Сбитнев Сергей (sbitnevsv) wrote,
Сбитнев Сергей
sbitnevsv

Categories:

ЕВРОПЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ И ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭЗОТЕРИКА

Одна область истории философии традиционно является наиболее явно табуированной внутри всего массива историко-философских знаний, несмотря на свою принципиальную значимость для понимания истории философии. Это табуирование является частью более общего процесса коллективного вытеснения определенных элементов культуры из общественного сознания. В данном случае имеется в виду тот пласт культурных феноменов, который современный голландский исследователь В. Ханеграаф называет «пренебрегаемым измерением европейской культуры» [1, 30], то есть об эзотерических учениях. Между тем, влияние эзотерических учений на процесс развития философской мысли в Европе было и остается весьма существенным. В данной статье мы попытаемся дать обзор некоторых ключевых линий такого влияния и охарактеризовать их значение для понимания истории философии.

Джордано Бруно – человек, который традиционно считается классическим примером «свободомыслящего», защищавшего науку своего времени от церковной догматики. В советских философских словарях Бруно был охарактеризован как «борец против схоластической философии и римско-католической церкви, страстный пропагандист материалистического мировоззрения» [11, 56]. Исходя из такой характеристики, можно было бы сделать вывод, что Бруно был чужд любого рода эзотерическим учениям, однако это отнюдь не так. В вышедшей еще в 1964 г. книге «Джордано Бруно и герметическая традиция» Ф. Йейтс убедительно показывает, сколь велико было влияние, оказанное на Бруно ренессансным герметизмом. Впрочем, говоря об эпохе Возрождения, следует отметить, что интерес к эзотерическим учениям был присущ далеко не только Бруно. Напротив, такой интерес был общим местом, объединявшим интеллектуалов того времени, чьи учения выходили за рамки христианства. В явной форме такие философы, как, например, Фичино и Пико делла Мирандола, интересовались различными видами магии, активно защищали и популяризировали их [7, 79]. В этом, впрочем, нет ничего удивительного, учитывая, что само понятие «Возрождение» подразумевает нацеленность на возрождение античной культуры, для которой магические практики являлись вполне обыденным явлением. Важно, однако, что с завершением эпохи Возрождения интерес к герметизму среди интеллектуалов не исчез, и философия продолжала развиваться в тесной связи с эзотерическими учениями.

Иммануил Кант – философ, которого обыкновенно принято считать критиком веры в разного рода сверхъестественные явления. В своей работе «Грезы духовидца, поясненные грезами метафизика» он, как указывают многие современные историки философии, «отверг с крайней резкостью заверения современного шведского философа Сведенборга о его способности общаться с душами умерших людей» [9, 521]. Кант понимается в данном случае как критик и идеологический противник Сведенборга. Это, однако, демонстрирует ограниченный подход к пониманию воззрений Канта, касающихся спиритизма. Между тем, в изданной еще в 1892 г. книге К. Дюпреля «Загадочность человеческого существа» раскрывается совершенно иная точка зрения на философию Канта, заслуживающая, по ряду причин, определенного внимания. Дюпрель, в частности, указывает, что в своих лекциях о метафизике Кант называл идеи Сведенборга «возвышенными»[6, 34], а это несомненный признак симпатии Канта к идеям Седенборга. Более того, Дюпрель идет дальше и заявляет: «Кант ничуть не сомневался в том, что учение о душе надобно строить на почве оккультических наук» [6, 35]. Характерно, между прочим, что критика Канта в «Грезах духовидца» направлена, в первую очередь, против тех людей, которые пытаются вывести мораль из веры в загробную жизнь, что противоречило воззрениями Канта на мораль. Основной же вывод Канта таков:«… сообразнее с человеческой природой и чистотой нравов основывать ожидания будущего мира на чувствах благородной души, чем, наоборот, ее благонравное поведение основывать на надежде на будущую жизнь» [8, 854]. Таким образом, критика спиритизма, предпринятая Кантом, здесь во многом носит частный характер. В то же время, он, даже в критических по отношению к спиритизму «Грезах духовидца», отмечает, что «не решается полностью отрицать всякую истинность различных рассказов о духах» [8, 838], а этот скептицизм Канта открывает пространство для самых различных интерпретаций. Более того, отрицая возможность экспериментального доказательства существования души, Кант отмечает, что сам он склонен признавать душу существующей – хотя он и полагал, что доказать существование души с помощью чисто рациональных аргументов невозможно. Кантовское учение о человеке и, в частности, конкретно кантовские представления о душе, оказались весьма востребованы самыми разными эзотерическими мыслителями первой половины ХХ в. Это относится, разумеется, далеко не только к Дюпрелю. Так, философия Канта оказывается одной из центральных тем в работе П. Д. Успенского «Tertium organum».

Георг Вильгельм Фридрих Гегель – еще один мыслитель, тесно связанный с историей эзотерических течений. В изданной в 2001 г. книге «Гегель и герметическая традиция» Г. А. Мэйги подробно рассматривает вопрос о связи между Гегелем и европейским герметизмом. Эта связь, по мнению автора, может быть прослежена как в плане источников гегелевской философии, так и в содержании учения Гегеля. Гегель постоянно ссылается на работы таких авторов, как Экхарт, Парацельс, Бруно и Бёме. Мэйги также показывает связь философии Гегеля с масонством и розенкрейцеровскими манифестами. Более того, он справедливо отмечает то огромное влияние, которое оказало масонство на культуру Германии и, в частности, на немецкую философию того времени. «В последние четыре десятилетия XVIII в. большое количество известных людей в Германии связало себя с масонством, включая Бюргера, Клаудиуса, Фихте, Гете, Гердера, Клингера, Кнебеля, Лессинга, Новалиса, Райнхольда, Шеллинга и Шиллера» [2, 55]. Влияние эзотерических учений на образованных людей того времени было не только прямым, но и косвенным: через работы этих авторов масонские и розенкрейцеровские идеи транслировались в более широкие слои общества, где они, во многом, формировали общественное мнение.

Именно поэтому даже в тех ситуациях, когда прямой связи между определенным мыслителем и эзотерическими течениями не существует, уместно говорить о косвенном влиянии подобных идей. Так, в творчестве Г. С. Сковороды можно обнаружить явно масонские идеи и символы, хотя, насколько нам известно, сам Сковорода никогда не был масоном. Наиболее характерен в этом отношении пример другого российского философа, Вл. Соловьева, идеи которого во многих отношениях демонстрируют неожиданную, на первый взгляд, близость к идеям его современника, британского оккультиста А. Кроули, что было достаточно подробно рассмотрено нами в статье «Генезис, эволюция и современное состояние учения Телемы» [10, 58-59]. Такое сходство, конечно, не является следствием непосредственного влияния Кроули на Соловьева или Соловьева на Кроули. Речь в данном случае идет о том, что эти люди, будучи современниками и имея примерно одинаковый социальный статус, создавали свои учения в сходных социальных условиях.

<…> Можно, например, вспомнить о той роли, которую сыграли эзотерические идеи в становлении философии Просвещения [3]. Связь западной философии и эзотеризма сохранялась с момента появления самой этой философии. Такие древнегреческие авторы, как Пифагор (здесь, между прочим, уместно вспомнить, что именно он ввел термин «философия»), Платон, Ямвлих, явным образом включены в контекст истории эзотерических учений. С другой стороны, следует отметить, что эта связь не прекратилась и до сих пор. Эзотеризм развивается, и это развитие происходит параллельно с развитием западной философии. Выше уже было отмечено, как эзотерические авторы включили в развиваемые ими концепции философию Канта и начали выстраивать свои системы с учетом основных достижений кантианства. Такую же привязку к истории философии можно наблюдать и в ХХ в., когда появление философии постмодерна привело к созданию особого типа постмодернистского эзотеризма, который иногда невозможно развести с философией. Это относится, например, к работам популярного автора Р. А. Уилсона, который представляется наиболее ярким примером авторов такого рода.

<…> На протяжении всей истории западной культуры то, что мы привыкли считать «философией», и то, что обычно называется «эзотерическими учениями», было подвержено непрерывному взаимному влиянию, развивалось в тесной связи друг с другом. В одно и то же время в них отмечаются сходные процессы, и нередко в истории эзотерики и истории философии можно обнаружить одни и те же имена. Все это подводит нас к постановке актуальной задачи в рамках истории философии: возвращению в нее специфического пласта «оккультной философии», т. е. философии, разрабатываемой в рамках эзотерических учений. Без такого возвращения невозможно создание целостной картины истории философии, а многие ее элементы будут попросту непонятны. Осознание подобной необходимости постепенно приходит к современным исследователям данного вопроса. В частности, Г. В. Гриненко в своем учебнике «История философии» [5] включает в список рассматриваемых тем каббалу, суфизм, учения Парацельса и Сведенборга. Это, вне всякого сомнения, является значительным прогрессом в данной области, однако многое ещё предстоит сделать, прежде чем удастся создать по-настоящему целостную картину истории европейской философии.

https://vk.com/@sacredtexts-evropeiskaya-filosofiya-i-evropeiskaya-ezoterika

Вся книга История эзотерических учений в перспективе истории философии (History of esotericism in context of history of philosophy) 2012
Stanislav Panin
https://www.academia.edu/3180433/История_эзотерических_учений_в_перспективе_истории_философии_History_of_esotericism_in_context_of_history_of_philosophy
Tags: Европа, Философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment