Сбитнев Сергей (sbitnevsv) wrote,
Сбитнев Сергей
sbitnevsv

Categories:

Философский итог христианского философствования

Мы закончили рассмотрение 1 периода 2 эпохи, а именно: схоластический период философствования внутри Католического христианства. И, прежде чем перейдем непосредственно к философствованию 2 периода, к эпохе Возрождения, обозначим философский итог христианского философствования.

Несколько столетий длился период серьезных попыток понять умом содержание христианского вероучения.

Одним из видных основоположников этого процесса был архиепископ Кентерберийский Ансельм, в католичестве канонизированный.

Т.е. сам святой отец Западной церкви задался вопросом логического обоснования бытия Бога. Ранее такого вопроса вообще не ставилось – дело ума в божественных истинах просто отрицалось и всё. Ансельм же такую задачу «логического обоснования бытия Бога» перед собой поставил и решил.

Начав новое начало, Ансельм по необходимости в новой форме воспроизвел по содержанию уже бывшее в истории философии начало, а именно достижение Парменида о единстве бытия и мыслимого, но шел Ансельм в этом содержании противоположным образом: Парменид шел от вопроса общего со всеми его предшественниками: «Что есть Одно?» И дал ответ: «Это бытие тождественное мысли», а Ансельм от вопроса «Бытие и мысль одно ли?» пришел к доказательному рассуждению, что «Да, истинно, что для Бога бытийствовать и мыслиться есть одно».

Здесь мы видим различие в вопросах: первый вопрос содержательный, второй формальный.

Искать ответы на вопросы типа «так ли?» становится характерной чертой всей схоластики. Потому что содержание боготкровенных истин дано, и изобретать тут ничего нельзя по церковным соборным постановлениям. То, что содержание догмата истинно ТАК – основывается на вере. Вопросов нет. А вот ТАК ЛИ истинны содержания частных суждений? Как постичь истинны или ложны будут любые другие суждения, что следуют или не следуют из догматов?

Чтобы не ошибиться, схоласты стали скрупулёзно ставить вопросы к содержанию суждений и подыскивать доказательные ответы «за» и «против». И понятно, почему скрупулезно – потому что суждения не выводились из самого бесконечного содержания, в них конечные предикаты берутся из опыта и прикладываются внешним образом к субъекту высказывания, а это количественно бесконечно. Поэтому нельзя упустить никакого нюанса, который бы вдруг перечеркнул доводы «за» или «против». Надо всё тщательно исследовать.

Что в этом процессе положительного? Шло развитие методического момента теоретического исследования. Схоласты стали исследовать содержание и излагать результаты – в методичной форме. А это значит связанно, не произвольно. Т.е. они стали твердо усваивать значение логического следования: «если какое-то суждение истинно, то с необходимость вот то второе суждение истинно, а вот то третье суждение ложно».

Эти исследования стали периодом культивирования рассудка. Рассудка, а не разумного мышления. Почему? Дело в том, что

разумное мышление саморазвивается мысля бесконечное содержание, а в христианском богословии установлен запрет на постижение умом основания богооткровенных истин вероучения, запрет на постижение умом сущности Бога.
Для ума оставалось лишь конечное содержание ЭТОГО мира (но это было вне интереса ученых-монахов) или формальное рассуждение о бесконечном содержании ТОГО мира, но как о внешнем, уже данном содержании. Не размышляли о бесконечном содержании из него самого.

Спасая чистоту содержания божественных истин от произвола нечистого испорченного грехом ума, этот запрет дал плод прямо противоположный – укрепление формального ума, т.е. ума как рассудка. Т.е. ограждая святое содержание от ума вообще, дали укрепиться, и утвердиться в самостоятельности формально-логическому способу мышления индифферентному к этому бесконечному содержанию. Т.е. отрицая, вырастили себе свое собственное отрицание.

Почему так? Потому, что сам запрет на постижение умом богооткровенных истин христианского вероучения, запрет на постижение бесконечного содержания – был не разумным, а именно рассудочным!

Рассудочное рассуждение над божественным содержанием стала школой выхолащивания. Т.е. школой обеднения, урезания, опустошения, лишения живого, плодотворного содержания (есть и другие, более физиологичные значения слова выхолащивать). Выхолащивание оказалось характеристикой схоластики.

Рассудочное (внешнее, формальное) отрицание одной противоположностью своей противоположности дает эффект обратный тому, который задумывался: вместо упразднения – утверждение отрицаемой противоположности, и как следствие, возращение бумерангом отрицания ею исходной противоположности. Абстрактно отрицая «букву», на самом деле отрицали «дух», утверждая эту же «букву». Истинно упразднить букву можно только духовно, буквой букву не упразднить.

Неистинное «обезвреживание» ума в самом Католическом христианстве породило из него самого своего врага – атеизм, который во всеоружии развернется в широких массах в 17 веке – веке Просвещения.
Просвещению предшествовало обмирщение религиозного сознания в народах.

Завершение периода схоластики завершает самопротиворечивое развитие католического христианского вероучения, итогом чего стал протест Реформации как отрицание Католицизма. В этом трагедия свободного духа: свободно отрицая Всеобщее, единичное отрицает само себя.

Истинное противостояние Богу
Всеобщее или Бог – не диктатор. Бог не отрицает за человеком возможность отрицать Бога. Бог не отрицает за человеком свободы. Бог не отрицает возможность борьбы с собою. И более того в каком-то смысле Богом полагается необходимость в борьбе человека с Собой.

Важный момент: необходимость борьбы с грехом, страстями – это трудно, но понятно религиозному сознанию. Т.е. что такое борьба со всем превратным понятно. А вот, что такое этот момент истинной борьбы с самим Богом?

Это непонятно. До такой степени непонятно, что богословская мысль очень долго обходила его, не излагала подробно, из разных побуждений. Но всё же исследование этого есть.

Есть исследования истинной духовной борьбы с Богом, как в литературной среде, так и в церковной: исследования охватывающие сюжеты от Иакова-Израэля (богоборца) до Страстей Христовых в Гефсиманском саду.

Очень важная мысль: Бог полагает борьбу, противостояние с Собой.

Не в самом противостоянии проблема. Богу нечего «бояться» противников. Нет для Всеобщего проблемы в «борьбе» с Особенным или Единичным. Проблема в ИСТИННОСТИ этого противостояния.

Т.е. истинное противостояние Всеобщему должно быть всеобщим, а не единичным или особенным!
Т.е. если божественно противостоять Богу, то это истинно, а потому это противостояние не выпадает из Бога. Т.е. истинное единство не исключает противоборства, и не всякое противостояние есть разрушение единства. Небожественное противостояние – не истинно.

Вся библейская история – это история о неистинном и истинном противостоянии Богу: от первопротивника ангела Света, до Христа в Гефсиманском саду, молившегося до «кровавого пота» (Лк. 22:44).

Каково же оно, это истинное противостояние? Истинное противостояние происходит, не покидая любви.
Как и пишет об Иакове Ефрем Сирин: «боролись они друг с другом по любви». Любовь есть всеобщий способ противостояния Всеобщему как предмету.

Истинное становится истинным через полагание и упразднение неистинного, вечная жизнь как полагание и упразднение смерти, бесконечное как полагание и упразднение конечного.

Истина абстрактна, если она содержит неистинное вне себя, незыблемо рядоположенным с собой. Такая истина бессильна. Значит, это не истина.

Изображать мир как вечно борющиеся силы добра и зла – неразумно. Для Всеобщего нет равновеликой альтернативы, но Всеобщее не диктатор, оно не умаляет самостоятельности Особенного и Единичного. Всеобщее не запрещает Особенному и Единичному самоотрицаться, отрицая и само Всеобщее.

О самосознании
Реализация самосознания, а именно этот принцип, как мы обозначили, привнесло Христианство – есть настоящая Галгофа единичного «я».

Как много столетий позже покажет в своем наукоучении немецкий философ И.Г. Фихте: «я», которое вне себя оставляет еще «не-я» – это не есть абсолютное «я». Т.е. «я» как всеобщее утверждается только через самоотрицание конечного «я». Гордыня – мать всех грехов, как говорят св. Отцы. Гордыня – это и есть самоутверждение конечного «я», отрицающего Всеобщее.

Превратное самоутверждение конечного «я», как конечного, разрушает всеобщее отношение со Всеобщим, т.е. любовь.

В отличии формальной свободы рассудка в Католицизме, разыгравшего свою трагедию на сцене мировой истории, есть своя трагедия и в охранительной политике, которой можно охарактеризовать Православное христианство.

Эта политика нужна, чтобы защититься от неразумного духа, творящего произвол. Но в охранительстве все-таки служебная роль, а не самоцель.

Для истинной свободы обе противоположные крайности не истинны: ни произвол, ни рабство.
Иначе не свято место будет все равно пусто, дух дышит, где хочет: произвольный дух выгоняют из райского сада, а угнетаемый дух сам покидает свою тюрьму.

Конец подготовительного периода
Что в философском смысле происходило 15 веков в Европе от зарождения христианства до Возрождения античного мира?

Христианство как учение провозгласило принцип самосознательной свободы индивида. Но он был вычеркнут для каждого индивида догматически.

Самосознание, было оставлено за церковной оградой. В Западной Европе самосознание стало искать самореализации, в конце концов, начав эпоху Возрождения. В Византийском и Русском Православном христианстве своя история развития отношения к самосознанию и тут пока еще нет своего философского результата.

Вот еще один важный момент, перед тем как перейдем к Возрождению.

Рассудочные знания – есть отвлеченные знания. Прав был Ансельм, когда открыв доказательство бытия Божия, восклицает: «Почему не чувствует Тебя, Господи Боже, душа моя, если она нашла Тебя?» (Прослогион, Глава XIV). Т.е. бытие Бога мыслится, но душа ничего не чувствует. Ужас!

Справедливо надо различать понимание доказательства бытия Божия от постижения бытия Бога. Не о таком отвлеченном постижении Всеобщего говорит философия как своей высшей цели.

Это внешнее отношение - удел лишь рассудочного мышления, но не разума. Истинное единство разумно. Это значит, что все три момента истины: всеобщее, особенное и единичное находятся во всеобщем единстве. Момент единичности нужен. А единичным, или как выражается Гегель, «звеном интимной связи» меня со Всеобщим — есть как раз «я».

Без момента самосознания в постижении Бога, человек мыслит Бога внешне.
И в этом случае, конечно, живое чувство, вера как единство человека и Бога лучше отвлеченного рассуждательства. Реформаторское «только вера» лучше схоластического внешнего рассуждательства. Но без самосознания, «я» — это единство в чувстве бессознательно, а значит случайно. А потому и не лучше пустой схемы. Это две неистинные крайности, если на них застрять.

Что в итоге? Разумное утверждение самосознания было вычеркнуто из дозволенного церковью, от произвола ума оберегались. Но если сам Бог не лишает человека свободы в отношении себя, то частные запреты тем более бессильны.

Вычеркнутый момент самосознания неумолимо искал себе дорогу, искал для себя предмета, в котором мог бы реализоваться. И в обращении человека к себе самому этот момент самосознания обрел твердую почву. В отношении к себе самому – я един с собой.

Я, мысля «я», не сомневаюсь и в существовании «я». Это положение сформулирует позже Декарт в 17 веке и именно это будет действительным началом 2 эпохи — Новой эпохи исторического развития философии. Тогда и закончится предварительный период, в котором 20 веков, после Аристотеля, зрели в не философских условиях предпосылки для философии.

Мы теперь можем приступить к краткому, но яркому периоду, начавшему собой окончание Нового времени – эпохе Возрождения.

https://vk.com/@philosophiya_ru-filosofskii-itog-hristianskogo-filosofstvovaniya

Список всех заметок :

Введение
Трудности определения понятия истории философии и философии.
Предварительное понятие философии.
Причина конечности истории философии.

Античная (Древняя) эпоха истории философии
Историческое начало истории философии.
Действительное начало истории философии.
Гераклит Эфесский.
Демокрит Абдерский.
Анаксагор.
Досократики. Итоги.
Революция в самоопределении греческого народа
Софисты.
Сократ.
Платон.
Аристотель: предпосылки мудрого познания.
Аристотель: мудро знать первопричину.
Аристотель: мышление мышления.
Стоики.
Эпикур.
Скептицизм.
Неоплатоники. Плотин.
Неоплатоники. Прокл.

Новая эпоха истории философии (Средневековье, Возрождение и Новое время).
Необходимость 2 эпохи истории философии в познании всеобщего единства бытия и мышления.
Предпосылки христианского философствования.
Ансельм Кентерберийский
Реалисты и номиналисты
Философский итог христианского философствования
Гуманисты.
Поиск всеобщего единства как предпосылка пантеизма в Возрождении
Николай Кузанский
Джордано Бруно
Итоговая характеристика Средних веков и Возрождения как предпосылки Новой философии.
Исторические предпосылки для Новой философии
Эмпиризм XVII века
Френсис Бэкон.
Рене Декарт «Cogito ergo sum».
Рене Декарт. Мышление. Вещи. Бог.
Бенедикт Спиноза.
Джон Локк
Готфрид Вильгельм Лейбниц.
Общая характеристика эпохи Просвещения.
Британское просвещение. Джордж Беркли.
Британское просвещение. Дэвид Юм.
Французское просвещение.
Немецкое просвещение.
Итог эпохи Новой философии.

Tags: Философия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments