?

Log in

No account? Create an account

Блог Сбитнева Сергея

Яндекс-поиск по блогу :



Строительство дома : https://sbitnevsv.livejournal.com/1447208.html
Расходы на дом : https://sbitnevsv.livejournal.com/1445755.html
Краткая хронология строительства дома : http://sbitnevsv.livejournal.com/1370182.html
Подробная хронология строительство дома : http://sbitnevsv.livejournal.com/783138.html
Обслуживание машины : https://sbitnevsv.livejournal.com/1446640.html
Материалы по строительству : http://sbitnevsv.livejournal.com/560259.html
Как сажать и выращивать овощи : http://sbitnevsv.livejournal.com/1402008.html

Наши фото : http://sbitnevsv.livejournal.com/1295977.html

Контакт : http://vk.com/sbitnevsv
Фотографии : https://fotki.yandex.ru/users/sbitnevsv
Ютуб : https://www.youtube.com/user/sbitnevsv/videos

Акции Газпрома : http://sbitnevsv.livejournal.com/784426.html
Вставка музыки из Контакта в ЖЖ : http://sbitnevsv.livejournal.com/1262123.html
Общий список постов : http://sbitnevsv.livejournal.com/190435.html
Все метки : http://sbitnevsv.livejournal.com/tag

РКС : http://www.rks-energo.ru
ЕИРЦ ЛО : http://epd47.ru
Госуслуги : https://www.gosuslugi.ru
Оплата госуслуг : https://oplatagosuslug.ru
ГИБДД : http://www.gibdd.ru
Налоги : https://www.nalog.ru/rn78/
1. Восставший/Risen. 33 год н. э. Римскому трибуну в Иудее дано задание найти пропавшее тело распятого накануне еврея, который, судя по слухам, воскрес.

2. Христос под следствием/The Case for Christ. Убеждённый атеист применяет свои профессиональные навыки, чтобы опровергнуть христианскую веру собственной жены. В конечном итоге его усилия приводят к неожиданному результату, способному навсегда изменить ход его жизни.

3. Молодой Мессия/The Young Messiah. Фильм рассказывает историю Иисуса Христа в возрасте семи лет, как он и его семья отправляются в Египет, чтобы вернуться домой в Назарет.

Хохлома в Городце



Цех хохломской окраски за работой
г. Городец
1935 год

Хотя, то что тут показывают, по современным меркам, хохломой не является. Видимо, в Городце ее сильно переделали. Или, по-современному говоря, воспользовались брендом. Свою роспись назвали тоже хохломой. Сейчас в Городце хохлому не пишут, пишут ее в Семенове. А в Городце фабрика "Городецкая роспись".

HWY: An American Pastoral (1969)



Один из поздних проектов Джимма Морисона, попытка снять авангардный фильм за свой счёт и с собой в главной роли.

Это ещё совсем сырой полуфабрикат, пятьдесят минут атмосферных пейзажей пустыни, плюс монолог в начале и диалог в конце. В связи с чудовищным качеством единственной доступной копии фильма трудно оценить пейзажи. Зато звучащие тексты очень хороши. Начальный монолог - история из детства самого Моррисона, про аварию и трупы индейцев, душа одного из которых вселяется в мальчика из проезжавшей мимо машины. Он потом был использован в посмертном альбоме "An American Prayer" и стал основой для вступительного эпизода в байопике Оливера Стоуна.

Моррисон изначально хотел стать режиссёром. Учился в киноинституте. Судя по описаниям, среди его студенческих фильмов были и авангардные, но единственный доступный сейчас фильм периода учёбы представляет собой студенческое кино в худшем смысле этого слова. Затем вся история с The Doors, которая явно не оставила ему времени на кинематограф. Следовательно этот недоведённый до конца эксперимент - единственная для нас возможность заглянуть в альтернативную версию истории Моррисона, с другим медиа в качестве средства самовыражения. Сам Моррисон признавал, что HWY- черновик, первая попытка, которой предназначено стать фундаментом для более амбициозного проекта. Так и не реализованного в реальности. Черновики иногда остаются единственным доступным источником.

Фильм явно связан с поэзией Моррисона, его даже можно определить как своеобразную экранизацию песни "Riders on the Storm", конкретно куплета с убийцей на дороге. Интересна сама самоидентификация автора с немотивированным убийцей. В сохранившемся сценарии (который мы прилагаем к посту) персонаж выглядит чистым психопатом, убиващим детей. Сценарий с диалогами, ясным сюжетом и по настоящему хороший. Если бы снимали по тексту, мог бы получится прямой аналог и предшественник "Badlands".Но в получившемся в итоге фильме нет ни серии убийств, ни сюрреалистического финала с "бродягами бесконечности" Убийство одно, и оно происходит за кадром. Зритель понимает что что-то произошло только по изменению статуса персонажа, незаметно трансформировавшегося в водителя из бродяги путешествующего автостопом. Даже удивительно, что фильм снимался до начала истерии вокруг дела Мэнсона, образ хиппи убийцы блуждающего по пустыне очётливо напоминает о происходившем одновременно со съёмками. Пустыня - прекрасный символ для тёмной стороны шестидесятых. Судя по этому фильму, Моррисон хорошо чувствовал эту теневую составляющую своей эпохи.

Не самый лёгкий для восприятия фильм. Хорошая музыка, никак не связанная с The Doors. Ощущение тихой жути, особенно в эпизоде с умирающим на асфальте койотом. Очень надеемся, что этот фильм в будущем издадут в хорошем качестве и мы сможем оценить пейзажи.

https://pamupe-cc.livejournal.com/403390.html

Tags:

Предваряя данную тему, в прошлой заметке мы обсуждали гипотетическую ситуацию, где необходимо было передать важное сообщение другу, попавшему за решетку - так, чтобы друг понял смысл сообщения, а часовой - нет. Искренняя благодарность всем Собеседникам за находчивые и разнообразные ответы: оказалось, почти все перечисленные вами способы используются суфиями для того, чтобы передать скрытое послание внутреннему существу человека. Некоторые из них будут упомянуты далее.

Итак, под «тюремщиком» суфии подразумевают особенности мышления, которые удерживают способные к развитию части нашего существа в заточении. Из такой самосозданной тюрьмы трудно выбраться, поскольку мы даже не осознаем факт своего заключения. Тюремщик - часть нас самих, и это - наиболее надежная защита, о которой он только мог мечтать. Cуфии называют данный аспект «Командующее Я» или нафс.

Командующее Я - машина, созданная для самосохранения существа с обособленным сознанием. Это не само существо, лишь его инструмент. Каждую секунду воспринимающий аппарат этой машины обрабатывает огромное количество информации, с двумя целями: отсортировать данные, критические для функционирования системы, и заблокировать данные, которые расцениваются как способные нарушить баланс, поддерживаемый Командующим Я.

У Командующего Я есть, и всегда была, полезная роль для нашего самосохранения, однако с этим аппаратом, по ряду причин, произошла нежелательная трансформация, из-за которой «слуга стал играть роль хозяина».

Хотя «тюремщик» чрезвычайно эффективен, у него есть ряд свойств, зная которые, можно обойти его систему контроля. Например, он предсказуем до деталей, поскольку обрабатывает поступающие данные по алгоритму. Даже когда алгоритм меняется, это изменение предсказуемо. Древняя Tрадиция, обладая знанием алгоритмов Командующего Я, выработала методы и инструменты, использующие присущие им ограничения, дабы передать сообщение «заключенному» - внутреннему существу человека. Некоторые книги и обучающие истории Традиции выполняют функции, обычно вообще не признаваемые за функции, присущие книгам и историям.

Внутри таких инструментов обучения, дошедших до нас - зачастую в неполном виде – как сборники сказок, притч и анекдотов, можно проследить структуру или матрицу, на которую нанизывается обучающий материал. Назначение матрицы - беспрепятственная передача скрытого послания.

В сборники историй всегда вводятся дополнительные элементы, обеспечивающие их хождение и распространение в сообществе – смешные, развлекательные, поучительные («мораль сей басни такова...») и иногда даже эротические. (В связи с последним вспомнился предложенный Собеседником в предыдущем обсуждении метод отвлечения внимания тюремщика соблазнительной внешностью). Такие дополнительные элементы служат как клейкая паутинка и колючки репейника, благодаря которым он прицепляется к шерсти животных, и семена его разносятся по округе.

Примерно так было скомпоновано известное всем собрание сказок для взрослых «Тысяча и одна ночь». Многие из сказок «Тысячи и одной ночи», как пишет Идрис Шах в главе «Тайный язык» своей книги «Суфии», являются обучающими историями, описаниями психологических процессов или зашифрованными элементами учения Традиции. Происхождение части сказок прослеживается из арабской, персидской и индийской культур; другую же часть вообще трудно отнести к какой-либо культуре, ибо они настолько древни, что уходят корнями в устную традицию, существовавшую задолго до появления письменности.

Шах пишет, что арабское название «Тысячи и одной ночи» (Альф ляйля ва ляйля), численный эквивалент которого, согласно суфийской системе кодирования абджад, составляет 267, может быть трансформирован в другое арабское словосочетание - Умм-аль-Кисса. Умм – означает «мать, форма, источник, принцип, прототип, матрица». Кисса – «описание, история, сказка». Таким образом, Умм аль-Кисса можно перевести как «Мать описаний», «Прототип сказок» или «Матрица Историй».

*****

...Напомню суть сюжета истории, обрамляющей все сказки «Тысячи и одной ночи» и соединяющей их в связное целое. Происхождение данного сюжета прослеживается в глубь веков до времен египетских фараонов эпохи Древних Царств (2300-2100 гг. до н.э.). Cюжет широко распространился и был адаптирован в арабской, персидской и индийской устных традициях:

Персидский царь Шахрияр, узнав об измене своей супруги с рабом, предает ее казни. Царь объявляет, что отныне каждую ночь будет жениться на новой женщине, а утром лишать ее жизни, дабы она не могла совершить измены. Эта ледянящая кровь практика продолжается до тех пор, пока дочь визиря, прекрасная и умная Шaхерезада, не предлагает отцу выдать ее замуж за царя: у нее есть план, который поможет изменению внутренней природы Шахрияра и положит конец его варварским деяниям в попытке удержать контроль, чего бы это ни стоило.

Несмотря на протесты отца, Шaхерезада выходит замуж за Шахрияра и поручает своей младшей сестре Дуньязаде найти ее в ночь свадьбы с просьбой на прощание рассказать историю. История же Шaхерезады составлена так, что сюжет ее прерывается на самом интересном месте, с которого начинается новая, вложенная история - история в истории, поэтому до рассвета Шaхерезада не успевает закончить первую. Царь Шахрияр, захваченный непреодолимым желанием услышать окончание истории, сохраняет Шaхерезаде жизнь.

Прекрасная сказительница повторяет свой прием с вложенными историями - иногда доходя до четырех уровней «вложенности», - на протяжении тысячи и одной ночей. По окончании этого времени (которoe, если кому интересно, совпадает с испытательным сроком для учеников суфийских школ), Шахрияр, чья природа к тому времени претерпела ожидаемые изменения, делает Шaхерезаду своей постоянной женой, прекратив казни. После чего, разумеется, они живут долго и счастливо :)

Имя Шахерезады состоит из двух староперсидских корней, которые означают «власть, держава» и «благородное сословие». В имени помогающей ей младшей сестры – Дуньязада – первая часть означает «мир, мирской». Имя Шахрияр означает «властелин, повелитель». Шaхерезада представляет внутреннее качество человечества, которое может быть утеряно (перестанет существовать), если его послание перестанет передаваться.

Единственный способ выжить для Шaхерезады и выполнить свою задачу изменения Шахрияра – управлять вниманием последнего так, чтобы продолжать рассказывать истории. Для этого ею был изобретен специальный механизм, и использование вложенных историй - часть такого механизма.

Примером может быть всем знакомая «Сказка о рыбаке и джинне», где рыбак, закинув сеть, вытаскивает древний запечатанный сосуд. Рыбак открывает медный сосуд, откуда появляется страшный джинн, горящий желанием убить своего спасителя. Используя хитрость, рыбак заставляет джинна вновь залезть в кувшин, а кувшин запечатывает.

Джинн вновь просит рыбака освободить его, а рыбак рассказывает ему историю о царе Юнане и враче Дубане. В этой вложенной истории врачеватель Дубан вылечивает персидского царя от проказы, однако завистливый визирь пытается убедить царя избавиться от Дубана.

В ответ царь Юнан рассказывает визирю следующую (вторую вложенную) историю о царе Ас-Синдбаде, несправедливо погубившем своего сокола, который пытался спасти царя от смерти, выбивая у того из рук чашку с водой, отравленной ядом.

В свою очередь, визирь рассказывает царю Юнану параллельную вложенную историю о коварном визире другого царя, который хотел погубить молодого царевича, отправив его в логово женщины-оборотня.

Убежденный этой историей, царь Юнан решает казнить врачевателя Дубана, опасаясь его коварства. Перед казнью Дубан просит царя взять в дар книгу, которая хранит много тайн, но, когда Юнан перелистывает страницы этой совершенно пустой книги, при этом смачивая палец слюной, он вдруг понимает, что страницы книги отравлены, и умирает.

Здесь скобки закрываются и повествование вновь возвращается к изначальной сказке о рыбаке, который все же освобождает джинна. Джинн исчезает, предварительно показав своему спасителю пруд с волшебными рыбами...

...Но это уже новая серия вложенных историй, которыми я не буду утомлять моих читателей, ибо принцип их построения уже и так понятен.

Я практически уверена, что читатель уже запутался в том, кто, кому и что рассказал, даже во время краткого изложения этих историй в историях. А в оригинале «Тысячи и одной ночи» вложенные сюжеты к тому же перемежаются стихами, рассуждениями на разные темы и многократными повторениями. (Можно вспомнить предложенный одним из наших Собеседников в предыдущем обсуждении метод усыпления бдительности тюремщника «рассеянием важной информации среди незначащей болтовни»).

Алгоритм аппарата Командующего Я построен таким образом, что из любого сюжета он пытается извлечь некий смысл, «мораль» (=корректировка к алгоритму контроля), сделать выводы, которые могут быть важными для самосохранения и контроля нафса за системой. Пока выводы не сделаны, «файл не закрыт».

В ситуации, когда сюжеты вплетаются один в другой, однако ни один из них не завершен, в аппарате Командующего Я, который регистрирует ввод информации, но не может завершить алгоритм ее обработки, происходит что-то вроде перегрузки и зависания. (Аналогично, например, в некоторых сетевых операционных системах нельзя держать открытыми одновременно более трех сессий-«окон». У аппарата Командующего Я тоже есть ограниченное число «сессий»: если, скажем, открыто уже по одной сессии на каждый из вложенных сюжетов, и ни одна из них не завершена «выводами», новую аппарат Командующего Я уже не откроет. Он временно «зависает» - не может закрыть предыдущие сессии, поскольку они не завершены, и не может открыть новую. Это же машина!)

Что происходит, пока наш тюремщик «завис» за неимением свободных ресурсов внимания, и пребывает как минимум в частичном ступоре? А происходит то, что информация продолжает поступать в систему, но уже в том виде, в каком передается, без перекодировки аппаратом Командующего Я. Пока последний пытается распутать хитросплетения сюжетов, нечто помимо него уже давно все приняло и усвоило.

Дело в том, что, как мы уже говорили, создателям инструментов Традиции известен код, прекрасно распознаваемый системой и без вмешательства Командующего Я. Язык этого кода предназначен для передачи понятий, не выразимых словами, его родина - сферы, где не используются обычные языки. Скорость, с которой происходит коммуникация в этой области, не поддается приближению на земле. (Многие из Собеседников в предыдущем обсуждении предлагали использовать шифр, иносказания, язык метафор, «птичий язык», аналогии из других ситуаций и т.д. для передачи послания узнику за решеткой, и все это - да!)

Персонажи обучающих историй — дервиши, шахи, прекрасные принцессы и принцы, джинны, богатые купцы, черные рабы и разбойники, а также волшебные лампы, драгоценные сокровища и многое, многое другое — это код. При помощи данного кода передается послание внутреннему существу человека. Говоря о внутреннем существе, Омар Али-Шах указал на то, что оно имеет способность различения и пропускает только те данные, которые расценивает как положительные и полезные. Под влиянием данных из обучающих историй внутреннее существо развивается и становится способно потеснить Командующее Я, изменить его работу – так, как сказки Шахерезады преобразили Шахрияра.

*****

Примечательным является тот факт, что метод вложенных историй - совершенно независимо от суфийских источников - был «заново открыт» в психотерапевтической практике прошлого века как инструмент передачи послания «бессознательному» пациента в обход его сознательных процессов. Автором его считается Милтон Эриксон, психотерапевт, что называется, от Бога (что звучит странно, ибо формально Эриксон был агностиком).

...История жизни Милтона Эриксона необычайно интересна, и хотя у меня нет возможности ее подробно изложить, суть ее в том, что в юности, в процессе преодоления почти фатальной болезни, оказалось полностью развитым и сформированным его внутреннее существо – как бы параллельное «я», неизмеримо более знающее, эффективное и мудрое, чем его личность. Он называл его «моим бессознательным». Несмотря на звания и дипломы, Эриксон по сути всегда был самоучкой и лечил пациентов именно из своего внутреннего «я», иногда входя в своеобразный транс по время сеанса, «просыпаясь» по его окончании. Терапия Эриксона также по большей части основывалась на обращении к бессознательному человека. (Во время нашего предыдущего обсуждения одна из Собеседниц упомянула слово «транс» и имя Милтона Эриксона, и это было более чем уместно - методы Эриксона как раз напоминают передачу тайного послания другу за решеткой, в обход охранника – «сознательного»).

Эриксон был автором методики «вложенных историй», названной его именем. Она заключается в следующем: психотерапевт начинает рассказывать первую историю, которая затем прерывается и переходит во вторую, также не завершаемую, и далее в третью историю - именно она содержит послание для «бессознательного». После этого терапевт заканчивает вторую историю, а затем и первую. В таком многослойном, как капуста, «пакете», скрытое послание доставляется более эффективно, так как сознание, занятое извлечением смысла из внешних историй, пропускает вложенное.

Примером использования метода вложенных историй был случай Эриксона с почти обездвиженным пациентом, восстанавливающимся после инсульта. Психотерапевт начал с рассказа о том, как, спеша на прием, он попал в огромную автомобильную пробку. История о пробке перешла в тему о том, что причиной заторов являются действия властей, пытающихся перерегулировать транспортные потоки в городе. После чего Эриксон начал говорить о том, что скоро все работы по перерегулировке закончатся, движение восстановится, а положение поправится. Затем он еще немного поговорил о действиях властей и завершил разговор тем, что, несмотря на пробку, успел к назначенному времени приема.

Ключевое сообщение для «бессознательного» пациента заключалось в том, что усилия по восстановлению движения будут успешными, а временные трудности закончатся. Благодаря тому, что сообщение было «завернуто» в несколько слоев, оно было передано в обход обусловленности пациента, отягощенной скептицизмом или неверием.

*****

«Тысяча и одна ночь» - далеко не единственный пример применения «матрицы историй». Шедевры древнего эпоса Махабхарата и Рамаяна, Одиссея, а также собрания историй эпохи Возрождения вроде Кентерберийских рассказов Чосера использовали схожую матрицу.

Виртуозом «матрицы историй» был великий суфийский Мастер Джалаледдин Руми. Главный его труд Маснави-и-Манави - ряд вложенных друг в друга историй, сказок и притч, в драматических местах перемежающихся толкованиями цитат из Корана и высказываний ранних суфийских Мастеров. Название книги можно перевести как «Поэтические куплеты, содержащие скрытый смысл». Сложность матрицы, примененной Руми, на порядок выше «Тысячи и одной ночи», и все ее тонкости, конечно, не подлежат описанию. Но, поскольку в предыдущем обсуждении наш Собеседник вспомнил притчу о купце и попугайчике из первого дафтара (тома) «Маснави», не могу не привести ее как пример использования приема вложенных историй.

История начинается с того, что богатый купец, у которого была птичка – попугай (в оригинале у Руми попугай, кстати – женского рода), отправляется в Индию и спрашивает у всех домашних и у своей любимицы-птички, что им привезти из далекого путешествия. Птичка-попугай просит его, встретив других попугаев, передать им, что она находится в заточении, шлет привет своим сородичам и просит руководства о ее положении.

Далее история прерывается и идет поэтическая вставка «Описание крыл пернатых Божественных умов», косвенно указывающая, что речь в притче идет вовсе не об обычном попугае, а о совершенно особой «птице»: «Форма ее – на земле, душа же – вне пространства».

Затем история возобновляется: купец, добравшись до Индии, находит несколько попугаев и передает им вверенное послание. Один из попугаев, лишь услыхав его, тут же падает замертво. Купец, впавший в отчаяние от содеянного его речью, пускается в длинную тираду о том, что «мир одно слово в руины превратит».

Здесь история вновь прерывается и вводится толкование слов суфия-классика Аттара о том, что применение одного и того же инструмента (к примеру, слова) может иметь совершенно разные последствия в зависимости от природы того, кто его применяет. «Совершенный хоть землю в руки возьмет, в злато она обратится, а ущербный отрежет злата кусок, и в пепел оно обратится».

Здесь Руми вводит вложенную историю, взятую из Корана, о Мусе (Моисее) и колдунах египетского фараона, которых последний заставил состязаться с Моисеем в колдовстве (превращении посохов в змей). Колдуны первыми бросили свои посохи, которые обратились змеями, но брошенный Моисеем посох обернулся наибольшей змеей, и она поглотила всех остальных. Фараон, заподозрив колдунов в сговоре с Моисеем, пригрозил предать их жестокой казни. Далее идет длинный ряд поэтических метафор, начинающийся строкой: «Кусочек лакомый и острое совершенному разрешены, ты ж не совершенен, не ешь, будь нем. Раз ты – ухо, а он – язык, но он не сродни тебе, ушам Истинный повелел: «Безмолствуйте!»

Далее повествование вновь возвращается к купцу, который, завершив торговлю, возвращается домой и сокрушенно сообщает своей любимице-птичке о том, что сотворили его слова с ее родичем. «Я раскаялся, к чему слова. Но уж коли я сказал, то от раскаяния что за польза?... Не воротится с пути та стрела, о сын, перекрывать сель нужно у истока....У действия в Сокровенном мире последствия рождаются, и те порождения его не по решению людей...»

Услышав о происшедшем с ее родственником, птичка тут же упала замертво. Купец предается горю от потери любимицы на протяжении следующих ста строф, и, в частности, произносит: «Попугай такой, что исходит от Божественного внушения голос его. До начала существования было начало его. Внутри тебя тот попугай сокрыт, отражение его видал ты на том и на сем...Жизнь влюбленных – в умирании, сердца ты не обретешь, кроме как в сердца лишении».

Далее вставляется толкование слов великого классика суфизма Хакима Санаи о том, что неважно, что удаляет тебя от Возлюбленного – неверие или вера, уродство или красота.

«В зеленом саду любви бесконечном, кроме печали и радости, еще множество фруктов. Влюбленность превыше обоих этих состояний».

И вновь Руми возвращается к притче о попугае: как только купец, стеная, вытаскивает бездыханную птицу из клетки, та внезапно оживает и взлетает на дерево, объясняя хозяину, что другой попугай своим поступком дал ей совет: «Освободись от милости голоса и привлекательности, мертвецом стань, чтобы обрести избавление». Купец, внимая словам мудрой птицы, отвечает: «Ступай под защитой Аллаха, ибо ты показала мне новый путь».

И, наконец, заканчивается история толкованием коранического высказывания «Чего захотел Аллах, сбудется». «Смысл смерти попугая был в ее нужде, в нужде и нищете себя ты мертвым сотвори, чтобы дыхание Исы (Иисуса) оживило тебя и сделало подобным ему самому в благе и радости».

Удивительное свойство вложенных историй Руми - каждая деталь в них, многогранная, драгоценная и законченная сама по себе, начинает играть новым смыслом, составляя часть целого. Подобно птице, передающей скрытое послание томящейся за решеткой родственнице через ее собственного тюремщика, суфийский Мастер при помощи «матрицы историй» передает послание той Птице, Чья форма на земле, а суть – вне времени и пространства. Послание о том, как ей, наконец, освободиться из плена заточения.

https://assalam786.livejournal.com/71201.html
Таёжные Походы с Андреем Пугиным : https://www.youtube.com/channel/UCbN06Qmz01JYT_hqWbQUYow/videos
https://vk.com/public95416580
https://vk.com/andreypugin
По Керженцу :
Сплав по реке Керженец (2013) (2-01-20) : https://www.youtube.com/watch?v=GbmubFVFOy0
Одиночный сплав по реке Керженец (Июнь 2014) (Кордон Яры - п. Макарьево) (1-21-34) : https://www.youtube.com/watch?v=Xd0ZuWxIKSA
Река Керженец. Одиночный сплав на резиновой лодке (д. Мериново - п. Рустай) (1-09-19) : https://www.youtube.com/watch?v=z57SemqHIQc
Поход к истоку реки Керженец (44-39) : https://www.youtube.com/watch?v=B4SesE5nhvc
Керженские скиты или сплав с верховьев реки (54-50) : https://www.youtube.com/watch?v=RYjKA_4Ge9E
Около :
Поход на труднодоступное озеро Шумское (46-15) : https://www.youtube.com/watch?v=5mzuOHUgRJw
Неподступное Таёжное Озеро Невское (36-37) : https://www.youtube.com/watch?v=UEGesJRvzGg
Зимний поход на таёжное озеро Малое Плотово (46-09) : https://www.youtube.com/watch?v=n1ctZCaLPOM
Озеро Большой и Малый Культей (1-11-07) : https://www.youtube.com/watch?v=joK1zqWiBRg
Лесная река Дорогуча (38-39) : https://www.youtube.com/watch?v=DzkeG7kOnp0
Поход на лесное озеро Чёрное (Керженский Заповедник. Лесные пожары 2010 года) (37-27) : https://www.youtube.com/watch?v=daTTOu8HRHI
Поход на лесное озеро Дерябино (40-44) : https://www.youtube.com/watch?v=77xh0-uDFKQ
Одиночный сплав по реке Люнда - 1 часть (1-00-52) : https://www.youtube.com/watch?v=o9Fozwz47cg
Одиночный сплав по реке Люнда - 2 часть (55-05) : https://www.youtube.com/watch?v=-qYQeaF2N1o
Поход к нежилым Керженским деревням 1 (40-42) : https://www.youtube.com/watch?v=RBw0nSTWfD0
Поход к нежилым Керженским деревням 2 (30-24) : https://www.youtube.com/watch?v=CJwuAB6wM04
Поход к нежилым Керженским деревням 3 (27-01) : https://www.youtube.com/watch?v=VATgcO57t6o
И прочее

anfan54 из Лысково : https://www.youtube.com/user/anfan54/videos

Прочие :
Таежная река Керженец. Одиночный сплав и рыбалка (23-17) : https://www.youtube.com/watch?v=H4A_zPzEUA4
Река Керженец. Одиночный сплав на резиновой лодке (д. Мериново - п. Рустай) (1-09-19)
https://www.youtube.com/watch?v=z57SemqHIQc
Семейный сплав по реке Керженец, июль 2015г (54-28) : https://www.youtube.com/watch?v=I32vi5ImMQM


Маршрут проходит по озерам Латгальской возвышенности Латвийской ССР. Маршрут довольно трудоемкий из-за большого количества искусственных препятствий и мелких порожистых участков. Лучше всего идти по нему в высокую воду - весной или осенью.

Начало маршрута в селе Гейби, около озера Дридза. Подъезд к нему от станции Скайста железнодорожной линии Витебск - Даугавпилс и далее 7 км попутной автомашиной. Или от города Краслава на автобусе Краслава - Дагда, который останавливается в 1 км от Гейби.

Дридза - самое глубокое озеро в Латвии. Его глубина до 65 м, длина 10 км, ширина 2,5 км. Исключительно прозрачная вода. Изрезанная береговая линия и десяток островов придают озеру живописный вид. Дридза в северо-восточной части соединена 200-метровым узким каналом с озером Ата (длина 2 км, ширина 0,8 км). Из северо-западного конца Аты 500-метровый канал ведет в озеро Ардавас, через которое протекает река Дубна.

Можно также совершить экскурсию по короткой протоке (Дубне) до озера Сивера, одного из самых больших в Латгалии (8,5Х3,5 км). На озере разбросано 25 островов, покрытых лиственным лесом. После захода в озеро Сивера вернуться в Ардавас и, идя вдоль его северного берега (чтобы не пропустить исток Дубны), продолжать сплав внизу по Дубне, которая узкой протокой через 3 км вливается в озеро Леяс (3,5Х1,5 км). Из Леяса короткая протока ведет в глубоководное озеро Царману (5,6Х1,5 км), с изрезанными холмистыми берегами, поросшими лесом.

Ниже Дубна протекает через небольшие озера Зонас, Саковас, Аксеновас и Меглану. До поселка Амбели на реке много искусственных и естественных препятствий - 6 плотин мельниц, остатки взорванного моста, наплавные мостики, мелкие каменистые перекаты. Берега Дубны высокие, обрывистые, река извилистая, течение быстрое. Между мельницами Убодишкис и Шкивишку Дубна 6 км бежит по мелкому руслу среди камней. Здесь при низком уровне воды необходим частичный обнос с проводкой. Ниже Дубна более глубокая, ширина ее 5-6 м, течение замедляется. В поселке Амбели на правом берегу реки заповедный парк.

Далее Дубна впадает в озеро Вишку, соединенное 300-метровой мелкой порожистой протокой с озером Лукнас (7Х0,8 км). На его северном берегу городище Астравас, а на южном-здание сельскохозяйственного техникума, окруженное красивым парком. За озером на левом берегу Дубны поселок Шпоги. Отсюда недалеко до железнодорожной станции Вишки.

Ниже по течению Дубна становится глубже, по берегам раскинулись небольшие лиственные рощи. В 14 км после впадения правого притока - реки Яша расположен парк Арендоле. На этом участке русло так заросло, что лучше сделать 300-метровый обнос. Затем рощи отходят в сторону от реки, берега большей частью голые, русло местами заросшее. В 3-4 км от устья Дубны каменистый перекат и плотина разрушенной мельницы.

Маршрут заканчивается у железнодорожной станции Ливаны.

http://baydarka.narod.ru/routs/WMS/WMS_E040.htm
Личность и индивидуум: разграничение понятий

Концепция «тотального труженика», как истоковой фигуры истории экономики, может быть дополнена формулой «экономическая личность». Экономическая личность и есть тотальный (интегральный) труженик. В этом случае в центре внимания стоит личность в ее антропологической интерпретации (прежде всего во французской школе Дюркгейма-Мосса[1] и последователей Ф. Боаса в США[2]). Здесь личность (la personne) противопоставляется индивидууму (l’individu), поскольку личность есть нечто социальное, общественное, комплексное и искусственно созданное, в отличие от индивидуума, представляющего собой атомарную данность отдельного человеческого существа без каких либо дополнительных характеристик.

Индивидуум есть продукт вычитания личности из человека, результат освобождения человеческой единицы от любых связей и коллективных структур. Личность состоит из пересечения различных форм коллективной идентичности, которые можно представить как роли (в социологии) или как филиации (в антропологии). Личность существует и имеет смысл только в отношениях с обществом. Личность - это совокупность функций, а также результат осознанного и осмысленного творчества человеком своей идентичности. Личность никогда не данность; это – процесс и задание. Личность постоянно строится, и в ходе этого строительства учреждается, упорядочивается или напротив, разрушается и хаотизируется окружающий мир.

Личность представляет собой пересечение многочисленных идентичностей, каждая из которых относится к виду, то есть включает в себя неопределенно большое количество личностей, как их аспекты.

Конкретная личность есть комбинация этих филиаций (видов), всякий раз представляющая собой нечто оригинальное – так как число возможностей внутри каждого вида и тем более сочетаний этих возможностей неограниченно.

Так люди пользуются одним и тем же языком, но произносят с его помощью множество разнообразных дискурсов, которые не столь оригинальны (как кажется подчас самому человеку), но и не столь предсказуемо рекуррентны, как в случае машины или даже сигнальной системы животных видов. Также личности состоят из наложения возрастных, гендерных, социальных, этнических, религиозных, профессиональных, классовых и прочих идентичностей, каждая из которых имеет свою структуру.

Таким образом личность есть пересечение структур, чья семантика определяется структурным контекстом.

Индивидуум - это продукт внешнего наблюдения за человеческой особью, где личностный аспект либо не ясен, либо вообще снят. Индивидуум мыслится в отрыве от структур и филиаций и фиксируется лишь на основании его фактического телесного наличия, реактивной нервной системы и способности к автономному движению. В определенном смысле индивидуум как концепт лучше всего понятен в бихевиористской теории: в ней личность подвергается операции «помещения в черный ящик» (the person is black-boxed), а то, что вступает в интеракции с окружающей средой, и есть индивидуум в его примарном эмпирическом состоянии.

Однако если эмпирически индивидуум вполне реалистичен, то как метафизический концепт он чисто нигилистичен. Бихевиоризм утверждает, что ему ничего не известно о содержании «черного ящика», и более того - что он этим содержанием не интересуется. В принципе, это логический вывод из американской философии прагматизма. Но то, что содержание «не интересно», не значит, что его нет. Это очень важно: чистый прагматизм, отказываясь интересоваться структурой личности, все же поступает скромно и не делает из этого никакого вывода об онтологии того, что находится в «черном ящике». Поэтому американский прагматизм является индивидуализмом лишь отчасти – в эмпирическом аспекте.

Радикальный индивидуализм имеет иные – чисто английские – корни и сопряжен с идеей элиминации всех филиативных линий.

Иными словами, индивидуализм строится на осознанном и последовательном уничтожении личности, на ее отрицании и на предании этому отрицанию метафизического и морального статуса: уничтожение личности есть движение к «истине» и «благу», что означает «к истине индивидуума» и к «благу для индивидуума».

Здесь мы видим границу между безразличием и ненавистью: американский прагматизм просто безразличен к личности, в то время как английский либерализм и его универсалистские и глобалистские производные ее ненавидят и стремятся уничтожить. Цель -превращение индивидуума из пустого концепта, получаемого путем вычитания, в нечто действительное, в чем физическая отдельность единичного существа сомкнулась бы со стихией метафизической бездны (получаемой из ликвидации личности и всех структур, ее обосновывающих).

Экономика личности

После этого пояснения легко применить оба понятия – личность и индивидуум—к экономике. Интегральный (тотальный) труженик – это именно экономическая личность, а не экономический индивидуум. Здесь интегральность, которую мы характеризуем как соединение производства и потребления и собственность на средства производства, дополняется важнейшей характеристикой: включенностью к общественные структуры, имеющие органическую природы. Интегральный труженик живет (в том числе, производит и потребляет) в историко-культурной среде, которая и предлагает ему филиативный набор коллективных идентичностей. Этот набор предопределяет его язык, род, фратрию, место в системе родства[3] (К. Леви-Стросс), гендер, религию, профессию, принадлежность к тайному обществу, связь с пространством и т.д. В каждой из структур человек занимает определенное место, наделяющее его соответствующей семантикой.

И именно этим и определяется его хозяйственная деятельность. Труженик (прежде всего крестьянин) трудится не просто для выживания или обогащения, но еще по многим другим – и гораздо более важным – мотивам, вытекающим из структур, формирующих его личность. Труженик трудится в силу языка (который также есть своего рода экономика – обмен речами, приветствиями, благословениями или проклятиями), рода, гендера, религии и других статусов. При этом в труде также участвует вся личность целиком – во всем многообразии своих составляющих элементов. В этом смысле интегральный труженик в процессе хозяйства постоянно и непрерывно утверждает личностные структуры, что и делает хозяйство своего рода онтологической литургией, творением, защитой и обновлением мира.

Экономическая личность – это вполне конкретное выражение видовых свойств, где эти свойства, имеющие многочисленные уровни, комбинируются в сложном и динамичном сочетании. Если структуры являются общими (хотя эта общность не универсальна, но определяется границами культуры), то их выражение и утверждение в личности всегда обособленно: мало того, что в некоторых случаях различаются сами структуры (например, в области гендера, профессии, каст, где они есть и т.д.), но и их моменты проявлены с различной степенью интенсивности, чистоты и яркости. Отсюда возникают дифференциалы, делающие жизнь непредсказуемо многообразной: личности, отражающие в себе комбинации общих (с поправкой на культурные границы) структур, всегда разнообразны, так как несут в себе всякий раз по-разному акцентированные и скомбинированные элементы этих структур. Именно это позволяет рассматривать общество и как нечто единообразное, перманентное и подчиненное общей парадигмальной логике, и как нечто всякий раз уникальное и историческое, поскольку свобода личности чрезвычайно велика и способна порождать бесчисленное множество ситуаций.

Тем не менее, общество интегрального труженика в целом определяется единством парадигмы, где главным законом является доминация личности как базового гештальта.

Именно таким обществом является всякое традиционное общество, где область хозяйства выделяется в отдельную довольно самостоятельную сферу, отличную от другой сферы, куда относятся воины, правители и жрецы. Важно, что воины и жрецы не участвуют напрямую в хозяйстве и выступают в роли Другого, призванного потреблять избытки хозяйственной деятельности интегрального труженика. Важно, что именно избытки. Если воины и жрецы потребовали бы себе нечто большее, чем избытки («проклятую часть», Ж. Батай[4]), то труженики умерли бы от голода и нехватки, а это повлекло бы за собой смерть и самих воинов и жрецов. При этом в обществах, где нет социальной стратификации, адресатом уничтожения «проклятой части» (избытков) выступают духи, покойники и боги, в честь которых осуществляется потлач. Русское слово «лихва» очень выразительно: оно означает нечто лишнее, а также банковский процент, а происходит из основы «лихо», «зло».

Из этого наблюдения вытекает важный принцип в теории интегрального труженика: трудовая община интегральных тружеников должна быть суверенной в экономическом смысле, то есть обладать полной автаркией во всех смыслах. В этом случае она будет независима от надстройки (воинов и жрецов), которые могут потреблять «проклятую часть», а могут отсутствовать и в этом случае «проклятую часть» в ходе сакрального ритуала уничтожат сами интегральные труженики. Тем самым будет ликвидирована сама предпосылка к интериоризации проклятия. А эта интериоризация проклятия и есть раскол (Spaltung), который означает капитализм.

Капитализм несет в себе раскол экономической личности, ее отрыв от структур, то есть, ее деперсонализацию. Это одновременно ведет к десуверенизации трудовой общины, к ее зависимости от внешних факторов, к разделению труда и к экономическому проклятию: интегральный труженик (крестьянин) превращается в буржуа, то есть в имманентного потребителя проклятой части. Отсюда берет начало распад личностного характера экономики и изменение всей природы хозяйства: от хозяйства как сакрального образа жизни в контексте личностных структур к хозяйству как способу накопления материальных ресурсов. По Аристотелю, это переход от экономики (οἰκονόμος) к хремастике (χρηματιστική). Личность – главная фигура экономики как домостроительства. Индивидуум – искусственная единица хремастики, как непрерывного процесса обогащения.

Хремастический индивидуум
Модель капитализма основана на представлении об обществе как о наборе экономических индивидуумов. Иными словами, капитализм не экономическое учение о домостроительстве личностей, но антиэкономический уклад, абсолютизирующий хремастику, как схематизацию эгоистической активности индивидуумов. Хремастический индивидуум есть результат раскола (Spaltung) экономической личности.

Капитализм исходит из того, что в основе хозяйственной деятельности стоит индивидуум, который стремится к обогащению. Не к балансу космической структуры и сакральной стихии литургии труда (как интегральный труженик), но именно к обогащению, как монотонному процессу и увеличению асимметрии. Это значит, что капитализм есть осознанное стремление к интериоризации и культивации «проклятой части». Именно этим и является хремастический индивидуум – он стремится максимализировать богатство, и это стремление отражено в капитализме желания. Желание здесь обезличено (отсюда «машина желаний» у М. Фуко), поскольку это не желание личности, отражающее структуры филиаций, но нигилистическая воля индивидуума, направленная против структур как таковых. Это хремастическое желание есть сила чистого нигилизма, обращенного не только против личности, но и против экономики как таковой, и более того, против человека как структуры.

Капитализм разрушает космос как сакральное поле экзистирования общины личностей, утверждая вместо него пространство транзакций между хремастическими индивидуумами. Эти индивидуумы не существуют, поскольку каждый конкретный человек есть все еще – даже в условиях капитализма – феноменологически личность, то есть пересечение коллективных филиаций. Но капитализм стремится редуцировать этот личностный аспект максимально, что возможно лишь путем замены человечества постчеловеческими особями. Именно в переходе к пост-гуманизму хремастическое желание достигает своей кульминации: «проклятая часть» осуществляет имплозию человеческого, начатую вместе с капитализмом.

Идеальная транзакция возможна только между двумя киборгами – нейросетями, у которых полностью отсутствуют экзистенциалы и связь с личностными структурами.

Но киборг вводится в экономику не сегодня. С самого начала капитализм имел дело именно с киборгом, поскольку хремастический индивидуум и есть киборг, искусственный концепт, получаемый через расщепление тотального (интегрального) труженика. И пролетарий, и буржуа суть искусственные фигуры, полученные путем разложения крестьянина (традиционная третья функция), а затем искусственного складывания частей в два неравновесных множества – городских эксплуатируемых и городских эксплуататоров. Киборги-буржуа и киборги-пролетарии в равной мере индивидуальны и одновременно механистичны: но у первых преобладает освобожденная «проклятая часть», а других – темный механический рок производства, уходящего корнями в нищету и ничтожность материи. Буржуа и пролетарием мы становимся тогда, когда перестаем быть людьми, когда отказываемся от личности.

Экономическая эсхатология и 4ПТ

В контексте общей структуры Четвертой Политической Теории мы можем говорить об эсхатологической структуре экономической истории.

В начале стоит экономическая личность, интегральный (тотальный) труженик, который в конкретике индоевропейских обществ (прежде всего в Европе), представлен гештальтом крестьянина. Полноценная личность и есть крестьянин, который представляет собой аспект человека (в широком смысле – Антропоса), обращенный к стихии Земли. В ходе выращивания хлеба крестьянин проходит мистерию смерти и воскресения, видя в судьбе зерна судьбу человека. Крестьянский труд есть Элевсинская мистерия, и важно, что даром Деметры людям, благодаря которому они перешли от охоты и собирательства к земледелию (то есть даром неолитической революции), были хлеб и вино, колос и виноградная гроздь. Крестьянин есть мистериальная личность, и экономика в ее изначальном смысле была основана на мистериях Деметры и Диониса. Эти культы не просто сопровождали крестьянскую деятельность, они были самой этой деятельностью, представленной парадигмально.

Полноценной личностью у афинян считался посвященный в мистерии, причем конкретно в Элевсинские мистерии – мистерии хлеба и вина, то есть в крестьянские мистерии смерти и нового рождения. Эта фигура и есть фигура интегрального труженика.

Следующим моментом экономической истории является приход капитализма. Это связано с расщеплением экономической личности, дезинтеграцией единого образа сакрального труженика, и соответственно, с индустриализацией, урбанизацией и появлением классов – буржуазии и пролетариата. Капитализм постулирует хремастического индивидуума как нормативную фигуру, описывая его как симбиоз животного и машины. Метафора животного «объясняет» волю к выживанию и «желание» (а также хищническую мотивацию (анти)социального поведения – lupus Гоббса), а рациональность («чистый разум» Канта) видится как прообраз искусственного интеллекта.

Это было имплицитно в раннем капитализме (начало Нового времени) и эксплицитно в позднем (Постмодерн). Таким образом, интегральный труженик повторил судьбу зерна еще раз – уже не в структуре годового сельского цикла, но в «линейной» истории.

Однако линейное время капитализма есть вектор, направленный к чистой стихии гибели, за которой ничто не следует и которая ничем не чревата. Смерть Нового времени - это смерть без воскресения, гибель без смысла и надежды. И максимума этот вектор необратимого умерщвления, ан-нигил-яции достигает в момент явления чистого индивидуума, как кульминации капитализма как исторического этапа.

Чистый индивидуум должен быть носителем физического бессмертия, так как в нем не будет ничего того, что могло бы умереть. В нем не должно быть и намека на структуру или филиацию. Он должен быть полностью свободен от всех форм коллективной идентичности, а также от экзистирования. Вот это и есть «конец экономики»[5] и «смерть личности», но одновременно и расцвет хремастики и бессмертие (постчеловеческого) индивидуума.

Зерно человеческого сгнивает, но на его место приходит не воскресшая жизнь, а симулякр, электронный Антихрист. Капитал, этимологически связан с головой (латинское caput), то есть капитал исторически был подготовкой к пришествию искусственного интеллекта.

Так в чем же состоит экономический аспект Четвертой Политической Теории, бросающей вызов либерализму в его финальной (терминальной) стадии?

Теоретически следует утверждать радикальный возврат к интегральному труженику, к экономической личности против дезинтегрированного капиталистического «порядка» (точнее управляемого хаоса) и хремастического индивидуума. Это означает радикальную деурбанизацию и возврат к земледельческим практикам, к созданию суверенных крестьянских общин. Это и есть экономическая программа 4ПТ – воскрешение экономики после черной ночи хремастики, возрождение экономической личности из бездны индивидуализма.

Но мы не можем игнорировать бездонный масштаб капиталистического нигилизма. Проблема не имеет технического решения: капитализм невозможно подправить, его необходимо уничтожить. Капитализм есть не просто накопление «проклятой части», он и есть сама эта «проклятая часть», это ее сущность. Поэтому борьба с капитализмом не есть соревнование за более эффективный уклад, это религиозная эсхатологическая борьба со смертью.

Капитализм исторически, вернее, иероисторически, seynsgeschichtliche, есть предпоследний аккорд Элевсинской мистерии. Экономика гниет под спудом хремастики, экономическая личность разорвана индивидуумом, стихия и структура жизни уничтожена механикой электронного желания.

Но все это обретает смысл, если мы воспримем экономическую историю как мистерию. Это последний предрассветный час. Капитализм сегодня подошел к своей последней черте. Сорвана печать электронного Антихриста, все становится явным. Не просто кризис или технический сбой, мы входим в момент Страшного Суда.

Но это момент Воскресения. И чтобы Воскресение состоялось, необходим субъект Воскресения, то есть посвящаемый, личность, крестьянин, человек. Но именно эта фигура и умирает в истории. И кажется, что ее нет. Уже нет. И вернуть ее невозможно: дистанция от момента невинности (традиционное общество) необратимо далека и растет с каждым мгновением. Но при этом сокращается дистанция до финального момента Воскресения. И вся ставка на то, что то, чему суждено воскреснуть, сохранит себя до финального взрывного грома архангельских труб.

Поэтому в пределе мы видим не просто интегрального труженика, крестьянина, экономическую личность, но интегрированного труженика, не личность-зерно, а личность-колос, личность-хлеб, личность-вино. Крестьянин сегодня призывается в ополчение, его судьба в последний предрассветный час – самый темный – стать частью экономического войска, цель которого – победить Смерть, снова укротить время, подчинив его вечности.

Четвертая Экономическая Теория не может быть очередным прожектерством и фантазиями об модернизации и оптимизации. Это не наше прожектерство и не наши фантазии, они закодированы и внедрены в наш имажинэр Капиталом. Необходимо мыслить личностно, а не индивидуально, исторически, а не ситуативно, экономически, а не хремастически.

Дело не в том, чтобы построить более эффективную экономику, чем либерализм, дело в том, как уничтожить «проклятую часть».

Накопленное богатство – это дар дьявола, оно распадется на черепки при первом крике петуха. Только безвозмездный дар принадлежит лично нам, только отданное, пожертвованное, подаренное безвозмездно составляет наше достояние. Поэтому мечта об экономике должна быть заведомо воскресной, воскрешающей, мечтой о Даре.

https://www.geopolitica.ru/article/ekonomicheskaya-lichnost
Понемногу в уме моем восстановились предшествующие обстоятельства. Предыдущие сутки я провел на Святом озере, у невидимого града Китежа, толкаясь между народом, слушая гнусавое пение нищих слепцов, останавливаясь у импровизованных алтарей под развесистыми деревьями, где беспоповцы, скитники и скитницы разных толков пели свои службы, между тем как в других местах, в густых кучках народа, кипели страстные религиозные споры. Ночь я простоял всю на ногах, сжатый в густой толпе у старой часовни. Мне вспомнились утомленные лица миссионера и двух священников, кучи книг на аналое, огни восковых свечей, при помощи которых спорившие разыскивали нужные тексты в толстых фолиантах, возбужденные лица «раскольников» и «церковных», встречавших многоголосым говором каждое удачное возражение. Вспомнилась старая часовня, с раскрытыми дверями, в которые виднелись желтые огоньки у икон, между тем как по синему небу ясная луна тихо плыла и над часовней, и над темными, спокойно шептавшимися деревьями. На заре я с трудом протолкался из толпы на простор и, усталый, с головой, отяжелевшей от бесплодной схоластики этих споров, с сердцем, сжимавшимся от безотчетной тоски и разочарования, — поплелся полевыми дорогами по направлению к синей полосе приветлужских лесов, вслед за вереницами расходившихся богомольцев. Тяжелые, нерадостные впечатления уносил я от берегов Святого озера, от невидимого, но страстно взыскуемого народом града… Точно в душном склепе, при тусклом свете угасающей лампадки, провел я всю эту бессонную ночь, прислушиваясь, как где-то за стеной кто-то читает мерным голосом заупокойные молитвы над заснувшей навеки народною мыслью.

...

В разгар самого горячего спора на тему: «с татем, с разбойником, кольми паче с еретиком не общайся», — когда обе стороны засыпали друг друга текстами и разными тонкостями начетчицкой диалектики, — этот старичок, с надорванным козырем и искрящимися глазами, вынырнув внезапно в самой середине, испортил всю беседу, рассказав очень просто и без всяких текстов простой житейский случай. Рассказ произвел на большинство сильное отрезвляющее впечатление; начетчики отнеслись к нему с явным пренебрежением. Как бы то ни было, беседа была решительно испорчена, и толпа разошлась, унося, быть может, не одно проснувшееся сомнение…
— Помилуйте, бабий разговор, просторечие, — сказал мне с неудовольствием один из начетчиков. — Нешто это от писания?
— Да это кто такой, не Ефим ли? — спросил другой, подошедший к концу разговора.
— Он.
— Пустой мужичонко, ветлугай. В работниках у нас живал. Писания не знает. Евангелие одно читал… — и говоривший махнул рукой.
Ефим-ветлугай только улыбался своею особенною улыбкой, неизвестно к чему относящеюся: к предмету ли разговора, к слушателям или, быть может, к самому ему, пустому мужичонку, бездомнику, солдатской косточке… Как бы то ни было, мне казалось, что в рассказе ветлугая я слышал первое еще на Светлояре живое слово.
Теперь мы опять завели разговор на ту же тему: о Люнде, о Светлояре и Китеже, об уреневцах. Среди многочисленных и разноверных групп, собирающихся на Светлояре, приносящих туда, каждая, свои книги, свои напевы и свою веру, в особенности выделяются уреневские начетчики, устраивающие каждый год свой алтарь под одним и тем же старым дубом, на склоне холма. В то время как около австрийского священника, в полуманатейке и с длинными косами впереди ушей, едва-едва набирается десяток молящихся, — около уреневского дуба стоит тесная большая толпа. Меня поразили суровые, надменные лица этих начетчиков. Тут были женщины в темных скитских платьях, какой-то очень длинный субъект с резкими чертами, молодой мальчишка с сумой нищего, с лицом, покрытым оспой, и лохматый юродивый… Они читали и пели по очереди, однообразными, гнусавыми голосами, совершенно притом не обращая внимания на все окружающее. Между тем как представители других толков охотно вступали в споры, — уреневцы держались свысока, пренебрежительно и на вопросы совсем не отвечали. Казалось, для них во всем мире не существовало уже ничего заслуживающего хотя бы малейшего снисхождения и вся святость сосредоточивалась на этом небольшом островке, занятом их тесно сомкнутыми «стрижеными гуменцами» и оглашаемом их унылыми напевами.
— Очень уж высоко сами себя держат, — говорил Ефим. — Народ, нечего сказать, просужий, трезвый народ, а только нашему брату у них неловко.
— Почему это?
— Тоскливо. Наша вера, прямо сказать, много веселее, — ответил за Ефима хозяин воза.
Молчавший до сих пор песочинец при этих словах улыбнулся как-то радостно и сказал:
— Бывал ведь я у них. Больно, братцы, чудно!
— А что?
— Да так. Этто нанялся я у них зимусь к одному: брусу из лесу выволокчи. Приехали мы с молодым хозяином на моей лошаде ночью. Наутро проснулся я, а темно еще — дело зимнее. Гляжу: старуха светец засвечает, потом молиться хочет образам. Образа-те хорошие, крашоные. Ну, думаю, и мне пора; помолюсь, дай-ка, и я, да лошадь пойду снаряжать. Лезу тихонько с полатей, стал за ей, давай себе креститьця. Как тут она обернись. Увидела меня и руками замахала: «Ты, — говорит, — что это делаешь?» — «А что, мол, — молитьця было похотел». — «Погоди», — говорит. — «Чего годить? — самая пора». — «Погоди, мол, после». Ну, после, дак и после, опять я полез на полати. Отмолилась она, свечки погасила, убрала; гляжу опять: малое время погодя, старче с печки лезет, свою икону тащит на божницю, свою и свечку зажигат. Я опять с полатей. Думаю, теперь и мне можно. Только нацелился лоб перекрестить, старичишка меня за руку лап! «Ты што это?» — «На вот!.. да я, мол, было молитьця целился». — «Погоди, — говорит, — не годится тебе». Вот оказия! Опять, видно, на полати лезть. Ну, чего будет!.. Тут опять молодица слезат, с молодым хозяином в боковушке свечку затеплили. У тех икон нету — одно распятье. Я живым духом к ним, опять себе нацеливаюсь. Давай, думаю, хоть на распятье помолюсь.
— Ну, допустили, что ль? — спросил один из заинтересованных слушателей, видя, что рассказчик остановился.
— Не! Што вы думаете? — и тут не допустили! Отмолились сами, потом зовут: теперь, говорят, иди, молись себе. Взошел я в боковушку, а там голые стены. Они и распятьё-то уволокли… Ах ты, шут вас задави! Что мне тут с вами грешить, думаю себе. Не надо! Я лучше, коли так, дорогой поеду, на солнышко господне помолюсь.
— Три веры в одным дому! — заметил солдат.
— Три и есть. Обедать время пришло. Ну, посадили меня, доброго молодця, честь-честью. Опять старики с дочкой вместе, нам с молодым хозяином на особицю, да еще, слышь, обоим чашки-те разные. Тут уж мне за беду стало. «Ах вы, — говорю, — такие не эдакие. Вы не то што меня бракуете, вы и своего-то мужика бракуете». — «А потому, — старуха бает, — и бракуем, што он по Русе ходит, с вашим братом, со всяким поганым народом нахлебается…» Вот и поди ты, как они об нас понимают!

...

Начинало светать, река туманилась, наш костер потух. В сумерках по берегу виднелись странные группы каких-то людей. Одни стояли вокруг нас, другие у самой воды кричали перевозчика. Невдалеке стояла телега, запряженная круглою сытою лошадью, спокойно ждавшею перевоза.
Я тотчас же узнал уреневцев… Тут были и третьеводнишние скитницы в темных одеждах, и длинный субъект с мрачным лицом, и рябой нищий, и лохматый «юрод», и еще какие-то личности в том же роде.
Теперь они стояли вокруг нашего, лежавшего вповалку, табора, глядя на нас с бесцеремонным любопытством и явным пренебрежением. Мои спутники как-то сконфуженно пожимались и в свою очередь глядели на новоприбывших не без робости. Мне почему-то вдруг вспомнились английские пуритане и индепенденты времен Кромвеля. Вероятно, эти святые так же надменно смотрели на простодушных грешников своей страны, а те отвечали им такими же сконфуженными и безответными взглядами.
— Эй, вы, ветлугаи-водохлёбы! где перевозчик?
— Перевоз, перевоз, перре-во-оз!..
Можно было подумать, что целая армия вторглась в мирные владения беспечного перевозчика. Голоса уреневцев гремели и раскатывались над рекой, которая теперь, казалось, быстро и сконфуженно убегала от погрома, вся опять желтовато-белая от цвету. Эхо долго и далеко перекатывало эти крики.

....

И я думал: отчего же это так тяжело было мне там, на озере, среди книжных народных разговоров, среди «умственных» мужиков и начетчиков, и так легко, так свободно на этой тихой реке, с этим стихийным, безалаберным, распущенным и вечно страждущим от похмельного недуга перевозчиком Тюлиным? Откуда это чувство тяготы и разочарования, с одной стороны, и облегчения — с другой? Отчего на меня, тоже книжного человека, от тех веет таким холодом и отчужденностью, а этот кажется таким близким и так хорошо знакомым, как будто в самом деле.

http://librebook.me/tom_3__rasskazy_i_ocherki/vol5/1

Profile

sbitnevsv
Сбитнев Сергей

Latest Month

February 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner