершенно ни для чего не нужны и не для чего не годятся. Когда ими овладевает идея, эта идея необратимо портится. Массы воплощают в себе чистую слабость. Чем больше масса, тем меньше в ней людей, тем меньше в ней человеческого…

Быть может, именно в тоталитарном обществе (пусть либеральном как сегодня) подлинная свобода только и возможна. Быть может, только при полном отсутствии справедливости, мы можем показать ее всемогущество, поступая в соответствии с ее принципами вопреки тому, что все остальные делают иначе. Быть может, только тогда народ по-настоящему живет, где над ним занесена рука безжалостного палача. Поэтому и «позднее Средневековье» при его Великом Инквизиторе было не хорошо и не плохо. И тогда, и сейчас, человек, если он все еще (или уже) человек, всегда мог и может сделать выбор в пользу аутентичного экзистирования.

Модерн привел к чудовищным результатам. Но и это лишь испытание для немногих, для тех, в ком человечность достаточно сконцентрирована, чтобы дать жизнь подлинной мысли.

Онтология присутствия возможно всегда, пока есть человек. Но при этом никогда она не может быть навязана или учреждена извне. Любая попытка предпринять это, ведет неминуемо к пародии. Экзистенциальное Средневековье исключает пародию: Средневековье еще можно построить, а экзистенциальное нет.

https://www.geopolitica.ru/article/ekzistencialnoe-srednevekove-i-problema-otchuzhdeniya-v-optike-chetvertoy-politicheskoy
Tags: Дугин, Философия
Subscribe

  • Перестроечное кино

    Антон Кораблев 29 ноября 2017 Нелюди умирают по пятницам: топ перестроечного кино В конце эпохи glasnost российские экраны украсила аматорская…

  • Из переписки Чехова и жены

    Беречь речь Какие интимные прозвища давали жёнам русские писатели. Чехов поразил меня больше всех. А. П. Чехов: «Собачка, я так соскучился по…

  • Зов предков 2020

    Василисины размышления "Зов предков" или зов киноакадемии? Политкорректный Джек Лондон На днях писала статью про эволюцию приключенческого жанра…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments